"Прежде чем отдать москалям сало, менты чистили им ботинки": как зародились украинские ультрас – 2 дня ожесточённых боёв за Киев
Первая часть интервью "Футбол 24" с Игорем "Тополей" Мазуром – — лидером первого фан-движения национальной сборной Украины.
Все новости ЧМ-2026 в один клик.
Игорь "Тополя" Мазур — фигура, можно сказать, легендарная. Уроженец Хмельницкой области прошел через "горячие точки" в Абхазии и Чечне, воевал на Донбассе, участвовал в акции "Украина без Кучмы", Оранжевой революции и Революции достоинства.
А еще Мазур – давний болельщик киевского "Динамо" и именно он – один из тех, кто стоял у истоков украинского движения ультрас. В интервью "Футбол 24" он вспоминает , как всё начиналось, и как в течение двух дней приходилось защищать Киев в сентябре 1998 года, когда сборные Украины и России провели так называемый "Матч века".
"Преобладал "синий" дух — каждый выезд превращался в пьянку"
– Игорь, подавляющему большинству вы известны благодаря деятельности в УНА-УНСО и участию в нескольких военных кампаниях. А как вы пришли в футбол?
– В футбол я пришел еще маленьким. Родителям нужно было работать, поэтому, чтобы малыш им не мешал, меня обкладывали подушками и включали по телевизору что-нибудь спортивное – футбол или хоккей. Символом хоккейного Кубка газеты "Известия" был снеговик – я его очень боялся (улыбается). В футболе же никаких снеговиков не было.
Первые матчи, которые запомнились, – это чемпионат мира-1982. Где-то с тех пор я стал фанатом киевского "Динамо". А как житель Хмельницкого, был и остаюсь болельщиком "Подолья". С 1992 года добавилась ещё и третья команда – национальная сборная Украины. К сожалению, мы тогда не попали на чемпионат Европы и не смогли побороться за путевку на чемпионат мира-1994. Иногда жена мне упрекает: "Ты больше переживаешь за свой футбол, чем за детей" (улыбается).
Когда переехал в Киев, после возвращения с Абхазской войны, начал регулярно ходить на матчи "Динамо" и сборной. Сформировался круг друзей среди болельщиков. Когда же в нашу группу попала сборная России, хотелось показать, что у Украины тоже есть организованное фанатское сообщество.
– Отличная идея!
– Сначала мы обратились к фанатам "Днепра" и "Карпат", которые были друзьями "Динамо". Встречались на матчах и обсуждали, что нужно достойно встретить москалей. Основали общественную организацию Фан-клуб сборной Украины по футболу "Национальные бригады". В 90-х слово "бригады" подходило идеально, да и звучало неплохо – НБ. "Бригада" имеет не столько бандитский, сколько милитарный оттенок.
– До того момента сборная Украины не могла похвастаться фанатским движением?
– Именно так. И на секторах не собирались. Не выпускалось ни журналов, ни буклетов перед матчами сборной. Первый журнал – "Fan-легион" – я подготовил к матчу против России. Ему предшествовал спарринг со сборной Грузии, победа – 4:0. К этому товарищескому матчу мы сшили первый большой флаг – 3,5 на 6 метров. Когда пошел дождь, под флаг начали сбегаться другие болельщики. Вот таким был дебютный фан-сектор сборной Украины (Улыбается).
– Что было дальше?
– Я рассылал анкеты по различным фан-клубам по всей Украине с призывом присоединиться к "Национальным бригадам". Таким образом к нам присоединился даже одесский "Черноморец", хотя их лагерь, как известно, делился на проукраинский и пророссийский. Перед матчем с Грузией у ребят возник конфликт с фанатами "Черноморца", пришлось его сглаживать. Киевляне же воюют с одесситами. Но поскольку у нас был общий интерес — поддержка сборной, — то мы нашли общий язык.
Вспоминаю наш олдскул: Володя Орден и сейчас воюет на мариупольском направлении, "Винни" уже нет с нами, к сожалению, он тоже воевал. Мы тогда выступили третейскими судьями между "динамовцами" и "жидами". Обошлось без драк, заключили мировую.
– Каково оно – хулиганское движение 90-х? Насколько многочисленны были выезды на матчи в другие города? Заботились ли хулиганы о своей физической форме, потея в тренажерных залах?
– Если брать киевское фанатское движение, то оно начиналось ещё с хоккейного "Сокола" и регулярных поездок в Россию. В конце 80-х стадион был тем местом, где появлялись желто-голубые флаги и звучали определенные правильные скандирования. Что касается противостояния Киева и Москвы, то оно тянется с 60-х годов, когда "Динамо" завоевывало первые чемпионские титулы. Победы над московскими командами, зажженные газеты над головой, 100-тысячный "Олимпийский" — это был духовный триумф Украины над Россией. Понятно, что "мы" и "они" — разные, рушился образ "советского человека". Этому процессу даже несколько поспособствовал Щербицкий, который переманивал лучших футболистов, чтобы "Динамо" выиграло чемпионат.
Поэтому фанатское движение не возникло с нуля во времена Независимости. Но поскольку выездных матчей в Москву не стало, оно сначала пришло в упадок — исчез фактор врага. Остались лишь выезды на матчи чемпионата Украины. Их было немного – по 10, 30, 50 человек. Интерес зрителей к футболу вернули еврокубки. А в чемпионате развернулась борьба за 2–3 место. Сформировались фан-клубы у тех команд, которые играли в "вышке".
После матча "Динамо" со "Спартаком" в 1994-м я начал регулярно ходить на футбол. Был определенный период, когда преобладал "синий" дух. То есть каждый выезд превращался в большую пьянку. На "собаках" (электричках), забираясь через окна туалетов в плацкартах, забиваясь на третьи полки… Иногда менты ловили и высаживали в чистом поле. Приходилось добираться самостоятельно посреди ночи. Ну да, это – романтика (улыбается). Без неё не было бы такого количества активной молодёжи, интересных историй и ярких личностей.
Если в 80-х был Парамон и ещё некоторые из старой гвардии, то теперь появились Орден, Винни, Буратино, Миша Ангел… Они стали примером фанатского лидера, настоящего ультраса. Со временем "синее" движение перешло в спорт. Младшее поколение, приняв эстафету, пыталось показать, что оно в чём-то лучше. И я согласен: здоровое движение без алкоголя, или по крайней мере без алкоголя, который "минусует", — это правильно. Хотя не отрицаю, что, собравшись со старыми друзьями на матчах сборной или еврокубков, мы можем хорошо провести время. Это не мешает и даже сближает. Главное, чтобы алкоголь не переходил в "формат быдла".
"Мы оккупируем Киев. Господа вернулись"
– Итак, Украина – Россия, сентябрь 1998 года. Российские хулиганы пообещали, что фонтаны в Киеве станут их туалетами. А что еще они болтали? Как накалялась атмосфера перед матчем?
– У них началась мобилизация. Различные фанатские группировки закапывали свои топоры войны и объединялись под лозунгом: "Покажем хохлам их место". Понятно, что поездку запланировали не на сам матч, а заранее. Тем более что днём ранее играли молодёжные сборные. "Мы оккупируем Киев", – говорили они. Мол, город отдаётся победителям на три дня – для разграбления. "Господа вернулись".
Эти сообщения появлялись в прессе. Плюс — мы жили в то время, когда можно было отслеживать переписку. А ещё у нас были друзья среди фанатов "Зенита" — Питер всегда противостоял Москве. Общались мы и с ростовскими. Они предоставили информацию о том, какие силы будут направляться в Киев, кто и когда должен прибыть.
Параллельно мы вели переговоры по линии "Национальных бригад" — кто и сколько "штиков" сможет выставить. Интернета, как такового, не было, поэтому связь поддерживали по телефонам, пейджерам. Я договорился, чтобы освятить во Владимирском соборе флаг Украины. Мы сшили уже большее полотно — 6 на 10 метров.
Анатолий Лупинис, один из патриархов УНСО (сейчас уже покойный, но его сыновья воюют на фронте), политзаключённый, отсидевший 25 лет, занялся нашей защитой от правоохранителей. Встретился с милицией и СБУ и дал им понять, что их работа — северные гости. А мы отвечали за то, чтобы не было ножей, кастетов, оружия. Словом, чтобы без "дерьма". Только кулаки и то, что под руку попадет — в лучших традициях ультрас. Драться 50 на 50, 100 на 100 в чистом поле. Хотя это не всегда поле, как вы знаете.
И "лошади" (ЦСКА), и "мясо" (Спартак) — составляли основу вражеского лагеря. Они, разумеется, пытались скрыть, когда приедут и где будут дислоцироваться. С ними связывались по телефону, "забивались" — и под Киевом, и даже в Харьковской области.
– И всё же основные столкновения произошли в Киеве?
– В первую очередь договаривались, что акции будут согласованными. "Да-да, приедем – позвоним". На самом деле же все сложилось иначе. Еще до матча молодежных сборных они бродили по Киеву, и начались первые драки. Наши тоже съехались заранее: днепряне, львовяне, одесситы, харьковчане и даже донецкие – там также была проукраинская часть фанатов. Понятно, что в каждом городе были украинские патриоты, которые хотели поставить москалей на место.
Поэтому столкновения вспыхивали спонтанно. Если их было 10, а наших 30, никто не ждал еще 20-ти. Кафешки, железнодорожный вокзал… Пока менты держались на расстоянии, мы их "загупали" и снимали "розы", армейские "бляхи". Могли даже ботинки снять, если это были хорошие военные берцы — тогда это было большим дефицитом.
"Началась драка, полетели бутылки…"
– Как развивались события 4 сентября – на матче юношеских сборных?
– Их завели на стадион "Динамо" раньше – в отдельный сектор. Еще до матча некоторые из них выскользнули, потому что менты не смогли организованно завести всех. Они спрятали свои "розы" и бродили по городу, думая, что их никто не вычислит. Однако ультрасскую публику видно издалека.
После футбола мы пошли на Майдан Независимости, чтобы отпраздновать победу – Украина выиграла 1:0. Что является святой темой для украинского фаната? Майдан! Это потом подтвердилось и во время революций — Майдан остался для многих наших ультрас точкой святой борьбы.
Мы надеялись при этом застукать какие-нибудь вражеские группировки. Оказалось, что их организованно вывезли на автобусах в район Бессарабки или Олимпийского, уже не помню точно. Наша молодёжь это заметила и вернулась с новостями: "Москали валят". – "Сколько?" – "Больше тысячи". Примерно столько же было на матче, поэтому стало понятно – валят все. Враг двинулся на Майдан с желанием "пописать" в фонтан, разрисовать баллончиками стены и продемонстрировать, что они – хозяева ситуации. Впоследствии выяснилось, что их было чуть ли не вдвое меньше.
– Ваши действия?
– Кроме нас на Майдане праздновали и обычные болельщики. Под елками валялось множество бутылок из-под пива и чего-то покрепче. Мы собрали эти бутылки и сбились в кучу. "Москали идут поссать в фонтан и опустить Киев". Присоединились некоторые рядовые фанаты — в сумме нас было около 70 человек, 30–40 из них имели опыт серьёзных стычек. "Розочек" из бутылок мы не делали. Это так называемое "оружие пролетариата". Хотели забросать ими соперника. Ментов почти не было.
От здания Киевской городской администрации они уже побежали. Когда оказались возле Почтамта, началась драка. Полетели бутылки – у них они тоже были. Схватились стена на стену. Наших бойцов было гораздо меньше, зато бутылок у нас было больше – несколько сотен. Те, кто находился за первыми линиями, перебрасывались стеклянной тарой.
Драка длилась до 5 минут. По опыту скажу, что 3–4 минуты можно держать оборону, хотя иногда "забивают" уже и через минуту. В этой ситуации мы держались, и довольно неплохо. Сыграло на руку и то, что москали бросились в атаку неорганизованно. Смешались люди и "лошади". "Лошади" — в прямом смысле (улыбается). Мы не отступали и не сдали ни метра территории Майдана.
Потом подъехали автозаки с "беркутом". У российских ультрас отношение к ментам — похожее, поэтому некоторые из них переключились на драку с новыми участниками события. Но минут через 10–15 вся эта публика, по 1–2 человека, стояла вдоль стены от Майдана до Прорезной. "Мусоров" было несколько сотен, потом подъехало подкрепление.
– Вы не пострадали?
– Когда менты начали забирать и наших, мы, несколько десятков человек, отступили и наблюдали со стороны. У меня с собой был 10-метровый флаг, я опасался, что его могут отобрать. Отдал полотно нашим девушкам, оставив их с несколькими бойцами, и подошел поближе к эпицентру событий. Насчитал у стен более 500 человек. Не все из них были бойцами — хватало и пьяниц, банальных "кузьмичей", которые шли на Майдан с явно недобрыми намерениями. Потом их увезли в райотделы. Были и смешные ситуации.
– Например?
– Оказавшись в отделении, некоторые из москалей начали "решать вопросы" – чтобы им принесли поесть, попить. Понятно, если ментам заплатишь, они могут и принести. Презрительно называли наших "салоедами" и требовали сало. Поскольку в коридорах было темно, то прежде чем отдать это сало москалям за деньги, менты вычищали им свои ботинки. Голодные москали потом дрались за него в камере: "Ребята, по куску". Вот так и поели сальца с воском.
А бывало и такое, что менты из патриотических побуждений закидывали кого-то из самых дерзких "лошадей" или "мясников" в камеру, где сидели наши. В туалет не выводили и прочее. Это уже отдельные темы о беспределе ментов, но всё же гонор москалям сбили. Те требовали консула или посла, но были отправлены в нужном направлении.
"Пока подтянулся "Беркут", мы своё время использовали сполна"
– Как прошел день матча основных сборных?
– На следующий день, в десять утра, мы были во Владимирском соборе. Собралось около 500 человек. Поскольку это недалеко от вокзала, подтягивались новые вражеские силы. А те, кто получил по полной вчера вечером, жаждали реванша. Они зашли на территорию Ботанического сада и там ждали окончания службы в храме. Чуть ниже храма расположились менты. Они тоже понимали, что у них будет работа.
Самые нетерпеливые москали проникали в собор, крутились вокруг нас, поглядывали из-под лоб, выдевали и подбадривали поскорее выходить на улицу: "Чего вы тут стоите? Пусть бабушки молятся". Или же наговаривали, мол, Владимирский собор — это их храм, потому что стоит со времён империи: "Когда заберём себе Украину — он снова будет нашим". Словом, провокация за провокацией. Но мы же не будем драться в храме, верно?
Когда отец Борис, настоятель, окропил нас и наш флаг, мы вышли из собора, и прямо с лестницы ребята бросились вперед. Этих "мальчиков-балабольчиков" сразу же сбили во дворе Владимирского собора. Небольшую группу сброд, пытавшуюся сбежать в Ботанический сад, где базировались основные силы, прибили уже на дороге.
Около 30 человек валялись на земле, "загупаны". А подкрепление было заблокировано в Ботаническом саду — никто из них не решался перелезать через металлическое ограждение с острыми шипами. Пока подтянулся "Беркут", мы свои 5–7 минут использовали сполна.
Драки происходили в течение всего дня. То они кого-то избивали, то и нашим доставалось. На Троещине, на Петровке – повсюду. Ведь по улицам ходили не только бойцы, но и "кузьмичи", приехавшие со всей Украины. У побежденных, по законам жанра, отбирали "розы". Среди нас больше всего ценились шарфы "лошадей", потому что ЦСКА считается сильнейшей командой. Хотя и среди "мяса" были хорошие бойцы. В целом фан-движение у них было более развитым. Они чаще ездили за границу и пользовались лояльностью спецслужб. И в ФСБ, и среди ультрас — все считают себя патриотами России. Только у нас сотрудник СБУ может не быть патриотом Украины.
Вечером менты стянули достаточное количество сил – даже из соседних областей. На Майдане ещё вспыхивали столкновения, но очень короткие – буквально "бам-бам" и разбежались. Никто не хотел попасть в участок, каждый стремился не только посмотреть футбол, но и после матча по-настоящему сразиться в стеночке.
– Легендарные кадры: звучит "Еще не умерла", стоят наши футболисты, но никто не поет. Были ли в те времена попытки со стороны лидеров фан-движения объяснить болельщикам, что петь гимн – важно?
– Действительно, гимн тогда не пели. Хотя среди них была часть тех, кого можно назвать настоящими фанатами Украины. Сергей Ковалец, Виталик Косовский – это близкие мне ребята, которых я помню ещё по выступлениям за хмельницкое "Подолье". Также стоит назвать Олега Лужного.
В то время действовала "модель спортсменов". В России, как я уже говорил, мент — националист, фанат — националист, футболист — националист. А у нас всё по-другому. Среди ментов и сотрудников СБУ чаще встречались сторонники СССР. Среди футболистов их было меньше, но все же они считали политику "за пределами", гимн воспринимали именно как "политику", а не как демонстрацию того, что ты — спортсмен-украинец. Возможно, кто-то и хотел бы спеть, но его ждало осуждение со стороны партнеров: "Ты что, ради картинки работаешь?"
Со временем отдельные игроки сборной все-таки начали петь. Кто-то клал руку на сердце. Решающим, переломным моментом стала агрессия России – начиная с Оранжевой революции. Но о чём говорить, если в 1998-м среди болельщиков на "Олимпийском" была похожая ситуация. Кто-то не пел, а кто-то и слов гимна не знал.
Мы развернули наш 10-метровый флаг. Сразу же нас окружила эта ментовская хрень. Хотели отобрать полотнище, потому что оно, видите ли, мешает кому-то смотреть футбол. "Это наш сектор, — ответили мы им. — Мы купили билеты. Здесь нет тех, кому бы это мешало". Среди нас был Анатолий Лупинис и несколько политиков — ситуация разрешилась. Потом на флаге обнаружили десяток дыр — кто-то из ментов или других секторов бросал в него "бычки". К счастью, есть большая разница между 1998-м и 2020-м.
– После матча все-таки нашлись силы на "третий тайм"?
– После победы мы снова символически отправились с флагом на Майдан. К нам подбегали, фотографировались, обнимались, наливали, целовали. Думаю, некоторые парни могли и с девушками договориться – "за победу" (Улыбается). Не знаю, сколько в этот вечер произошло радостных сексуальных событий, но думаю, что не только те, кто нес флаг, но и те, кто приехал домой, осчастливили своих любимых жен и девушек. Это был настоящий взрыв энергии и силы украинского духа.
На Майдане — море людей. Братство разных городов — Чернигов, Пятихатки, Измаил, Тернополь. Фотографии на память — фотоаппараты тогда были ещё плёночными, но никто не жалел кадров. Какой-то дядя из диаспоры бил в барабан. Народ не расходился — часть ждала утренних поездов.
Мы пошли по бульвару Шевченко к площади Победы, а дальше — к Политеху. Метро, разумеется, уже не работало. Столкновений у нас не было. Те, кто хотел подраться, отделились от нашей компании и, думаю, всё-таки нашли себе оппонентов. А те москали, которые после матча сразу отправились домой, получили своё на вокзале.
В ту ночь я переночевал у своих друзей в общежитии. Политех тоже гудел на полную катушку – пьянка на всех этажах (Улыбается). Утром праздник продолжился. Я обзвонил наших ультрас — все ли с ними в порядке. Оказалось, что все живы-здоровы, да еще и с трофеями. У меня тоже завалялась "роза". Правда, мне не повезло — это была "роза" всего лишь "Локомотива". Приятно вспоминать эти очень насыщенные два дня.
Во второй части интервью Игорь Мазур расскажет о событиях на "Лужниках" в 1999-м, преследовании со стороны российских спецслужб и знакомстве с Шамилем Басаевым, борцом за независимость Чеченской Республики Ичкерия.