"Вася, за тобой приехали" – "меня посадили в "воронок" и увезли": защитник "Карпат" о Колыме, работе на шахте и Юрчишине
Интервью Любомира Кузьмяка с Василием Гунько, защитником "Карпат", "Металлиста" и "Прикарпатья" 80-х годов.
Василь Гунько (поруч із Маркевичем) / Фото з архіву
Будь в курсе спортивных новостей первым
Одна из самых сильных версий "Карпат" датируется 1979 годом. Команда Иштвана Секеча, установившая несколько рекордов, выиграла Первую лигу и до последнего боролась за выход в финал Кубка СССР. Помимо результатов, "атомная" команда "львов" славилась громкими именами: Юрчишин, Баль, Думанский, Рац… Частью коллектива был и фланговый защитник Василий Гунько, который хоть и не играл ведущую роль, но своей надёжной работой в обороне позволял "Карпатам" действовать без значительных сбоев.
Гунько говорит, что этого могло и не случиться, если бы не счастливые жизненные повороты, которые привели его из лесов и холмов недалеко от Охотского моря в Высшую союзную лигу. Жизнь украинцев в ссылке, работа на шахте и личная трагедия — рассказ Василия Гунько для "Футбол 24".
"Папу поймали, потому что он ходил в лес, носил какие-то запрещённые вещи"
– Предприятие "Львовводоканал" особенно популярно среди бывших игроков "Карпат". Некоторые там работали, сменив профессию, а вы, например, продолжили заниматься футбольными делами.
– Я здесь с 1997 года – первым пришел из всех "Карпатовцев". Позже в "Львовводоканале" начали работать Сергей Квасников, Олег Гула и Анатолий Саулевич. Меня пригласил туда Любомир Бек, футбольный фанат. Предложил возглавить детскую команду – с этого всё и началось.
– Кто из ваших воспитанников добился наибольших успехов?
– Михаил Козак играл за ФК "Львов" и "Александрию" в Премьер-лиге. Также у меня тренировались ребята, которые потом хорошо проявили себя в мини-футболе. В "Львовводоканале" я не только тренировал, но и сам выходил на поле. Мы три раза подряд выиграли Кубок города. Собственно, это было не так уж и сложно, если посмотреть на наш состав: братья Валенки, Кухлевский, Гамалий… Спокойно могли бы заявить о себе в Первой лиге.
Гула и Гунько
– У вас есть сыновья. Вы мечтали о том, что они смогут реализоваться в футболе?
– Мечтал, но не сложилось. Сейчас они уже взрослые… Спустя некоторое время мой первый брак распался, я женился во второй раз. У моей нынешней жены была дочь, у которой был ребенок. Сейчас мы с женой воспитываем ее.
– То есть фактически это ваша приемная внучка?
– Можно и так сказать. Анне 22 года, она инвалид. У неё дефект речи и другие проблемы со здоровьем. Хотя всё понимает. Она для меня – родная душа. Всё свободное время проводим вместе. Летом много гуляем. Сейчас, когда на улице холодно, в основном сидим дома. Аня – мой ребёнок, который меня очень любит. Она мне об этом никогда не говорила, но я знаю и чувствую это. Ни одного дня не жалел, что моя жизнь так сложилась.
– Вы – один из тысяч украинцев, которые появились на свет на Колыме. Какова история вашей семьи?
– Мои родители родом из Львовской области: мама – из Бортятина, что недалеко от Судовой Вишни, папа – из Жовтанцев. Но познакомились они уже там, в Магадане. Почему папа там оказался, точно не знаю. В то время о таких вещах детям старались не рассказывать, чтобы не создавать лишних рисков. Да и потом мы об этом с папой не говорили – слишком сложная тема. Знаю только, что его поймали, потому что он часто ходил в лес, носил какие-то запрещённые вещи для наших ребят. Советские власти об этом узнали и отправили папу на Колыму.
– Как мама там оказалась?
– Её семью тоже выселили из дома и конфисковали всё имущество. Деда обвинили в том, что он якобы помогал немцам. Их отправили товарным поездом далеко от дома: деда в Тайшет, бабушку тоже в те края, но чуть позже.
"Яркое воспоминание из детства на Колыме — украинские песни"
– Если родители понимали весь ужас окружающего мира, то вы, наверное, провели относительно беззаботное детство. Какие у вас воспоминания о тех временах?
– У меня их много, больше, чем у младшей сестры. Знаю, что папа сначала добывал руду, а потом стал сапожником. Мама работала швеей. Яркое воспоминание из моего детства на Колиме – украинские песни. Наши люди их часто пели. В тех краях было много наших земляков. И стоит отметить, что между ними царил порядок. Условно говоря, не было случаев, чтобы кто-то воровал или относился к другим без уважения.
– Вы родились в Усть-Таскане. На карте этот населённый пункт ничем не отличается от тех, что окружают его на берегу Охотского моря. Сплошная зелень и минимум благ цивилизации.
– Я родился в Усть-Таскане, но вскоре мы переехали в соседний посёлок. Сначала мы жили в хижине на две семьи. Потом построили собственный дом. В тех краях повсюду минимум цивилизации. Вокруг только леса и холмы. Хотя электричество у нас дома было. Беспокоило ли меня отсутствие надлежащих условий? В детстве об этом не думаешь. Именно там я впервые увидел футбольный мяч.
– В школу ходили там же?
– В соседнем Ягодном. Нас даже на автобусе возили в школу, ведь расстояние было немалым. В первых классах меня мучил ревматизм. Что только мама не делала… В Украину мы вернулись в 1963 году. Добирались домой долго: Магадан – Хабаровск – Москва – Львов – Бортятин. Вспоминаю первые впечатления от села – чувствовал себя дикарем, который никогда не видел коз и коров (улыбается).
– В конце концов ваша семья оказалась в Червонограде?
– Мы несколько раз переезжали, но впоследствии дедушке предложили там работу – он и перетащил нас в Червоноград. Сначала жили в бараках, потом дожили до квартиры. Параллельно я начал играть в футбол. Также устроился в газовую котельную. Именно во время работы в котельной я попал в переделку. На бетонном заборе червоноградского стадиона кто-то написал фразу "Долой диктатуру Брежнева".
– В этом вас обвинили?
– Помню, как однажды коллега сказал: "Вася, за тобой приехали". Я даже не успел ничего понять – несколько человек начали искать в помещении какие-то книги, потом посадили меня в "воронок" и увезли в неизвестном направлении. На допросе следователь достал из кармана мое письмо. А я дружил с одним парнем из Бортятина. Он ушёл служить, и мы периодически обменивались письмами. Так вот этот кагебешник дал мне лист бумаги и приказал писать — хотел проверить почерк. Я ничего не скрывал, это действительно было мое письмо.
– Вы писали товарищу о каких-то секретных вещах?
– Ничего особенного. В одном из предложений написал что-то вроде "ну как там, большевички?" Это их больше всего разозлило. Потрепали меня там немного и отпустили. Я пришёл домой весь бледный и испуганный. Признался маме о своих приключениях. Она посоветовала даже папе не рассказывать. Я и ничего не говорил.
– А что с той надписью?
– Не знаю, удалось ли им что-то раскопать. Впрочем, такие надписи в нашем городе – не редкость. Червоноград был особенным городом, ведь именно там первыми в Союзе снесли памятник Ленину.
"Оганесян пришёл с банкой чёрной икры"
– Червоноград – шахтерский город. У вас был опыт работы под землей?
– Да, меня это тоже не обошло стороной. Хотя я бывал в шахте всего два раза в неделю. Спускался в забой, знаю, какая это тяжелая работа. Шум, гам, всё трещит… Страха у меня не было, но однажды мы с товарищем решили сократить путь. Вместо обычного прохода стали ползти на коленях. Да ну его! Чуть не застряли там. Больше я такого не делал.
Василий Гунько — во втором ряду второй справа (1978 год)
– Почему ушли оттуда?
– В футболе начались определённые успехи. Выступал за "Шахтёр", мы выиграли Кубок "Спортивной газеты". Как-то к нам приехали "Карпаты", сыграли показательный матч. Наш тренер порекомендовал меня Борису Рассихину, который свою тренерскую карьеру начинал как раз в Червонограде. А тогда он был помощником Эрнеста Юста в "Карпатах".
– Вы поехали во Львов?
– Сначала на просмотр. Потом меня взяли в дубль на выездные матчи в Свердловск и Кемерово. За "Кузбасс" играл быстрый нападающий Александр Дубина. В одном из эпизодов я опередил его, развернулся на 360 градусов и отобрал мяч — а Дубина рухнул рядом. А на трибунах сидел весь основной состав во главе с Юстом.
– Поразили своим трюком?
– Андрей Баль после игры подошел и говорит: "Ну ты из него клоуна сделал!" Все бы ничего, если бы тогда из-под меня два гола не забили (улыбается). В конце концов, я остался в той команде Юста. Там каждое имя – это звезда: Юрчишин, Баль, Думанский, Суслопаров, Броварский, Батич… Впоследствии "Карпаты" возглавил Иштван Секеч, и в 1979 году мы вышли в Высшую лигу.
Гунько, Тищенко, Секеч
– Как складывались отношения с новым тренером?
– Не могу сказать, что испытывал полное доверие. На предсезонных сборах Секеч шутил: "Вася, купи себе кожаные штаны, чтобы на скамейке их протирать". Однако мы хорошо стартовали в Кубке-1979, я отлично сыграл. Стали первыми в своей группе, обыграли "Арарат", "Памир", ивано-франковский "Спартак". В контексте "Арарата" вспоминается, как после того матча к нам пришел Хорен Оганесян с банкой чёрной икры. Броварский пригласил всех в номер, мы тогда хорошо посидели.
"Ну, сынок, я тебе урою!"
– Сезон 1979 года ознаменовался выходом "Карпат" в полуфинал Кубка СССР и рекордными 42 голами Степана Юрчишина в чемпионате.
– Очень жаль, что мы остановились в шаге от финала. Московскому "Динамо" проиграли в дополнительное время. Что касается Степана, то именно с ним я дружил в "Карпатах" чуть ли не больше всего. Сначала он предложил мне переехать к нему, когда я только-только стал игроком "Карпат". Юрчишин – феномен, уникальный футболист. У него было всё: голевое чутьё, удар, пас, дриблинг…
– В том сезоне "Карпаты" до последнего тура претендовали на выход в Высшую лигу и чудом не выполнили задачу.
– Если бы не судьи… Все знают о матче в Минске, когда арбитр удалил Юрчишина за мелочь в самом начале игры. На Кавказе тоже творился хаос. Хотя даже судьи не могли помешать нам, как это случилось в Орджоникидзе. Игорь Мосора отличился, и рефери был вынужден зафиксировать гол.
– Мосора вспоминал: "Когда я забил, мне показалось, что стадион начал рушиться. С трибун в буквальном смысле обрушилась лавина". Обезумевшая толпа бросилась на поле?
– Игорь и Володя Дикий организовали быстрый выпад, и Мосора отправил мяч в сетку – никакого нарушения правил. Что тогда началось! С трибун полетели бутылки, мы едва успели спрятаться в раздевалке. Сидели там, пока не пришел местный чиновник и не попросил нас выйти на поле. Чтобы не провоцировать публику, на табло решили счет не выводить. В итоге "Карпаты" выиграли 1:0.
– В 1982 году власти решили объединить "Карпаты" и СКА. Как этот процесс выглядел изнутри?
– Команда распалась. Шестеро футболистов уехали в Кишинев, я отправился в Харьков к Евгению Лемешку. Меня туда пригласил Ростислав Поточняк, местный любимец. Там тоже собрался солидный коллектив. У Лемешко нельзя было играть вполсилы. Помню, как в первом матче против "Днепра" я сбил Александра Дамина. Так врезался в него, что даже шорты разорвал.
– Что-то услышали в свой адрес?
– "Ну, сынок, я тебе урою!" Я даже ничего не ответил, потому что понимал, что неправ. Но чрезмерно жестким защитником я не был. Меня удаляли, кажется, только один раз. В борьбе с Валерием Петраковым, который выступал за "Локомотив", я врезался в соперника ногой. Судья сразу показал красную карточку.
– В Харькове вы надолго не задержались.
– Меня пригласили во Львов в СКА "Карпаты", я вернулся. Сейчас понимаю, что нужно было оставаться в "Металлисте". В 1984 году я переехал в Прикарпатье к Борису Рассихину. Так сложилось, что с ним я начинал в большом футболе и фактически с ним заканчивал. В Ивано-Франковске меня дисквалифицировали — произошла неприятная история из-за автомобиля. Я ещё в Хмельницкий ездил, однако "Подолье" не смогло меня заявить. Пришлось играть за любителей.
– Сожалеете об этом?
– Иногда мы совершаем поступки, которыми не очень гордимся. Так было у меня в Прикарпатье. Но в целом я доволен карьерой. Если вспомнить, как и где я начинал… А потом попал в "Большие Карпаты", Высшую лигу, "Металлист"… Если бы мне кто-то сказал, что я достигну таких высот и буду играть рядом с такими классными футболистами, я бы не поверил.