"Лобановский очень досаждал": легенда "Карпат" – об обстрелах Харькова, "золотом матче" "Динамо-1961" и кепке, спасшей жизнь
Интервью Любомира Кузьмяка с Евгением Власенко, вторым вратарем в истории львовских "Карпат".
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
Он едва не лишил "Динамо" первого чемпионского титула 1961 года и выполнял особую миссию в первом матче в истории "Карпат". Характерный картуз, выжженная земля в штрафной площадке и заполненные до отказа трибуны — Евгений Власенко прекрасно помнит футбол 60-х и знает много эпических историй о тех временах.
Восьмого декабря голкиперу харьковского "Авангарда" и львовских "Карпат" исполняется 85 лет. До этой даты Евгений Александрович мог бы не дожить, если бы в прошлом году российская ракета совсем немного изменила место своего приземления.
"Чёртова ракета упала на окружной, в 10 километрах от нас"
– 14 июля 2022 года в наш дом прилетела ракета, – рассказывает Евгений Власенко. – После взрыва у нас не осталось ни крыши, ни дверей, ни окон. Слава Богу, мы остались живы.
– Где вы были в момент удара?
– Я с женой находился в комнате. Как сейчас помню, на часах было 14:00. Ракета попала в самый угол нашего дома. К счастью, окна у нас были закрыты, да еще и шторы висели. Они и приняли на себя ударную волну. Осколки и мусор остались на шторах.
– Разрушенное удалось восстановить?
– Да, установили окна и двери, сделали крышу. Пришлось на четыре месяца уехать из Харькова – гостили у дочери в Миргороде на Полтавщине. Сейчас мы вернулись, всё в порядке.
– Россия пыталась "демилитаризировать" ваш дом, расположенный на улице Адыгейской, названной в честь той республики.
– После войны переименуем в что-нибудь нормальное. Хорошо, что улица хоть не Сталина и не Ленина. А вообще в Адыгее живет подневольный России народ. Они тоже настрадались.
– Тот июльский обстрел был не единственным в вашем районе?
– В марте мы уже пережили нечто подобное. Правда, ракета упала метров за 150 от нас. В мае нам снова повезло, но, к сожалению, в соседний дом попала ракета. Фактически ракета обстреляла наш двор с двух сторон – попадала и спереди, и сзади нас. Второй взрыв был ужасным – пострадало общежитие, где погибло 50 человек. Сейчас там всё сровняли, и на месте здания, где жили люди, просто пустое место. Кстати, нас бомбили не только ракетами. Мы же находимся недалеко от Северной Салтовки. А чертова кацапня стояла на окружной, в 10 километрах от нашего дома, и обстреливала всем, чем только можно.
"Давняя зависть российского народа вылилась в агрессию"
– Вы родились в Воронеже. Однако именно Харьков является для вас родным городом?
– Я же там не жил, только родился. Мой отец работал авиационным инженером в конструкторском бюро Ильюшина. Начинал в Харькове, но потом в Воронеже взялись строить новый авиазавод. Часть инженеров отправили в командировку, чтобы возводить эту новостройку. Там я и появился на свет, и там родители встретили начало войны.
– Что родители рассказывали о тех временах?
– Мы жили недалеко от авиазавода. Первые бомбы 23 июня упали как раз на авиазавод и на наш дом, в том числе. Нас эвакуировали в Куйбышев, в специальную контору – "шарашку". Там папа работал с Андреем Туполевым и украинцем Сергеем Королёвым. Эти известные люди были заключёнными, которые покинуть эту "шарашку" просто не могли. Когда в 1943 году Харьков освободили, отца отправили восстанавливать разбомбленный Харьковский авиазавод. Так мы окончательно вернулись домой.
– Подробностей Второй мировой войны вы не помните. Зато стали свидетелем очередной российской агрессии.
– С одной стороны, я не ожидал того, что произошло 24 февраля. С другой – у меня был огромный опыт общения с россиянами. Даже в львовских Карпатах в начале 60-х москвичей хватало. У этих людей проявлялось завистливое отношение к нам, к украинскому народу. Они банально удивлялись нашим покупкам в магазине. Мы ходили за покупками и брали большой кусок сыра и солидный кусок колбасы, не жалели себя. Только и слышали от россиян: "Мы не можем себе такого позволить — купили колбаски и сыра по 100 граммов, и хватит. Вы здесь живете, купаетесь в роскоши". И об этом рассказывали далеко не бедные в то время футболисты. Что уж говорить о российской нищете.
– Где еще пересекались с представителями соседней страны?
– Когда я закончил с футболом, то работал в инструментальном институте главным инженером проекта. Мы разрабатывали инструменты для 33-х заводов по всему СССР, поэтому я имел дело даже с населением Мордовии и Чувашии. Там просто ужас… У них коренная зависть к украинскому народу. Когда местные жители приезжали к нам, то не могли налюбоваться тем, как живут наши люди: "Какие у вас красивые села".
– Вы к ним тоже ездили?
– Да, из института отправлялись в деревни, помогали, картошку копали. По собственному опыту скажу – у украинцев всегда красивые дома, сады цветут: яблоки, груши. А у русских всё завалено, грязь, ни черта нет. Когда интересовался, почему у них даже деревьев нет, то только и слышал: "А у нас не растут". Если возвращаться к нынешней войне, то скажу одно – давняя зависть русского народа вылилась именно сейчас в их агрессию.
"Залезли в чужой сад, брат упал с дерева — я сыграл вместо него"
– Когда-то вы рассказывали, что в вашей семье много ветеринаров. Как вы пришли в футбол?
– Мама – врач, дядя и дедушка – тоже врачи, двоюродный брат – академик. Я также закончил три курса ветеринарного института. Но ещё до этого, в 10-м классе, начал играть в футбол – это очень поздно. Но вскоре меня пригласили в команду мастеров, а учиться в ветеринарном институте на заочной форме одновременно запрещали. Поэтому пришлось выбирать — я перевёлся в Харьковский педагогический институт, а впоследствии — во Львовский институт физиологии. Позже во Львове окончил второй вуз — Торгово-экономический институт.
– Ваши футбольные успехи в 10-м классе проявились спонтанно?
– В специальной секции я не занимался, только на улице играл. Помню, в сентябре, в начале учебного года, мы с братом залезли в чужой сад. Так случилось, что брат сильно упал с дерева и травмировал ногу. А завтра у него игра – он был вратарем! Вот брат и попросил, чтобы я пошел вместо него. Я согласился и встал вместо брата в ворота. Сыграл один матч, второй. К третьему брат уже выздоровел, но его не ставили в состав. А после четвёртой игры меня взяли в сборную Харькова. Однако именно в тот момент я решил бросить футбол.
– Почему?
– Поступил в ветеринарный институт. После трёх лет учёбы меня нашёл наш тренер, который работал в "Торпедо ХТЗ": "Возвращайся к нам". С этой командой я отправился в Австрию на Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Ездили ещё в Марокко. После этого меня пригласили в "Авангард", который потом стал "Металлистом".
– Вы не испытывали дискомфорта из-за того, что фактически не имели за плечами должной вратарской подготовки?
– У меня была хорошая реакция, и я хорошо прыгал. Еще до футбола я занимался волейболом, баскетболом, играл в теннис. Словом, физически развивался. Возможно, у меня было некое чутье в воротах. Да и технически я не был слаб, ведь в волейболе и баскетболе акцент делается на взаимодействии мяча и рук. Если и испытывал какие-то проблемы, то компенсировал их тренировками — я любил это дело и много работал.
"Хорошо, что мы играли в кепках — это меня и спасло"
– В 24 года вы получили тяжелую травму. Она могла поставить крест на карьере?
– Это был матч дублирующих составов "Авангарда" и "Динамо". Киевский нападающий вышел со мной один на один, я бросился ему под ноги. Хорошо, что раньше мы играли в кепках – это меня и спасло. Динамовский игрок вместо мяча со всей силы пнул меня в голову. Я потерял сознание, меня вынесли с поля, но уже через месяц я вернулся к тренировкам.
– Довольно быстро.
– По крайней мере, боли я не чувствовал. Важно то, что я не испытывал страха. После таких столкновений может возникать паническое ощущение, что тебя снова могут так ударить. У меня же этого не было.
– Уже после вас за "Металлист" играл Александр Поллак, бесстрашный защитник. Он рассказывал, что в 60-е и 70-е годы футболисты не чурались грубой игры: "На угловом пытаюсь выбить мяч. Вдруг чувствую что-то непонятное – игрок соперника наплёвал себе в кулак и "бац" – мне в глаза".
– Я не скажу, что такие вещи были распространенными, но тогдашний футбол действительно нельзя назвать особенно техничным. Прежде всего из-за состояния газонов. Вы себе и представить не можете, на каких полях мы играли. В Кубке СССР как-то мы попали в зону, где проводились матчи в Хабаровске. Зимой на этом поле играют в хоккей, а весной — в футбол. Лед немного оттаял, а нам говорят – выходите и играйте. И ты до конца не понимаешь – это футбольное поле или нет. Грязь по колено! Бывало и наоборот, когда трава сухая, а вместо газона сплошные бугорки.
– В таких условиях акцент делается только на физической выносливости?
– Когда мы играли с иностранными командами товарищеские матчи, то побеждали их благодаря лучшей физической подготовке. Они говорили нам: "И сами не играете, и нам не даете". Возьмем, к примеру, нашего правого защитника. Он должен был закрывать левого нападающего. И за этим нападающим он ходил, как тень. Буквально играли один против одного, никаких зон не существовало.
– Если футболистам было трудно демонстрировать технический футбол, то вратарям приходилось падать на окаменевшую землю.
– Другого выхода не было. Хотя за границей ситуация местами была не лучше. Поехали мы как-то на Кипр – так там поля из гальки. Мы ещё радовались – у них галька, а у нас хоть земля. Помню, как во Львове строили стадион "Дружба". До этого мы играли на "СКА". Как готовили новый газон? Перекопали, выровняли и посадили траву – обычную, газонную. Никакого дренажа не было. После первой игры на "Дружбе" всю траву бутсами перемешали, пошел дождь и всё — полянки нет. В Харькове что-то похожее случалось, поэтому приходилось чередовать матчи на главном стадионе с другими аренами: "Динамо", "Торпедо"…
"Лобановский очень досаждал — с углового пытался закрутить"
– В 1961 году "Динамо" впервые в истории выиграло чемпионат СССР. Чтобы завоевать золото за тур до конца сезона, киевлянам нужно было победить харьковский "Авангард". А ваша команда претендовала на звание мастеров спорта – для этого нужно было финишировать не ниже шестой строчки. В середине второго тайма при счёте 0:0 травмировался ваш коллега Николай Уграицкий. Вы были готовы к спонтанному выходу на замену?
– Николай не травмировался, он испугался! Это был чрезвычайно важный матч для обеих команд, и никто не хотел уступать. Уграицкий – прекрасный вратарь, но по характеру он нервный. Было ли мне тяжело? Конечно. Да и волновался я немного. Однако как только выбежал на поле, сразу всё прошло, я обо всём забыл. Сложно было с "Динамо", ведь там и Лобановский со своими кручеными мячами, и остальные сильные ребята. Казалось, что они вообще не выходили из нашей штрафной площадки.
– Один из корреспондентов писал об этом матче: "Штрафная площадка "Авангарда" вытоптана хозяевами поля до черноты, краска на штангах ворот облупилась от бесчисленных точных ударов".
– Мне приходилось часто выходить из ворот и перехватывать навесы. Все-таки Лобановский очень досаждал – он с углового пытался закрутить мяч. Да и Турянчик заходил в штрафную площадку – а это всегда опасно.
– Вы отстояли 0:0, и это устроило обе команды.
– Трибуны забросали нас камнями. Страшная вещь! Для многих это стало неожиданностью – Харьков не дал выиграть киевскому "Динамо". Мы едва выехали со стадиона. Однако даже ничья позволила "Динамо" выиграть чемпионат. В параллельном матче "Торпедо" проиграло в Ташкенте "Пахтакору".
– Киевские болельщики ярко это отпраздновали. Помните зажженные газеты на трибунах?
– Да, это выглядело красиво. Как сейчас светят фонариками, так тогда газеты горели. Вокруг – сплошной костёр.
"Притворись, что ты второй вратарь и как будто разминаешься"
– Из родного Харькова вы едете во Львов, где в 1963 году создают новую команду. Как вы оказались в "Карпатах"?
– В "Авангарде" начали возникать проблемы, пришел новый тренер Виктор Жилин, а я еще и травму получил. Мне выбили плечо. В прыжке отбивал мяч и неудачно приземлился на землю, которая, скорее, напоминала камень. Упал на бугорок и порвал связку. Жилин сказал, чтобы я подлечился и временно поиграл за харьковское "Торпедо". Я приехал на ХТЗ, а там представители из Северодонецка: "Давай к нам. Вручаем тебе трёхкомнатную квартиру".
– У вас было жильё в Харькове?
– Одну комнату. В конце концов я уехал в Донецкую область, отыграл за "Химик" один матч в Кривом Роге. Не пропустил, сыграли 0:0, а после матча ко мне подошел администратор "Карпат": "Привет тебе от Толи Крощенко. Он переехал во Львов. У нас создали новую команду – "Карпаты". Раньше я несколько раз бывал во Львове проездом – город мне очень понравился. Администратор предложил перейти в "Карпаты", и я согласился.
– Говорят, первый состав "Карпат" формировал не главный тренер Олег Жуков, а руководитель команды Евгений Горянский. Это правда?
– Жуков выполнял технические функции, в тренировочный процесс не вмешивался, состав не определял. Командовал всем действительно Горянский. Надо отдать должное – это чрезвычайно умный и культурный человек.
– Накануне первого матча в истории против гомельского "Локомотива" Горянский дал вам очень дельный совет.
– Я ведь даже не был заявлен, только приехал. Однако Евгений Иванович предвидел возможные проблемы. Если бы соперник знал об отсутствии замены, то мог бы намеренно травмировать нашего вратаря Юрия Суслу. "Притворись, что ты второй вратарь и будто разминаешься", – сказал Горянский.
– Львиную долю тех "Карпат" составляли приезжие. Коллектив был разношёрстным?
– Внутренних проблем хватало. Существовало несколько группировок: донецкие, к которым принадлежали Шутилев, Асланян, Рассихин и я, россияне, среди которых был ленинградец Гусев и несколько москвичей, а также местные львовяне. Если честно, атмосфера в раздевалке была не очень хорошей. Но когда мы выходили на поле, то забывали обо всех противоречиях. Парадокс заключался в другом — я больше всего общался с дончанином Асланяном и киевлянином Валионтой, который вообще из Ивано-Франковска приехал.
– Если говорить об уровне игры "Карпат". Кто был вашим фаворитом?
– Иван Диковец был сильным футболистом. Хотя я и не особо общался с ним, но это нужно признать. Отмечу также Валионту, Крощенко и Кульчицкого. Фактически это были наши лидеры. Мне нравилась львовская публика. Если мы проигрывали, то нас критиковали, но справедливо. Не было чрезмерной агрессии.
"Обожал гулять пешком по Львову"
– Вы стали вторым вратарем в истории "Карпат". Однако даже не этот факт является самым интересным в вашей биографии. Вы действительно любили играть в поле за дубль?
– На улице в детстве я играл центральным нападающим. Бывало, что футболистов у нас не хватало, тогда меня и ставили в поле. Бывало, я просто так просил тренеров, чтобы дали мне побегать. Я даже голы забивал.
– Ответственность в дубле, честно говоря, невысока. Впрочем, этот трюк вам удалось проделать в матче основных составов в Новосибирске.
– Кто-то из ребят заболел, поэтому тренер выпустил меня в стартовом составе на матч основного состава. Более того, я мог забить. Но мой удар то ли вратарь парировал, то ли штанга спасла. В предыдущем туре "Карпаты" играли в Одессе. Оттуда делегация отправилась прямо в Новосибирск на матч с местными "армейцами". С тех пор прошло более полувека, но я хорошо запомнил резкий погодный контраст. Если в Одессе было жарко и +25 °C, то Новосибирск встретил нас снегом по колено.
– За "Карпаты" вы провели более 100 матчей и долгое время жили во Львове. Не планировали здесь остаться после завершения карьеры?
– Я очень любил Львов, обожал гулять по городу пешком: Высокий Замок, Лычаковское кладбище… Например, после тренировки с "Дружбой" я ходил пешком домой на Пасечную. Львов навсегда остался в моем сердце. Я действительно собирался жить там и после футбольной карьеры. Однако из-за семейных обстоятельств был вынужден вернуться в Харьков. Умер мой старший брат, который заботился о родителях. Поэтому мне пришлось сменить квартиру и переехать к ним. Это решение далось мне нелегко.
– В футболе вы себя тоже не видели?
– Ни в коем случае. Я учился в институте физики и математики, поскольку во время футбольной карьеры о другом образовании говорить трудно. Тренером я себя не представлял. Новую сферу я освоил быстро. Мне нравилась экономика, поэтому вскоре я стал главным инженером завода, который производил опытную продукцию. Это очень интересная деятельность. Когда ты руководишь конструкторским бюро или станочным парком, нужно обладать соответствующими знаниями. Я любил учиться и нашёл свою нишу.
– Но любовь к футболу с годами не исчезла?
– По телевизору футбол практически не смотрю – только английский чемпионат. Мне 85 лет, но чувствую себя на все 90. Физически уже сложно… Живу только воспоминаниями. День прошел, утром проснулся – и уже хорошо.