"Улыбка смерти": уникальный нападающий Кубка мира – сыграл один матч, забил 4 гола, но его сборная всё равно проиграла

Судьба распорядилась неблагоприятно. Когда Первая мировая война ещё не закончилась, до Второй оставалось каких-то двадцать с лишним лет, да ещё и в Силезии, на которую лакомо поглядывали агрессивные соседи, – родиться в таких координатах времени и пространства было фактически приговором. Однако Эрнест Отто Праделла имел несчастье попасть в эту ловушку. Вопреки всем бедам он прожил долгую жизнь – 81 год. Но, вкусив великую славу, впоследствии стал токсичным изгоем. Чужим среди своих, своим среди чужих.

Своего отца Эрнест никогда не видел — тот погиб на восточном фронте. Мать Паулина долго не скорбела. Она привела домой другого мужчину. В 13 лет мальчик взял фамилию отчима — Вилимовский. В доме говорили преимущественно по-немецки, Эрнест учился в немецкой школе, и только на улице приходилось общаться на польском. Как это часто бывает в приграничных районах, где одно государство сменяло другое, чувство национальной идентичности и принадлежности стиралось. Юноша гордо называл себя "силезцем".

Невысокого роста (около 170 сантиметров), быстрый и ловкий Вилимовский очень рано проявил спортивные таланты. Он играл в гандбол и хоккей, но на футбольном поле маленькие чудеса удавались ему лучше всего. В клубе Катовице, или же Каттовиц по-немецки, забивающего нападающего заметили скауты "Руха" Хожув — самой сильной команды Польши на тот момент. В 1934 году Эрнест дебютировал в составе лучших и сразу же приступил к делу. Забивал так много, что вызов в национальную сборную не заставил себя ждать. За "Кадру" Вилимовский дебютировал 21 мая (запомните эту дату) в возрасте 17 лет и 332 дней. Польша уступила Дании (2:4), новичок не отличился, но уже через несколько дней разгромил ворота следующего соперника.

Говорят, "Ежи" было недостаточно просто забить гол. Часто он не успокаивался, пока дважды или трижды не обводил защитников вместе с вратарем. И только тогда, триумфально окинув их, запыхавшихся и униженных, взглядом свысока, он закатывал мяч в ворота. Это приводило трибуны в экстаз, а вот соперники ненавидели своего палача. Они дали ему живописное прозвище "Улыбка смерти".

В 1936 году разразился скандал: Польша отправилась на Олимпиаду в Берлин без Вилимовского. Версии расходились. По одной из них, Эрнеста наказали за нарушение режима — он любил алкоголь и девушек. Другая версия утверждала, что "Ежи" не взяли, потому что он был немецкого происхождения. Так или иначе, "Кадра" до пьедестала не дотянулась. Но трагедии из этого не делали — через два года команду ждал исторический дебют на Кубке мира. Турнир ждали с огромным нетерпением.

Владимир Войтюк подробно описал выступление Вилимовского и его товарищей в Страсбурге (ссылку найдете рядом). Если коротко, то соперником Польши стала грозная Бразилия, а формат того розыгрыша был кубковым, поэтому поражение сразу отправляло неудачников домой. Поляки оказались достойными соперниками, доведя счет в основное и дополнительное время до 4:4, и лишь в овертайме уступили со счётом 5:6. Эрнест даже выиграл свою дуэль у безумно популярного Леонидаса — бразилец оформил хет-трик, тогда как Вилимовский забил четыре гола и заработал пенальти, реализованный Шерфке.

Долгих 56 лет держался рекорд результативности "Ежи". Лишь в 1994-м его побил Олег Саленко, отличившись в воротах Камеруна пента-триком. Но до сих пор актуально другое достижение: Вилимовский – единственный футболист в истории Кубка мира, забивший четыре гола в одном матче, при этом его сборная всё равно проиграла тот матч.

Говорят, "селесао" настолько поразила игра бомбардира "Руха", что после того матча они засыпали его предложениями перейти в один из бразильских клубов. "Ежи" отказался, о чем совсем скоро горько пожалеет. Ну а пока, вернувшись домой, он купался в лучах славы. Помните дату 21 мая? Так вот, ровно через пять лет после своего дебюта в сборной Польши Вилимовский забил 10 (десять!) голов в матче против команды "Унион-Тюринг", а "Рух" одержал победу со счётом 12:1. "Улыбка смерти" внушала мистический ужас ещё и тем, что у него была полидактилия — на правой ноге у него выросло шесть пальцев.

Последний матч Вилимовского за "Кадру" стал его прощальным выступлением — не хуже, чем против Бразилии. 27 августа 1939 года Польша играла с Венгрией, действующим вице-чемпионом мира, и одержала яркую волевую победу со счётом 4:2. "Ежи" оформил хет-трик. Через четыре дня страна проснулась в другой реальности – от взрывов сотен немецких авиабомб. Началась Вторая мировая война.

Футбольная жизнь полностью остановилась, но 23-летний нападающий ещё не знал, что больше никогда не сыграет за польские команды. За "Рух", с которым стал 4-кратным чемпионом страны, Вилимовский провел 86 матчей, забил 112 (или 113) мячей. Но это только в чемпионате. Ведь в различных товарищеских матчах он забил ещё около 150. За сборную Польши — 21 гол в 22 матчах.

Страна очень быстро, буквально за месяц, капитулировала перед агрессорами. Натиск Рейха с запада был усилен вторжением Советского Союза с востока, и ситуация стала невыносимо безнадёжной. Те польские футболисты, у которых было хотя бы намек на немецкие корни, поспешно оформляли себе статус фольксдойче. Не стал исключением и Вилимовский, хотя некоторые его партнеры по сборной Польши отважно бросились в водоворот движения сопротивления.

В "Бундестиме" радостно хлопали в ладоши, ведь теперь у них было право выставить топового бомбардира под своим флагом. Впервые футболку со свастикой "Ежи" надел в 1941 году, а лучше всего проявил себя в матче против Швейцарии — хет-трик и победа 5:3. Всего за Третий Рейх он вышел лишь в восьми матчах, забив 13 голов. Известны слова его напарника Фрица Вальтера: "Вилимовский — единственный футболист в мире, который забил больше, чем имел голевых моментов".

В 1942 году "Ежи" блистал в атаке клуба "Мюнхен 1860" и завоевал с ним Кубок страны – в финале они обыграли сильный "Шальке" (2:0). Причём "Улыбка смерти" стал лучшим бомбардиром турнира с 14 голами. Это достижение до сих пор не побито. Но всё чаще в жизни Вилимовского возникали серьёзные проблемы.

Во-первых, на фоне фронтовых трудностей "Ежи" перестали приглашать в сборную. Из-за польского происхождения не все относились к нему благосклонно. Во-вторых, умер отчим футболиста, а мама связалась с каким-то русским евреем. Когда об этом пронюхало Гестапо — разразился смертельно опасный скандал. Паулину ждала бы гарантированная гибель в концлагере, но у сына оказалась козырная карта. Эрнест упал на колени перед Германом Графом — популярным асом Люфтваффе, обожавшим футбол, — и летчик помог вытащить женщину фактически из того мира.

Фронт неумолимо катился в обратном направлении, кольцо вокруг Рейха сжималось. Вилимовский не успел опомниться, как оказался в зоне советской оккупации. Это был самый тяжелый период его жизни. Только в 1948 году ему удалось эмигрировать в Западную Германию. Немного поиграл за "Аугсбург", но вскоре его выгнали из клуба за "неспортивное поведение". Пришлось опуститься до уровня провинциальных команд, чтобы хоть как-то заработать на хлеб. Дольше всего, четыре года, "Ежи" играл за "Кайзерслаутерн", но не за тот клуб, который мы все знаем. Окончательно завершил карьеру в 1959 году, когда ему было 43 года. Статистики насчитали за всю его карьеру впечатляющие 1175 голов (значительная часть забита в товарищеских матчах, разумеется).

В Польше же на Вилимовского навесили клеймо предателя. Страна, которая на протяжении шести лет миллионами жизней расплачивалась на фронтах и в лагерях смерти, не нашла ни малейшего аргумента, почему должна простить бывшему кумиру сотрудничество с нацистами. "Ежи" ненавидели его молча — о нём не упоминали в разговорах, не писали в газетах и не говорили по радио. Только холодное презрение и замалчивание.

Вилимовский на пенсии / Фото из открытых источников

Вечная гавань / Slazag.pl

Даже в начале 90-х, когда тяжелые времена остались в далеком прошлом, а Вилимовский согнулся под бременем почтенного возраста, ему не разрешили приехать в Польшу на празднование 75-летия хожувского "Руха". Эрнест умер через два года и был похоронен в Карлсруэ. Его похороны были скромными, без должных почестей. Своего первого бомбардира на Кубке мира поляки, похоже, не простили даже после смерти.