"Зачем тебе этот футбол? Играй в джокер": забивал за "Динамо" 90-х, делил номер с Тимощуком, выигрывал в карты по 400 долларов
Интервью Любомира Кузьмяка с легендарным нападающим тернопольской "Нивы" второй половины 90-х. Андрей Шпак мог бы играть в "Динамо" или "Шахтере", однако его карьера неожиданно оборвалась в 25 лет.
Андрей Шпак
Будь в курсе спортивных новостей первым
Осенью 1997 года Андрей Шпак, как и миллионы украинцев, был вне себя от радости — киевское "Динамо" дважды разгромило "Барселону". Его 19-й день рождения, 25 октября, пришелся как раз посередине между этими эпохальными матчами. Замечательный подарок, да еще и как!
Прошло полгода, и любимцы всей страны приехали в Тернополь. Более того, Лобановский выпустил против "Нивы" почти тот же состав, что и на "Камп Ноу": Шовковский, Гусин, Калитвинцев, Шевченко, Ребров… У Игоря Яворского были свои контраргументы. За два тура до этого "Нива" сенсационно разгромила сильный "Днепр", боровшийся за медали (3:0), и лишь на последних минутах упустила победу в дерби с "Прикарпатьем" (1:1). Все понимали, что в Тернополе "Динамо" точно не будет легко.
Рассчитывал выйти в стартовом составе против киевлян и Андрей Шпак. Но что-то пошло не так, и молодому нападающему снова пришлось наблюдать за матчем "Динамо" со стороны. Он знал, что всё же выйдет на поле, но не ожидал, что так быстро — Яворский позвал Андрея к себе ещё в первом тайме. Немного времени на адаптацию, перерыв, начало второго тайма и гол… Все, что было потом, уже не имело значения. 19-летний парень из Копичинцев забивает самому Шовковскому, а "Динамо" теряет очки в Тернополе. Сказка!
Кто знает, сколько город праздновал тот успех, но Шпак уверяет — гол "Динамо" не стал для него успокаивающим или единичным моментом славы. Парень, напротив, начал работать с удвоенной энергией. Вызов в "молодежку", просмотр в "Шахтере", приглашение Маркевича в Запорожье… Как это часто бывает, в момент взлета всё пошло наперекосяк — травма за травмой, минимум игрового времени и конец карьеры в 25 лет. Взлет на вершину и футбольная трагедия в откровенном интервью Андрея Шпака для "Футбол 24".
"Когда побежал праздновать, не слышал самого себя. Люди так кричали!"
– Андрей, вы давно ушли из футбола. В какой сфере сейчас работаете?
– Занимаюсь деревообрабатывающим бизнесом. На самом деле освоить новую деятельность после футбола было непросто, но жизнь заставляет. Я не пошел в тренерское дело, в футболе не остался, поэтому пришлось кардинально все менять и искать себя в другом месте.
– Желания остаться в футболе не было?
– Играть я больше не мог – перенёс 9 операций. Как начались проблемы в Запорожье с крестообразными связками и мениском… Потом немного играл на областном уровне, а сейчас вообще забросил это дело. Даже за ветеранов дольше 10 минут бегать не могу.
– В повседневной жизни ощущаете последствия травм?
– Я особенно чувствителен к переменам погоды – колени сильно болят. Это же профессиональный спорт, он оставляет после себя серьезный след.
– Как часто вас сейчас узнают и слышите ли вы что-то вроде "О, это вы тот Шпак, который забивал за "Динамо"?
– Конечно, узнают. Все-таки четыре сезона за "Ниву" отыграл, определенный след оставил. Люди это помнят. И, конечно, все вспоминают тот гол Шовковскому с 1998-го. Пусть я и заканчивал карьеру в Запорожье и Луганске, но старшее поколение тернопольских болельщиков меня помнит. Они всегда преданно болели за "Ниву" и заполняли стадион даже на матчах со средняками Высшей лиги. В Тернополе поддержка была фантастической.
– Что вы почувствовали, когда забили Александру Шовковскому?
– На стадионе в Тернополе зрителей было больше, чем физически могло поместиться на трибунах. Когда я забил и побежал праздновать, я не слышал самого себя. Люди так кричали! Я всегда любил играть против таких именитых команд. А забить им — это настоящая мечта. В 1998-м у "Динамо" был невероятно сильный состав. Кого ни назови — легенда. Невероятно, но в той команде было 20 легенд! Одни только победы над "Барселоной" чего стоят. Осознание того забитого гола пришло ко мне позже.
– Матчи с "Барселоной" осенью 1997-го вы смотрели?
– Смотрел и не думал, что смогу выйти против этих игроков на поле. Не говоря уже о каких-то удачных действиях в матче с "Динамо".
"На улице темнело, а я ещё тренировался"
– Вы вышли на замену, когда "Нива" уступала 0:1.
– Сначала я сравнял счёт, а потом ещё и во второй раз мог забить. Если бы Автандил Капанадзе отпасовал мне… Я оказался один на один перед пустыми воротами и был готов замкнуть пас.
– Выйти на поле вам пришлось спонтанно на 30-й минуте вместо Сергея Хоменко. Успели разогреться?
– Холодным я не был – разминался и ждал, что тренер может вызвать в любой момент. Вообще-то я должен был выйти в стартовом составе. Выбирали между Хоменко и мной. Главный тренер имел свое видение, сделал ставку на Сергея. Но я всё равно понимал, что выйду на поле. Пусть и во втором тайме, но выйду, поэтому настраивался не на 100 процентов, а на все 200.
– Ваш гол не был особенно красивым. Скорее, вы оказались в нужном месте в нужный момент.
– Да, мяч просто отскочил ко мне. С семи метров я добил его в ворота. Безусловно, я искал свой момент, правильную позицию. Всё произошло очень быстро, и я даже не понял, что случилось.
– Как долго праздновали этот успех?
– Для меня это было нереальное событие. В раздевалке я не в себе от счастья. Но старшие партнеры восприняли сенсацию с "Динамо" спокойно. Братья Капанадзе, например, сдержанно поздравили: "Молодец, молодой".
– Если откровенно – не считаете ли вы, что тот гол сыграл с вами злую шутку?
– Нет, никакого негативного влияния на меня он не оказал. Я, наоборот, почувствовал прилив сил, получил импульс. Понимал, что хочу прогрессировать, это придало мне сил. Я читал интервью Игоря Сушка…
Мол, я забил гол и всё — спасибо всем за внимание, я закончил карьеру. Честно, никакой "звездной болезни". Помню, тогда я говорил об этом и с Сушком, и с Бискупом – никакой "звездочки" я не поймал. Возможно, Игорю так показалось. На тренировочном поле я занимался и днём, и ночью. После тренировок, после игр оставался, играл в теннисбол, отрабатывал удары. На улице темнело, а я ещё тренировался. Времени на глупые мысли у меня не было. Исключительно футбол и ничего лишнего.
"Этого мальчика забираем в "Динамо"
– Вскоре после того гола в ворота "Динамо" вы получили вызов в юношескую сборную Украины.
– Когда мне об этом сообщили, я был в шоке. Я просто не верил, что такое может случиться. Коллектив "молодежки" был своеобразным. Все ребята из серьезных клубов, у каждого на руках неплохие контракты. А тут парень из Тернополя – как белая ворона. Я сразу понял, что попал в среду, где нужно выжить. И там нужно забивать не один гол, а три, чтобы доказать свой уровень.
– Свой путь вы начинали в небольшом городке Копычинцы с населением в 7 тысяч жителей. Пробиться в Высшую лигу было непросто?
– Пришлось рано повзрослеть. В 14 лет я переехал во Львов. Пытался поступить в спортинтернат, но не сложилось. Вадим Белоцерковский, один из лучших детских тренеров Украины, помог с училищем. А потом в матче областного уровня между Копычинцами и Кременцом я забил 5 голов. Не знаю, как на трибунах оказался селекционер "Динамо-3", но он пришёл в раздевалку и сказал: "Этого мальчика забираем в "Динамо"".
– Звучит фантастически.
– Да, хотя я даже не знал, куда еду. Бросил форму в сумку, взял "копочки"… Прошла неделя тренировок в столице, когда мне позвонил Игорь Яворский из Тернополя: "Ты затеряешься в Киеве, давай к нам, подписывай контракт с "Нивой". В "Динамо" таких, как ты, – полно. А здесь – Высшая лига, да ещё и параллельно будешь учиться".
– Послушался?
– Сел на поезд и никому в "Динамо" об этом не сказал. Только одному парню сообщил, что уезжаю из Киева. На следующий день я подписал контракт с "Нивой".
– Наверное, потом не раз жалели о том, что послушались и не попытались пробиться в "Динамо"?
– Жалел. Если бы не те слова Яворского, я бы остался в Киеве. Возможно, моя футбольная жизнь сложилась бы по-другому. Когда в 17 лет дебютировал за "Ниву" в Высшей лиге, об этом не думал. Но время шло, и я упрекал себя. Останься в Киеве, подпиши контракт с "Динамо" и в худшем случае мог бы спокойно уехать в аренду: "Кривбасс", "Запорожье"…
"Братья Капанадзе — вне конкуренции. Это пример для меня"
– На профессиональном уровне вы дебютировали рано – в 16 лет за комарновский "Газовик" во Второй лиге.
– На первом или втором курсе я уже играл с профессионалами. "Белоцерковский" организовал возможность попробовать себя против взрослых – это был замечательный опыт для нас, молодых ребят. Так мы ездили на несколько матчей. Сначала за "Газовик", а потом за стрыйскую "Скалу".
– В начале вашей карьеры вам не хватало человека, который мог бы подсказать или дать ценный совет?
– Возьмем, к примеру, Игоря Яворского. Это замечательный тренер, но времени на индивидуальные беседы со мной, молодым, у него не было. Еще до меня за "Ниву" играли юные Ящук и Демидяк, а остальные ребята были старше. Что тут сказать – я даже от родителей особой поддержки не чувствовал. Они не думали, что футбол может быть источником заработка. Относились к моему увлечению не слишком серьезно.
– Со временем их отношение изменилось?
– Когда я принес первую зарплату – 75 долларов, – они поняли, что футбол – это важное занятие. "Откуда у тебя деньги?" – удивлённо спросили они. Я ответил, что клуб платит зарплату согласно контракту.
– Если поддержки вам порой не хватало, то в плане роста мастерства проблем у вас не было. В тогдашней "Ниве" хватало сильных игроков.
– У меня было, у кого учиться. Демьянчук, Бискуп, Самардак и многие другие… Но вне конкуренции были братья Капанадзе. Эти два грузина – пример для меня. Да и за советом я мог к ним подойти. Автандил и Тариел подсказывали, советовали, учили.
– В "Ниве" вы стали свидетелем грузинского засилья. Среди приезжих легионеров были качественные исполнители?
– Ой, в какой-то момент они вагонами приезжали (улыбается). Среди всех грузин мне запомнились двое: Кахабер Дгебуадзе и Автандил Гвианидзе. Это футболисты, которые действительно усилили "Ниву". Они даже немного позволили команде забыть об отсутствии братьев Капанадзе. Конечно, никому не удавалось приблизиться к их уровню. Но из тех 30–40 грузин, которые приезжали в команду, эти двое выглядели особенно сильными.
– Что удивляло в других легионерах?
– Нам говорят, что на сборы приедут 10 грузин и все они играли за сборную Грузии. Приехали, начали тренироваться. Провели три тренировки — там меня болит, тут меня болит, это не устраивает. Такие нежные футболисты. А с "Нивой" это не проходит (Смеется).
"С Маркевичем садишься и говоришь на любые темы"
– В 1998-м "Ниву" возглавил Игорь Юрченко. Что изменилось в команде?
– В тот момент клуб искал варианты для моего продажи. Куда я только не ездил: в "Кривбасс" к Олегу Тарану, в "Шахтер"… С криворожцами был на сборах в Австрии. В Донецке жил в общежитии с Тимощуком и Нагорняком. Ездил даже в турецкий "Самсунспор". В "Ниве" понимали, что меня нужно продавать.
– Почему в итоге нигде не остались?
– Вариант с элитным турецким дивизионом был реальным. Но президент "Нивы" Александр Кривой оценил меня в 200 тысяч долларов. Позже запорожский "Металлург" заплатил за меня 80 тысяч. Конечно, "Нива" хотела заработать, это естественно. Я не общался с президентами клубов, которые потенциально могли меня приобрести. Поэтому сложно сказать, в чём реальная причина. Просто иногда слышал, что стороны не сошлись в цене.
– Как состоялся ваш трансфер в Запорожье?
– В 1999-м "Нива" играла против "Металлурга" и уступила 1:2. После матча ко мне подошел Мирон Маркевич: "Мне нравится твоя игра. Я договорюсь с президентом". Прошла неделя, и я уехал в Запорожье.
– Маркевич – это тренер, который изменил вашу карьеру?
– Прежде всего хочу поблагодарить Игоря Яворского. Он в меня поверил и многое сделал. Но всё же Маркевич – это топ. Мирон Богданович имел индивидуальный подход ко всем подопечным. Почти перед каждой игрой вызывал к себе футболистов на беседы. Тренер спрашивал о семье, о быте. Садишься и разговариваешь с человеком на любые темы. Ты травмировался? Тебя что-то беспокоит? Что не так в игре? И это при том, что общие собрания и разборы матчей также проводились. Его результаты в украинском футболе – это не случайность.
– Давно виделись с Мироном Богдановичем?
– Давно. Как-то случайно встретились во Львове. Также разговаривали на матче ветеранов. Если бы я остался в футболе, то виделся бы чаще. Мои партнеры Чижевский, Беньо и Лапко по-прежнему в деле, тренируют. А я далек от этого, поэтому и оторван от мира футбола.
"Всё время спрашивал себя: "Почему я там не играю?"
– В Запорожье Маркевич собрал интересную команду. Например, там начинал Вячеслав Шевчук, который переехал из хмельницкого Подолья.
– Я даже представить не мог, что Шевчук так взлетит. Мы жили в одной комнате, Славик на год младше меня. Неженатые и молодые жили на базе: я, Шевчук, Гай, ещё несколько ребят.
– Возрастной баланс поддерживали опытные Бондаренко, Береский, Ковалец.
– Разница в возрасте не ощущалась. Мы любили в карты поиграть: Демченко, Матвеев, Шевчук, Бондаренко, Ковалец. Ребята в шутку спрашивали: "Зачем тебе этот футбол? Играй в джокер". Зарплаты у нас высокие, ставки серьёзные. За партию можно было выиграть 300–400 долларов. За месяц набиралась хорошая сумма.
– Когда у вас начались проблемы со здоровьем?
– Предматчевая тренировка. Нам предстояло ехать во Львов на матч с "Карпатами". Пробиваю мяч, перепрыгиваю соперника и чувствую толчок от Виталика Скиша. Я плохо приземлился, колено вывернулось вбок – как оказалось, разорвал связки. Хотя тогда я ещё не понимал всех последствий. Раньше как было – травмировался, два дня пропустил и уже в строю. А тут впервые на полгода вылетел. Я не мог смириться с этим, не осознавал, как это возможно. Доверие от тренера, только набираю форму, а тут такое…
– Ваше возвращение затянулось?
– Только выходил, как снова получал травму. Вскоре меня отдали в аренду в "Зарю". Там всё это продолжилось. Выходил на матч и даже первый тайм доиграть не мог.
– Скиш хотя бы извинился?
– Извинился, да. Но что поделаешь? Просто это нефутбольный поступок. Возможно, кто-то из состава должен был играть вместо меня, я занимал чье-то место. Надо было устранить конкурента. Плюс отношение со стороны некоторых партнеров не всегда было нормальным. И в Запорожье, и в Луганске хватало людей, которые нас, ребят с запада Украины, не принимали. "Бандерами" называли.
– На профессиональном уровне вы завершили карьеру в 25 лет.
– После каждой травмы и операции я старался подходить к восстановлению с умом. Не торопился, разминал ногу, занимался индивидуально. Однако организм был перенасыщен этими травмами. В киевской клинике предложили радикальный шаг – замена хряща в Германии за 60 тысяч долларов. "Металлург" не устроил такой вариант. Клуб выплатил зарплату, но от операции отказался. Я понял, что моя карьера закончилась.
– Вы нашли в себе силы поиграть на любительском уровне.
– После возвращения из "Зари" я выступал за "Чортков" и "Лужаны". Надежда тлела, я надеялся, что восстановлюсь.
– К преждевременному завершению карьеры научились относиться философски?
– Со временем – да. Просто смотрел на старших Ковальца, Матвеева и Вернидуба. Они ещё играют в почтенном возрасте, а я должен заканчивать. Вспоминаю, как в Днепре следил за матчем "Металлурга" с "Лидсом". Всё время спрашивал себя: "Почему я там не играю?" В такие моменты особенно сложно было смириться со своим положением. Впрочем, когда годы прошли, боль ушла. Остались только воспоминания.