"Сзади раздался неистовый крик Лужного: „Убью!“: сын священника стал капитаном „Волыни“, 26 лет проработал на заводе, его хотело „Динамо“"
Интервью Любомира Кузьмяка с Владимиром Антонюком, легендарным бывшим капитаном "Волыни", человеком с весьма неординарной судьбой.
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
Футбольная история Владимира Антонюка доказывает, что кардинально изменить свою жизнь никогда не поздно. Его пример — это демонстрация силы характера и веры в себя. Футболист, происходящий из рода священнослужителей, имел необычное детство, половину своей жизни провёл на заводе, а впоследствии стал капитаном "Волыни".
Виталий Кварцяный восхищался скоростью Антонюка и даже рекомендовал его в "Динамо". Почти всю свою карьеру Владимир Георгиевич провёл в Луцке и сыграл за ведущую команду города более 300 матчей. Сдержанный Маркевич, вспыльчивый Кварцяный, необычный Лужный — в ярких воспоминаниях Владимира Антонюка.
"26 лет отработал на заводе"
– Значительная часть ваших бывших партнеров, с которыми вам приходилось общаться, отмечает особые лидерские качества. Они у вас врожденные?
– Не знаю, как эти качества пришли ко мне. Да и были ли они у меня вообще. Возможно, передались по наследству. В школе не отставал, никого не боялся. Что-то похожее чувствовал и в профессиональном футболе. Хотя попал туда спонтанно только в 27 лет.
– В тот момент не видели себя в спорте?
– После 8 классов поступил в Ивано-Франковский техникум, потом отслужил два года в армии в Каракумах – служил в ракетных войсках. Я уже не думал, что стану футболистом. Просто рассчитывал на то, что после техникума буду учителем физкультуры, максимум – тренером. Однако в школе я проработал три месяца, замещал одного учителя. Получил зарплату в размере 78 рублей. А я же хотел жениться. Посмотрел на эти деньги и понял, что не вытяну.
– Что решили делать?
– Поехал покорять Луцк. В то время я жил в селе Галичаны Гороховского района. Ежедневно через село проезжал радеховский дизель-поезд в Луцк. В футбол я играл, но на местном уровне: сначала за техникум, потом за село. Один товарищ рассказал, что на подшипниковом заводе организуют команду: "Иди, будешь играть за нас и получишь профессию". Так я устроился в инструментальный цех на заводе.
– Какую специальность освоили?
– Оптико-шлифовальщика. Только год назад уволился с этой работы. Я изготавливал резцы, которыми обрабатывали кольца на полуавтомате. Кольца вращаются, в каждом — свой резц с напайкой из победита. Работал за экраном, увеличивавшим резц в 50 раз. Кольцо вращается и снимает канавку или фаску. Работа довольно интересная, хотя и вредная. Из-за сухой шлифовки поднималась бешенная пыль. Поэтому работники и выходили на пенсию раньше.
– Сколько лет проработали на заводе в общей сложности?
– 26 лет, 6 из которых до футбола.
– Впоследствии вам пришлось совмещать работу на заводе с профессиональным футболом?
– Нет, сначала просто числился на заводе. Там мне выделили "малосемейку", квартиру площадью 18 квадратных метров. Кварцаный и Маркевич пригласили в команду, однако я сразу поставил условие – дадите квартиру, тогда перейду к вам. К тому же я стоял в очереди на квартиру на заводе. Рисковать не мог. Условно говоря, мне могут сломать ногу на тренировке. И на заводе пролечу, и здесь останусь ни с чем.
– Клуб пошел навстречу?
– Я отыграл сезон в 1986-м, квартиру не дали. Вернулся на завод. Чемпионат-1987 начался, Володя Мозолюк и Василий Сторчак покинули команду. Тогда представители волынского клуба снова приехали за мной, я повторил свои условия. Только с помощью профсоюзов через год я получил квартиру.
"Один парень толкнул меня в спину, и я носом врезался в бордюр"
– Вы спонтанно пришли в футбол и поздно попрощались со спортом. Последний матч сыграли почти в 39 лет – заканчивали в Подолье.
– Бесспорно, если бы начал раньше, то мог бы достичь большего. Но я на судьбу не обижаюсь. В конце концов, я и не мечтал столько лет играть за "Волынь". Это тоже огромное достижение, если учесть, как я начинал свой путь в деревне. Вместо тренировок я косил траву для коровы, рубил дрова. "Вот столько заготовите, тогда и можете играть в футбол", – говорил отец нам с братом и показывал, сколько нужно сделать за день. Впрочем, не буду жаловаться на условия — я, пожалуй, единственный в деревне, у кого был мяч. Поэтому мы собирались целой стайкой, нарубали дров и давай гоняли весь день.
– Родители купили вам мяч, но не воспринимали футбол как что-то серьёзное?
– Я воспитывался в религиозной семье. Мой прадед, дед, дядя, двоюродный брат и отец были священниками.
– Вы родились в Червонограде?
– Да, мой отец уволился из военно-морского флота и уехал работать на шахту в Червоноград. Там я родился и прожил до пяти лет – дальше было село. Наш двор был интернациональным, такая себе школа выживания: татары, евреи, русские. Мы бегали по подвалам, играли в прятки и в "войны". Как-то один парень толкнул меня в спину, и я носом врезался в бордюр.
– Ужас.
– Мне было всего два года. Из-за того инцидента у меня сейчас нет хряща в носу.
– Отец после шахты выбрал путь священнослужителя?
– Сначала он работал в колхозе, а в 55 лет перенёс инфаркт. Он и раньше был религиозным человеком, но после того случая решил стать священником. Мой двоюродный дядя был настоятелем Владимир-Волынского собора, писал об истории Корецкого монастыря. Он скончался в прошлом году в возрасте 86 лет.
– Родные не настаивали на том, чтобы вы продолжили дело предков?
– Нет, но мы всегда с уважением относились к церкви. Хотя я был маленьким ребенком, но на каникулах каждое воскресенье просыпался в 5 утра и ходил в храм.
"Курил "Верховину" и "Аврору" – по полпачки в день, без фанатизма"
– Кварцяный в своей книге "Футбол – не только победы" вспоминал историю вашего приглашения в луцкое "Торпедо". Мол, он убедил Мирона Маркевича в вашей кандидатуре только со второй попытки. Только тогда вас взяли в команду.
– Не знаю, что Виталий Владимирович имеет в виду. Возможно, то, что в 1984-м я впервые ездил на сборы с "Торпедо". Однако тогда сделали ставку на Виктора Копыла, который и за "Карпаты" неплохо играл. Я не обладал особой техникой и мог закрывать только одну позицию – последнего защитника. Да и головой играл слабо – тот же Копыл или Иван Польный гораздо лучше выглядели в этом компоненте.
– Зато у вас была хорошая скорость.
– Наверное, она у меня врождённая. Я – самоучка. Пробегал стометровку за 11 секунд в любое время дня и ночи. Как-то у нас были соревнования по лёгкой атлетике. Я вышел на беговые дорожки в "шиповках", перед этим выкурил сигарету, а потом начал соревноваться со спортсменами. Они не могли поверить: "Мы уже здесь 5 лет тренируемся. Ты откуда такой взялся? Как ты нас обогнал?"
Владимир Антонюк (в центре)
– В каком возрасте впервые попробовали сигарету?
– В 17 лет, на втором курсе техникума. Не знаю почему, глупость совершил. Пристрастился.
– Сейчас продолжаете?
– К счастью, уже 5 лет, как бросил.
– Виталий Владимирович в книге поделился интересным фактом – как только вы бросали курить, то теряли скорость. Правда?
– Да ладно, выдумки. Ничего я не терял. Курил "Верховину" и "Аврору" – по полпачки в день, без фанатизма.
– Говорят, самым жестким защитником "Волыни" был Иван Польный, ваш близкий друг.
– Кварцяный называл Ивана "цепной пес". Конкуренцию ему мог составить только Витя Копыл. На сборах в 1984-м в спарринге игрок из Беларуси прокинул Виктору мяч между ног. Как же он ему отомстил! Хорошо, что парня не сломал. Иван же специально не бил, просто был злым на поле. Благодаря Польному я стал более агрессивным в игре. Для Ивана не было авторитетов. Беланов? Неважно. Даже того самого Игоря Яворского из тернопольской "Нивы" мог остановить только Польный.
Антонюк и Польный, наши дни
– Кварцяный писал о том, что рекомендовал вас в киевское "Динамо". Фантастический вариант?
– Владимирович рассказал мне об этом гораздо позже. Уже в конце карьеры, когда я играл за "Чортков" или "Стрый", – мы поехали на турнир в Беларусь. Там встретился с Андреем Бибой, который тренировал "Нефтяник" из Ахтырки. "Посмотри на него, в Киев не хотел идти", – в шутку поздоровался со мной Андрей Андреевич. Возможно, Кварцяный кому-то предлагал меня, но я об этом не знал.
"Антонюк, ты что, Пеле?" — "А вы, Менотти?"
– Вы были одной из главных звёзд "Волыни" в конце 80-х. Говорят, после чемпионства 1989 года вас несли с поля на руках.
– Тот чемпионский матч записывали на видео, но, к сожалению, именно этот фрагмент вырезал какой-то умелец. Игра с "Судостроителем" закончилась, мы выиграли Вторую лигу, люди устремились на поле. Я даже испугался от этих эмоций. Сначала начали подбрасывать Кварцяного. Потом схватили меня. В какой-то момент я почувствовал, что меня раздевают! А в том году нам выдали шорты вместе с плавками. Отдал футболку, повязку, даже гетры… Кто-то не сдержался и начал тянуть за шорты (Смеется). Эта толпа занесла меня в раздевалку.
– На протяжении многих лет вы выводили партнеров на матчи с капитанской повязкой. Помните момент, когда это произошло впервые?
– Это был второй или третий год моего пребывания в команде. После тренировки собрались на стадионе, все ребята проголосовали за меня. До меня капитаном был Андрей Федецкий. С первого дня в коллективе я чувствовал себя очень уверенно. Хотя перед самими матчами ужасно переживал: как буду играть, как адаптируюсь в команде.
– Вас хорошо приняли?
– Еще в дебютном матче в Стаханове я "напхал" Володе Бердовскому, одному из ключевых игроков "Волыни" – фигура! Выигрываем 1:0 в начале встречи, отбираем мяч, и Бердовский из центра поля отдает назад на меня, последнего защитника. Потом ещё раз. Я не выдерживаю и кричу: "Эй, какой пас назад? Давай вперёд, туда играй!" Ещё почти два тайма бегать, а мы собираемся играть на удержание? В перерыве поговорили на повышенных тонах, но пришли к согласию. Я даже сейчас не могу смотреть современный футбол с этими постоянными перепасовками на своей половине поля. За матч два удара по воротам! Ужас! На что там смотреть?
– Главный тренер советовался с вами, как с капитаном, по поводу стартового состава?
– Не то чтобы исключительно со мной. Нам периодически раздавали листочки, где мы писали свой вариант состава. Это ещё при Маркевиче было. Что касается Кварцяного, то мы пережили разные этапы в отношениях.
– Виталий Владимирович даже выгонял вас из "Волыни".
– Трижды. За то, что я говорил правду. Впервые в 1988-м, когда мы поехали на сборы в Ужгород. Просыпаемся утром на зарядку, ждем 40 минут. Спрашиваю второго тренера Алексея Ещенко: "Чего ждем?" Наконец приходит Кварцяный – спрашиваю и его то же самое.
– Тренеру не понравилось самоуправство?
– Выстроил нас и начинает: "Антонюк! Выйди! Будешь мне рассказывать? Все, свободен!" Я ушел, собираю вещи. Подходит ко мне, спрашивает, в чём дело. Я пытался объяснить, что мог сам провести зарядку, не обязательно ждать главного тренера. Словом, потом пришли к общему знаменателю.
– А во второй раз за что?
– Через год на сборах получали премии за успешные результаты в спаррингах. В матче против "Текстильника" из Камышина произошло недоразумение финансового характера. Виталий Владимирович снова: "Антонюк, ты что, Пеле?" Я не стал выбирать слов: "А вы, Менотти?"
– Вы работали с такими контрастными тренерами, как Кварцяный и Маркевич. Чьи методы вам ближе?
– Во-первых, рад, что имел возможность работать с этими специалистами, которые многое для меня сделали. Поэтому сказать, что кто-то был лучше, я не могу. В тактическом и игровом плане тренировки у Мирона Богдановича интереснее. Я не специалист, но заканчивал физкультурный техникум и понимаю некоторые детали. После них чувствовал себя прекрасно на протяжении всего сезона. Виталий Владимирович был силен в селекции, подборе игроков. А ещё в мотивации и силовых упражнениях. Как-то раз занимались с тяжелоатлетами на базе. Нам нужно было выполнить упражнение — 10 подходов по 10 приседаний со штангой собственного веса. Получается, нужно было присесть 100 раз с 75-килограммовой штангой.
– Приседали?
– Как раз тогда у меня начались проблемы с язвой. Кварцяный пошёл навстречу и разрешил приседать только с "блином". А все ребята занимались по полной программе. Начинается сезон – у кого-то пах, у кого-то колено, у кого-то голень. Зачем эти перегрузки? Мы же не штангисты. Потом в Подолье, когда работал с Кварцяным. Завтра матч, а за день до этого нас вывезли на 10-километровый кросс по асфальту. В итоге не играешь, а ходишь по полю.
– Вы упомянули о язве. Её вызвало чрезмерное волнение?
– Убежден, что да. Переживал перед каждой игрой. Спал вроде бы нормально, но волнение не покидало: как сыграю, хорошо ли проявлю себя.
"Спасибо судьбе за то, что играл с Юрчишиным"
– Особенность "Волыни" вашей эпохи – пенальти Михаила Бурча. Вратарь начал их исполнять из-за безвыходной ситуации?
– Да, добровольцев не было. Все поддерживали его стремление – Михаил был спокоен и четко реализовывал свои удары. Правда, доходило до комичного. Когда счет 2:0, пенальти исполняет Володя Дикий. Когда ничья или особенно ответственный момент, Володя берет мяч в руки, ставит на отметку и зовет Бурча: "Михаил, иди бить" (Смеется).
– В 1986-м на сезон в луцкое "Торпедо" приехал Степан Юрчишин. Измученная травмами 29-летняя легенда все еще демонстрировала класс?
– Благодарю судьбу за то, что играл с Юрчишиным и видел его в деле. К сожалению, я жил в Ивано-Франковске и не имел возможности наблюдать за его выдающейся игрой в нападении "Карпат". Только слышал об этом от других. Степан Федорович занимал у нас позицию центрального полузащитника. Мне Маркевич говорил: "Володя, не выбивай куда попало. Пасуй Юрчишину, а он уже разберётся". Невероятно талантливый человек. Бил с обеих ног, хотя они были сильно порезаны. Да и рассказы было интересно слушать: о Львове, о побегах из "Динамо".
– Неместных и легионеров в "Волыни" было совсем немного. Наиболее показательный переход состоялся в 1988-м, когда в Луцк приехал Арманд Зейберлиньш. Латвиец жаловался, что коллектив принял его не сразу. В чём заключались ошибки Арманда?
– Он не раскрылся из-за своего характера. Мы не относились к Арманду плохо. Вспоминаю одну ситуацию на сборах, когда он повел себя некорректно – возвысил себя над нами. Но Павел Филонюк успокоил Зейберлиньша – дал пинок. Еще как-то в аэропорту возникло недоразумение – здесь уже его земляк Раймонд Лайзанс успокаивал его. Замечательный футболист, впрочем, сложный человек.
– Еще один талант, раскрывшийся в Луцке, – Олег Лужный. О церемонии посвящения в футболисты будущей звезды рассказывал Михаил Бурч. Вы играли главную роль.
– Михаил говорил, будто бы мы не могли поймать Лужного и бегали за ним. Скорее, всё наоборот – Олег бегал за нами, а мы убегали (улыбается). Ребята взяли в руки тапочки и бутсы, поймали Лужного и пытались применить силу в одно и то же место. Такое себе посвящение — хорошенько его отдубасили. Потом отпустили и давай в бега, кто куда разбежался. Сзади только слышали неистовый крик "Убью!"
– Олег впечатлял с первых тренировок?
– Бурч сразу предсказал ему большое будущее: "Будешь играть в "Динамо"". А ещё Олег – замечательный человек. Когда у меня дочь заболела гепатитом С, я обратился к футбольным друзьям. Лужный, а также Тимощук, Шевчук, Кварцяный, Маркевич и Федецкий помогли в трудную минуту. Дочери требовались дорогостоящие уколы – нужно было 16 тысяч долларов. Никто не отказал. Это очень много значит. Я до сих пор молюсь за каждого из них. Как и за директора завода, который тоже финансово помог нашей семье.
– Дочь выздоровела?
– Да, и родила двоих детей, несмотря на предостережения.
"Вы можете проиграть всем, но в Ровно нужно выиграть"
– В вашей карьере бывали матчи, о которых трудно вспоминать. Например, во втором чемпионате "Волынь" проиграла "Шахтеру" 1:6, а вы забили автогол. Команда встретила эпоху Независимости в тяжелом положении?
– То была другая "Волынь". Большинство ребят разъехались, начинало новое поколение. В конце концов, первые чемпионаты Украины запомнились интригой – играть против нападающих вроде Леоненко или Саленко было интересно. В таких условиях чувствуешь, что растёшь как футболист. Мой автогол? Кто-то из "горняков" выполнил прострел, позади меня находился нападающий "Шахтёра", а я подставил ногу, чтобы мяч к нему не долетел. Сила рикошета была такой, что чуть не разорвала сетку – у Владимира Марчука не было никаких шансов.
– В ворота соперников вы ни разу не забили за всю карьеру?
– Один забил – и тот не засчитали. Играли на выезде со СК "Одесса". Перехватил мяч в центре поля, прошел и пробил. Судья свистнул не вовремя.
– Кварцяный утверждал, что якобы запрещал вам пересекать центр поля. Это правда?
– Было такое. Тренер боялся, чтобы я не покидал оборону. Силы у меня было много, скорость неплохая – впереди хотел немного навести порядок. Куда там, я с скамейки только и слышал: "Антон, я тебе…" Тренер не штрафовал, зато пугал.
– Матчи с "Вересом" всегда были особенными для "Волыни"?
– Конечно. Шутили: "Вы можете проиграть всем, но в Ровно нужно выиграть". Как-то даже премию увеличили. Если за победу давали 40 карбованцев, то здесь пообещали 100. Битва была безумной. Принципиальные матчи были с "Карпатами". Болельщики разбивали окна в автобусах.
– В 1994-м, когда вам было за 35, пришло время вашего прощания с "Волынью". Не хотели провести всю карьеру в одной команде или не всё зависело от вас?
– На меня смотрели не то чтобы "косо"… Не знаю, как бы сложилась моя жизнь в Луцке, но в октябре 1993-го я получил травму. В матче с "Шахтером" перед перерывом нога сорвалась, и я разорвал связки. Еще до реконструкции стадиона "Авангард" недалеко от поля стояла труба. Сначала думали, что я врезался в нее. Но все оказалось проще – нога подвернулась, я неудачно присел. Почувствовал хруст. В своё время с подобными проблемами сталкивался Николай Слука, который ездил в Ивано-Франковск к врачу Игорю Семениву – он сейчас руководит "Феофанией". Я отправился вслед за ним.
– Семенев когда-то сшивал ахиллы Сергею Турянскому.
– Его методы в то время считались передовыми – повреждения легко диагностировали благодаря артроскопии. У меня была сильно растянута боковая и разорвана крестообразная связки. Вкрутили шурупы, зашили ногу. Прошло два месяца, и я уже тренировался. Как раз перед травмой меня приглашали в Израиль. "Волынь" не отпустила. А уже после этого наши пути разошлись – я отправился в перволиговый "Кристалл" из Чорткова.
– В 1997-м вы заканчивали активные выступления в Подолье. Там как раз начинали два будущих игрока сборной: Ярослав Хома и Вячеслав Шевчук.
– Отношение этих ребят к делу не позволяло сомневаться в их перспективах. Их история похожа на путь Тимощука и Лужного. Это люди, которые не распылялись на лишнее – концентрировались исключительно на футболе. Они работали над собой, соблюдали режим.
– В "Карпаты" вас никогда не приглашали?
– Мы вроде бы соседи, немало волынян выступало во Львове, однако в моем случае таких разговоров не было.
– Почему я спрашиваю – ваш племянник Андрей Антонюк на протяжении многих лет работает диктором на матчах "зелено-белых".
– Как-то Андрей приехал на матч с "Волынью" в футболке "Карпат". Пришлось "отбивать" его от толпы – наши дерби всегда были особенными. На самом деле у нас с Андреем никогда не было споров: "Волынь" или "Карпаты". Вспоминаю детство – ведь это сын моего родного брата, он всегда любил футбол и рос у меня на глазах.
– Знаю, что у вас есть несколько внуков. Есть ли шансы на продолжение футбольной династии Антонюков?
– У меня четверо мальчиков и одна девочка. Один из внуков живет в польском Катовице. Не знаю, как сложится жизнь, но он любит футбол. Когда был в Луцке, ходил на занятия к Олегу Федюкову. Надеюсь, что однажды увижу его в футбольной команде.
"Возрождал "Пахтакор", боролся с Лужным, играл до 40": россиянин, который стал своим во Львове
