"Голы сыпались, как из рога изобилия": сенсационная Польша на ЧМ-1938 и после – предательство, подозрение в шпионаже, оккупация

Дуньчик, герой польского фильма "Ва-банк", ярый футбольный болельщик, сразу после удачного ограбления говорит: "Если бы я получил эти деньги на месяц раньше, я бы поехал на чемпионат мира в Рим". (События фильма происходили летом 1934 года). На что другой герой отвечает Дуньчику: "Поедешь тогда, когда там будет играть Польша". Услышав эти слова, уже немолодой Дуньчик улыбнулся и ответил: "Тогда мне придётся прожить ещё лет 40". Однако он ошибся. Сборная дебютирует на чемпионате мира уже через четыре года. И матч Польши на "Мундиале" 1938 года навсегда войдет в историю.

За две недели до турнира сборная одолела Ирландию со счётом 6:0, поэтому неудивительно, что болельщики во Франции ждали от своих любимцев чуть ли не победы. Однако было одно "но". Внук Жюля Риме, президента ФИФА, на жеребьевке подкинул полякам бразильцев. Когда сборная еще только планировала поездку в Страсбург, "селесао" уже акклиматизировались во Франции. Извлекая уроки из провалов на двух предыдущих турнирах, бразильские футбольные чиновники устроили своей сборной двенадцатидневные сборы и отправили её в Европу ещё 30 апреля (матч с поляками должен был состояться аж 5 июня).

После двухнедельного путешествия на корабле "селесао" поселились в роскошных апартаментах парижского отеля "Генрих IV". Это было фантастическое место, где обычно останавливались богачи и элита общества. Однако тренер бразильцев Адемар Пимента не давал своим ребятам расслабиться. Он ходил за ними по пятам со свистком и установил в команде чуть ли не военную дисциплину. Наставник хорошо знал: если он не будет контролировать футболистов, то те быстро сойдут с ума, и тогда о хорошем выступлении на чемпионате мира можно будет забыть. А бразильцы же, как всегда, приехали побеждать.

Накануне чемпионата мира Польшу охватила настоящая футбольная лихорадка. Дрова в мундиальный костёр подбрасывали журналисты, которые рассказывали болельщикам, где спят, что едят, куда путешествуют и где тренируются игроки сборной. Кстати, один назойливый журналист даже взял интервью у матери Эрнеста Вилимовского сразу после завершения матча с бразильцами.

Польская команда на время турнира планировала поселиться в Страсбурге. Однако летом из-за наплыва туристов это было нереально. Отельеры разводили руками, утверждая, что все номера давно забронированы. Поляки попытались привлечь местный футбольный клуб, родное консульство и туристическую фирму. К сожалению, они тоже не смогли разместить команду в Страсбурге. В итоге поляки остановились в Селести, в 45 километрах от главного города Эльзаса.

Перед чемпионатом мира организовали первый сбор в истории "бело-красных". Сразу после последнего тура чемпионата Польши футболисты, вошедшие в состав "Кадры", отправились со своими вещами в Вонгровце (в 50 километрах от Познани). Конечно, игроки сборной Польши не могли и мечтать о таких условиях, какие есть у современных звезд. Но подготовка скорее напоминала военные сборы. Футболисты остановились в педагогическом лицее, а за железнодорожные билеты второго класса на поезд, который доставил их в Вонгровце, игроки заплатили из своего кармана. Правда, на месте им сразу вернули деньги. Местные жители окружили гостей невероятной заботой, поэтому те чувствовали себя на сборах как в раю. "Ребята чрезвычайно довольны. Они чувствуют себя здесь как рыба в воде. Боюсь, что вообще не захотят уезжать из Вонгровец", – рассказывал тренер Марьян Спойда.

Во Францию сборная Польши отправилась в составе 18 человек – трио тренеров во главе с Юзефом Калужей (его официальная должность называлась "союзный капитан") и 15 игроков. Больше не требовалось, поскольку тогда о заменах и речи не было. Незадолго до отправления во Францию тренер отсеял семерых кандидатов, которые хуже всех проявили себя на сборах.

На перроне гостей встретил президент футбольного клуба "Страсбург". Впоследствии в отеле "Терминус" устроили банкет, на котором поляков угощали вином. На приёме выступили президент лиги Эльзаса и руководитель бразильской делегации. В Страсбург Польское радио отправило своего комментатора Михала Франка. У него был невероятный талант. Когда в 1936 году Польское радио объявило конкурс на должность комментатора, на него подали заявки целых 300 человек. Сито жесткого отбора прошел только Франк.

Вот как вспоминал те события человек, который 5 июня 1938 года стал глазами миллионов поляков: "На крыше стадиона установили три микрофона на расстоянии 20–60 метров друг от друга. Справа работал бразилец, посередине — француз. Местный журналист должен был также выполнять роль своеобразного барьера между латиноамериканцем и мной, ведь я стоял слева. Хозяева опасались, что, взбудораженные событиями на поле, мы могли устроить драку. Помимо микрофонов, на крыше стояли две мощные камеры для киносъемки. Время от времени по скрипучей лестнице поднимался радиомеханик, согласовывая с нами детали и время трансляции. Небо затянулось грозовыми тучами, но, несмотря на это, было очень тепло. Рядом со мной расположился защитник Эдмунд Гемса, который не попал в состав "Кадры" на тот матч".

В те времена в Польше далеко не каждому обывателю радио было по карману, несмотря на то, что ловкие продавцы обещали немалые скидки на приемники во время "Мундиаля". Некоторые магазины выставляли радиоприемники перед витринами, чтобы можно было бесплатно послушать трансляцию. Продавцы даже специально вышли на работу, ведь матч пришелся на воскресенье. В крупных городах установили громкоговорители, поэтому вокруг них толпились сотни болельщиков. Как видим, во Второй Речи Посполитой фан-зоны появились еще в 1938 году. Интересно, что громкоговорители установили и на нескольких стадионах, где в тот день проходили матчи. Поэтому фанаты на трибунах могли не только следить за игрой клубов, но и слушать трансляцию из Франции. Такие вот польские Цезари.

Кроме того, некоторые болельщики могли отправиться на матч вместе со сборной. Поездку организовывал Польский футбольный союз. Такое удовольствие стоило 199 злотых. Это были огромные деньги, как для тех времён. В Польше 1930-х годов люди, работавшие в сельском хозяйстве, получали всего 50 злотых в месяц, горничные, кухарки, домработницы — 80. В сталелитейной и металлургической промышленности можно было заработать около 130 злотых, высококвалифицированные рабочие на железной дороге получали от 200 до 400.

Государственным служащим платили в соответствии с таблицей окладовых групп, которых было 12. Например, в 1939 году почти 62 % государственных служащих относились к группам с VIII по X и получали зарплату от 160 до 260 злотых. Самая низшая группа государственных служащих (3503 человека) должна была довольствоваться всего 100 злотыми в месяц. Кстати, президент Польши получал с учетом всевозможных бонусов заоблачные 25 000 злотых в месяц.

И немного о ценах. Килограмм ржаного хлеба стоил в Варшаве 30 грошей (польский аналог копейки, то есть шага), а пшеничный был вдвое дороже. Килограмм масла обходился в 3,6 злотых, литр молока — 25 грошей, десяток яиц — 80 грошей. В отличие от сегодняшнего дня, говядина и свинина стоили одинаково — около 1,55 злотого за килограмм. А вот сало обходилось в 1,8 злотого. Килограмм колбасы стоил 2,5 злотого. Картофель — 8 грошей за килограмм, морковь — 11 грошей, а свекла — 9 грошей. В 1937 году белая мужская рубашка стоила 9,5 злотых, а мужская обувь — 24,66 злотых. Цены на более элегантную одежду были значительно выше. Платья могли стоить от 15 до 100 злотых, а то и больше.

В 1939 году поездка из Кракова в Варшаву пассажирским поездом третьего класса стоила почти 17 злотых. Второй класс стоил 25 злотых, а первый — почти 34 злотых. В 1937 году авиабилет из Варшавы в Краков стоил 40 злотых, в Ригу — 81 злотый, а в Берлин — 105 злотых. А вот если вы хотели полюбоваться греческой архитектурой, то вам приходилось выложить целых 335 злотых за билет в Афины. Если покупали билет туда и обратно заранее, то экономили 20%. Дети в возрасте от 3 до 7 лет летали за полцены.

Пятого июня 1938 года на трибунах "Стад де ла Мено" в Страсбурге, по официальным данным, собралось 13 452 зрителя. Некоторые источники утверждают, будто за одним из лучших матчей в истории чемпионатов мира наблюдали целых 20 000 болельщиков. На самом деле подсчёт зрителей в те времена оказывался ещё той задачей со звёздочкой. Тогда не существовало пронумерованных мест, и толпы болельщиков часто размещались прямо за боковой линией.

Специально к матчу французская железная дорога организовала поезд из Лилля, на котором на игру приехало немало польских гастарбайтеров, желавших поддержать "бело-красных". Местные же болельщики жаждали воочию увидеть главную бразильскую звезду — Леонидаса. В Страсбурге VIP-места получили игроки, не попавшие в состав команд. Как мы уже упоминали, они размещались на крыше. Правда, рядовых болельщиков туда не пускали, поскольку оттуда велась трансляция.

За несколько часов до стартового свистка директор французской радиостанции в Страсбурге лично поднялся на крышу, чтобы проверить, есть ли у каждого из трио комментаторов надлежащие условия для работы, и, что самое важное — доносятся ли их голоса до страны, на язык которой они вещали. Каждый из трёх комментаторов, стоявших у вертикальных микрофонов, словно конферансье, был подключён кабелем к одному из фургонов для трансляции, припаркованных примерно в 100 метрах от стадиона.

Поляки опасались соперников. "Бразильцы сильны, быстры, ловки, словно кошки, которые на поле творят настоящие чудеса. Каждый из них — жонглер, у которого мяч слушается, как дрессированная собака своего хозяина", — писал накануне матча Przegląd Sportowy.

Казимеж Гурский, который впоследствии в качестве тренера приведёт сборную Польши к бронзе на чемпионате мира 1974 года, вспоминал: "В тот день, 5 июня, я возвращался с отдыха в лесу и, проходя мимо одного из домов, услышал звуки репортажа. Немногие люди, у которых были радиоприемники, выставляли их на улицу, и почти весь дом болел за "Кадру". Тот матч комментировал знаменитый Михал Франк, который даже после 90 минут основного времени держал зрителей в напряжении, поскольку не знал, будет ли продолжаться трансляция овертайма".

События на поле менялись словно в калейдоскопе. На 18-й минуте счёт открыл Леонидас. Через пять оборотов секундной стрелки Вилимовский выскочил один на один с вратарём бразильцев, предварительно обведя вокруг пальца трёх защитников "селесао". Эрнест легко разобрался с вратарем, но тот сбил его в своей штрафной. Судья назначил пенальти, который легко реализовал Шерфке.

"Голы сыпались, как из рога изобилия. После первого тайма бразильцы вели 3:1, а дебютный гол забил волшебник Леонидас. Стоило поехать в Страсбург, промокнуть до нитки, быть абсолютно опустошенным как физически, так и морально, чтобы насладиться игрой Леонидаса. Правда, к сожалению, я постоянно путал его с Домингосом. Бразильский комментатор Гальяно Нето был в восторге от игры своей команды в первом тайме. Однако во второй половине ход матча перевернулся на 180 градусов", – вспоминал Михал Франк.

Несмотря на счет 1:3 по итогам первого тайма, поляки не собирались сдаваться. В перерыве игроки "Кадры", несмотря на проливной дождь, не отправились в раздевалку, а расселись в районе углового флажка. Там они настраивались на второй тайм, слушая пламенную речь Калужи, который утверждал, что игра ещё не закончена и ещё есть время, чтобы восстановить статус-кво, а то и выиграть этот матч.

В известном украинском мультфильме дождь стал большим препятствием для наших футболистов. А вот для поляков он стал спасением. Непривычные к такой погоде бразильцы утратили своё преимущество в технике, а вот поляки привыкли играть в грязи. К тому же обувь "селесао" не слишком подходила для такой погоды. Поэтому иногда они падали, как коровы на льду. Уже на 59-й минуте Вилимовский восстановил статус-кво. На 71-й Перасио пробивает издалека в перекладину, мяч попадает в шею вратаря Мадейского и залетает в ворота. Кстати, о голкипере. Во время чемпионата мира он де-юре был без клуба. Эдварду запретили играть в чемпионате Польши из-за скандального трансфера из "Вислы" в "Гарбарню".

После гола Перасио казалось, что победа у бразильцев уже в кармане. Однако поляки не собирались сдаваться и рвались вперёд. В одной из атак Вилимовский попал в штангу, через несколько минут Пец с нескольких метров не забивает в пустые ворота. Истекают последние секунды игры, бразильцы перепасовываются и тянут время. Поляки обращают внимание арбитра Ивана Эклинда на эти выходки "селесао". Судья утверждает, что он всё видит и не забудет добавить пару минут. И за минуту до завершения матча Вилимовский всё же сравнивает счёт в этой встрече. Теперь уже очередь "волшебников футбола" апеллировать к рефери. Бразильцы упрекают Эклинда в том, что он давно должен был дать финальный свисток. Но скандинав остается невозмутимым.

"Во втором тайме лило как из ведра. Дождь был настолько сильным, что я даже себя не видел. Я был мокрый как мышь. Мешок, накинутый на голову, отнюдь не спасал от дождя. Гемса, который должен был держать зонт, любезно оставленный секретарем нашего консульства, тоже не слишком качественно выполнял свою "работу", однако его можно понять. Эдмунд танцевал по всей крыше, реагируя на события на поле, которые он часто комментировал ругательствами, что могло означать удивление, сожаление, восторг и разочарование.

Самое интересное для меня началось после окончания основного времени. Я не знал, будет ли Польское радио транслировать овертайм. Но я, конечно же, должен был работать, с каждым разом все больше промокая. В течение 38 минут я не знал — говорю ли я сам с собой или меня по-прежнему слышит вся Польша. У меня давно пересохло в горле. Я едва говорил, ведь болтал без перерыва и без сигареты целых полтора часа", — рассказывал Франк.

К счастью, Польское радио продолжило трансляцию. В овертайме Леонидас, ставший одним из главных героев того чемпионата мира, дважды поразил ворота поляков. Вилимовский смог в ответ забить лишь один раз. После этой игры один из польских журналистов заявил: "Если теперь кто-то скажет, что мы не умеем играть, то я плюну ему в лицо". Этот матч стал рекордным по количеству голов на чемпионатах мира. Достижение продержится вплоть до 1954 года, когда его побьют австрийцы и швейцарцы, которые угостят болельщиков изысканным ужином из 12 голевых блюд.

Однако рекорд отнюдь не радовал поляков. Им пришлось возвращаться домой, сыграв всего один матч. Бразильские болельщики также были не слишком довольны своей сборной. Они надеялись, что "селесао" разгромит поляков с лёгкостью. Но всё сложилось не так, как предполагалось. Поэтому бразильцы придумали байку, будто Домингос играл больным и его незадолго до матча буквально вытащили из больничной койки. Интересно, что Польский футбольный союз предложил Бразилии сыграть в Второй Речи Посполитой матч-реванш, однако тогда ещё не "пента" и вовсе не "кампеоны" отказались.

Дома игроков сборной встречали как настоящих героев. Больше всего комплиментов звучало в адрес Эрнеста Вилимовского. И было за что. Четыре гола, забитые игроком в одном матче чемпионата мира, оставались рекордными до 1994 года, когда Олег Саленко отправил пять мячей в сетку ворот сборной Камеруна. Однако вскоре поляки возненавидят, пожалуй, лучшего нападающего в истории "бело-красных". Ведь с началом Второй мировой войны Вилимовский вспомнит о своих корнях и станет немцем. А поляки назовут его "Иудой". Но давайте не будем останавливаться на монументальной фигуре Эрнеста. Возможно, когда-нибудь напишем о нём подробнее.

Михал Франк после матча стал звездой. Благодаря этому поединку он начал считаться лучшим польским комментатором. Жаль, что этот чемпионат мира стал последним крупным турниром для Михала. Ещё в течение долгого времени во многих польских кинотеатрах перед сеансами показывали обзор матча Польша — Бразилия, который стал одним из лучших спектаклей, поставленных на большой футбольной сцене.

Интересно, что какое-то время по Варшаве ходил слух о том, что "бело-красные" сыграют в четвертьфинале. Говорили, что ФИФА дисквалифицирует бразильцев за то, что они во время овертайма произвели нелегальную замену. И болельщики верили в эту выдуманную историю, несмотря на то, что "селесао" не только сыграли в четвертьфинале, но и вышли в полуфинал.

...И о дальнейшей судьбе некоторых героев этого материала. Во время Второй мировой войны Эдмунда Гемсу, который поддерживал "Кадру" с крыши стадиона, принудительно мобилизовали в вермахт. Однако он не собирался служить оккупантам, дезертировал и благодаря Французскому движению сопротивления вскоре присоединился ко Второму польскому корпусу, воевавшему в Италии. Гемса не забывал и о футболе — в свободное время играл за "Анконитану" (Анкона) и за польский военный спортивный клуб. После окончания войны Гемса не принял власть, навязанную родине советскими "освободителями", и остался жить в Англии.

Фридриху Шерфке, автору дебютного гола "бело-красных" на чемпионатах мира, посчастливилось пережить Вторую мировую войну. После немецкого вторжения в Польшу и "воссоединения" Познани с Рейхом в октябре 1939 года Шерфке получил фолькслист — документ, который нацистские власти выдавали фольксдойче (этническим немцам, проживавшим за рубежом), прошедшим процесс натурализации, и который одновременно выполнял роль паспорта и удостоверения "чистоты происхождения".

Новые немецкие власти использовали Шерфке в качестве "временного специалиста" по футболу в новосозданной административно-территориальной единице Рейхсгау Вартеланд. Фридриху поручили возродить "немецкий футбол" в Познани. Он пробыл на этой должности всего пару недель, пока её не занял офицер вермахта. Также Шерфке стал одним из основателей 1. ФК Позен, в деятельности которого могли участвовать только немецкие граждане. В этом клубе Фридрих работал менеджером. Однако после его преобразования в "Luftwaffen SV Posen" в октябре 1940 года он покинул команду. Летом 1941 года Шерфке присоединился к новосозданному клубу "Sportgemeinschaft SS Posen", хотя, как и большинство игроков, не был членом СС. С роспуском SG в феврале 1942 года он завершил свою футбольную карьеру в 32-летнем возрасте.

Зимой 1940 года Фридрих стал временным руководителем футбольного отдела в управлении по делам спорта новой немецкой администрации. По рассказам коллег, он использовал свои связи, чтобы защитить их от нацистских преследований. Ему удалось спасти Марьяна Фонтовича, который вместе с Фридрихом когда-то защищал цвета "Варты" (Познань), а также арестованного Болеслава Гендеру (тоже своего бывшего одноклубника). Шерфке в первую очередь помогал товарищам по команде и их семьям, добившись исключения многих из них из списка тех, кого должны были депортировать на принудительные работы. Он спас семью адвоката Болеслава Дембецкого от депортации и дважды предупреждал футболиста и подпольщика Михала Флигера об аресте.

Со временем он попал под прицел гестапо, которое обратило внимание на Шерфке. Слишком часто он пытался защищать поляков, которым грозила опасность. В 1942 году Фридриха мобилизовали в вермахт, и он служил на Восточном фронте, а позже в Югославии. В мае 1945 года бывшего футболиста взяли в плен британцы. Шерфке освободили 25 июля того же года. Вскоре Фридрих переехал в Западный Берлин, где открыл мебельный магазин.

С началом Второй мировой войны вратарь Мадейский вернулся в родной Краков, где играл в подпольных соревнованиях за АКС. Эдвард не мог остаться в стороне от борьбы за родину, поэтому и вступил в ряды Армии Крайовой. Однажды он вместе с другом согласился помочь перевезти драгоценности во Львов. Их кто-то сдал. Гестапо посадило вратаря в тюрьму. Там Эдвард несколько месяцев провёл в камере смертников, где подхватил тиф. Мадейскому удалось сбежать от нацистов во время перевода в другую тюрьму. В последние месяцы войны вратарь скрывался от немцев в горах.

Вторая мировая война, камера смертников и страшная болезнь не сломили Мадейского. Это сделала новая "народная" власть. "3 августа 1956 года вместо служебного автомобиля, который всегда возил меня на работу, подъехала другая машина. "Одевайся, ты арестован", — сказал офицер в гражданском. Меня отвезли в Службу безопасности. Оказалось, что, будучи обвиненным в шпионаже в пользу лондонского правительства, мой непосредственный начальник заявил, что я сотрудничал с ним. Это была подлая ложь", — вспоминал Мадейский спустя много лет.

Хотя бывшего вратаря впоследствии реабилитировали, никто не смог восстановить его здоровье, которое значительно ухудшилось за время трехлетнего заключения. В это время от Эдварда ушла жена, что стало нокаутирующим ударом. После освобождения из тюрьмы он не мог найти достойную работу. К Эдварду постоянно относились как к врагу режима. В 1970-х его ещё трижды сажали в тюрьму по ложным обвинениям. Освобождение Польши от коммунистического ига не слишком повлияло на судьбу Мадейского. Он выживал на скромную пенсию, постоянно пытаясь добиться компенсации за жизнь, разрушенную прежней властью, однако чиновники оставались глухими к просьбам экс-голкипера "бело-красных".

Во время Второй мировой войны тренер Калужа стал одним из немногих членов правления Польского футбольного союза, оставшихся на родине. Он отклонил все предложения о сотрудничестве с немецкими оккупационными властями и должность спортивного деятеля в Генерал-губернаторстве, сославшись на нехватку времени и плохое здоровье. Юзеф скончался 11 октября 1944 года в Кракове после тяжёлой болезни. Тренера мог бы спасти пенициллин. Но такие лекарства были недоступны полякам в оккупированном городе. Похороны Юзефа превратились в масштабную антинацистскую манифестацию.

Во время оккупации комментатор Михал Франк открыл частную медицинскую практику в Варшаве. Его помещение также использовалось Армией Крайовой для выдачи поддельных документов: свидетельств о рождении, крещении, браке и смерти. В апреле 1941 года Михала арестовали. Его допрашивали и пытали, однако Франк никого не выдал. Вместе с другими заключёнными-медиками Михал работал в мужской медицинской части. Благодаря возможности относительно свободно передвигаться, комментатор передавал тайную информацию и секретные сообщения.

Однажды Михал удачно инсценировал острый аппендицит, и немцы доставили его в госпиталь, откуда поляки организовали побег Франка. К сожалению, мужчина недолго находился на свободе. Уже через несколько недель некий "добродетель" выдал Франка немцам. Его жестоко избили и засадили в тюрьму, где комментатор должен был указать на людей, которые помогли ему сбежать. Несмотря на пытки, Михал притворился, что никого не "узнал".

Семнадцатого апреля его отправили в ад на земле. В тот день Франк переступил ворота, на которых были печально известные слова "Труд освобождает". В Освенциме Михал провёл шесть месяцев. Франка расстреляли вместе с 279 другими заключёнными 28 октября 1942 года. Ему было всего 35 лет. Вскоре тело Франка превратилось в пепел в печи крематория. В музее Аушвица хранится свидетельство о смерти комментатора, выданное немцами 9 ноября 1942 года, в котором указано, что врач Михал Израэль Франк умер в лагере от… "пневмонии".