"Меня и оккупированную территорию разделяет лишь река": первый чемпион Украины – о жизни в Херсоне и финале с "Динамо"
Интервью Любомира Кузьмяка с защитником "золотой" "Таврии" начала 90-х, который обосновался в Херсоне. Откровенный разговор под звуки артиллерийской канонады...
Узнавай о победах первым.
Когда мы только договариваемся об интервью, в трубке слышны взрывы и крики. Собеседник перебивает меня уже на втором предложении: "У нас обстрел, перезвоните через 15 минут". Но уже через 10 минут звонит сам. "Да вот стреляли пида**сы с противоположного берега", – эмоционально объясняет Сергей Воронежский.
Сергей Петрович остался в Херсоне, пережил в родном городе оккупацию, а сейчас каждый день прячется от хаотичных российских обстрелов. "Мы выстоим и всё восстановим", — уверяет легенда "Кристалла", "Таврии" и "Полесья". Разве у нас есть основания не верить первому чемпиону Украины?
"Им не интересна инфраструктура. Они обстреливают жителей Херсона"
– Как часто у вас такое бывает?
– Круглосуточно, без перерыва. Тишина бывает только тогда, когда они завтракают, обедают и ужинают (улыбается).
– Российские обстрелы стали повседневностью?
– Сначала было тяжело. И не только из-за постоянных обстрелов. Когда россияне вошли сюда, в городе не работали рынки и магазины. Потом мы как-то приспособились. Нас выручили рынки – фермеры привозили свою продукцию. Приезжали люди из Белозерки, Комышан… Из Николаева ничего не пропускали... На третий день войны к нам пытались прорваться шесть грузовиков АТБ. В Посад-Покровском их остановили, начали расстреливать. На этом всё.
– Вы оставались в Херсоне с семьёй?
– Жену и детей отправил за границу. Я никуда не уехал, поскольку не мог оставить маму в Херсоне – ей 76. Раньше у матери был инфаркт, а в начале войны она перенесла микроинсульт. В Днепре живет мой младший брат, поэтому я отправлял маму к нему, там безопаснее. Она отказалась. Таким образом, выбора и у меня не осталось.
– Вы живете в частном доме?
– Да. Окна выходят как раз на Олешки. Меня и оккупированную территорию разделяет лишь река, 830 метров.
– Бывший футболист сборной Украины Юрий Мартынов, который тоже пережил оккупацию в Херсоне, рассказывает, что сейчас в город редко выходит. Только в случае крайней необходимости.
– В Херсоне работают три крупных супермаркета. Один из них рядом с моим домом. Бываю там раз в 2–3 дня, делаю покупки. Объясню, чтобы вы лучше понимали – мы здесь все уже немного приспособились. Узнаем по звуку: что, где, когда и как. Тактика у них теперь простая — бьют по всему живому. Им не интересен водоканал или другие инфраструктурные объекты. Они обстреливают жителей Херсона.
"Искали конкретно Володю Лебедя. К счастью, ему удалось ускользнуть"
– До полномасштабного вторжения вы вообще интересовались политикой?
– Да мне эта Россия ни к чему. Ещё до переезда в Полесье я полгода провёл в Тольятти. Уже тогда увидел, как там люди живут. Для меня это не новость, я не удивлён их действиями.
– В чём ключевое отличие?
– Давайте на примере. У нас люди пашут. И мы видим результат, когда человек живёт в достатке, а страна развивается. А в России окна на уровне земли. Это даже домом не назовёшь. Да, землянка.
– Как часто вы сталкивались с российскими военными во время оккупации?
– Были стандартные обходы по домам. Непосредственно меня не искали. Как-то подъехали на двух джипах. Я открыл ворота, лишних вопросов не задавал, провоцировать не хотел. Прогулялись по двору и всё. Искали конкретно Володю Лебедя, моего бывшего партнера.
– В начале оккупации Лебедь, бывший игрок сборной России, рассказывал, что ходит на проукраинские митинги.
– До последнего он находился здесь. Когда кацапы начали эвакуировать своих людей из города, мотивируя это тем, что Херсон будут обстреливать ВСУ, Володя через Симферополь и Нидерланды уехал в Европу к семье.
– Во время этих обысков у вас ничего не изымали? Например, деньги или медаль за историческое чемпионство с "Таврией"?
– Ничего подобного. Чемпионская медаль и другие награды висят на стене. Один солдат в шлеме интересовался, что это за медали. А я ведь встретил их в спортивном костюме сборной Украины.
– Не боялись?
– Они застали меня врасплох, но к одежде не придирались. Да что с тех бурятов взять? У него рост 112 сантиметров. Даже автомат больше его.
– Многие украинцы в Херсонской области тайно хранили флаги, несмотря на угрозу быть замученными. Что вы помните о дне деоккупации?
– Ребята из ВСУ как раз с моей стороны входили. Наш район фактически встретил украинских воинов едва ли не первым. Русские бежали, как могли. У людей катера забрали, у меня плавсредство тоже… Заранее готовились к бегству.
– Все это время у вас было ощущение, что Украина вернется?
– Безусловно. Я же видел, как ведут себя кацапы. Им этот город не нужен. Это второй Мариуполь. К тому же на блокпостах они болтали языками, когда ходили пьяные… Никаких сомнений у меня не было. Вопрос заключался в том, когда именно это произойдет.
"У нас даже пляжи – и те заминированы"
– Что из того, что особенно дорого вашему сердцу, россияне уже уничтожили в Херсоне?
– Обстреливали стадион "Кристалл", кинотеатр "Юбилейный", спортивный лицей… Жаль, конечно… Но что поделаешь?
– Могли ли вы предвидеть, что оккупанты так легко войдут в Херсон?
– Честно говоря, не думал, что всё произойдёт так стремительно. Предполагал, что такое может случиться, но не так быстро.
– Вы играли в Крыму, сейчас там проживает львиная доля ваших партнеров по чемпионской "Таврии". С кем-то поддерживаете отношения?
– Последний раз ездил туда на похороны Павла Скорика в 2020-м. После этого разорвал все связи с Крымом и Россией. А друзей там действительно много. Но о чём с ними говорить? Не вижу в этом никакого смысла. Ещё в апреле прошлого года я пытался им что-то донести. Некоторые ещё в здравом уме, но большинство – зациклены на своей волне. Понятно, что за ними следят, они – заметные фигуры в Крыму. Но это их право, их жизнь. Пусть делают, что хотят.
– Все с нетерпением ждут деоккупации Новой Каховки и левобережной Херсонщины. Близок ли этот день?
– Всё будет… Кто-то уже собирается и готов к бегству. А тех, кто останется, сожгут вместе с камышами и дачами. Люди отстроят дачи, ничего страшного. А камыши новые вырастут. Всё будет хорошо, нужно только немного времени.
– До войны вы занимались фермерством?
– Это не совсем фермерство. Владею паями, арендую технику для обработки земли, плачу людям за труд. Часть выращенных продуктов продаю, что-то раздаю знакомым, официально плачу налоги.
– Как сейчас дела с бизнесом?
– Всё полностью остановилось. Полностью. У нас здесь всё заминировано. Вы, наверное, слышали в новостях: "Там что-то взорвалось", "Там тракторист подорвался на мине". Поля нужно разминировать. На это уйдут годы. У нас даже пляжи – и те заминированы: Станислав, Кизомис… Рыбаки на берег выйти не могут, просят, чтобы саперы помогли и проблема с выловом рыбы хоть немного решилась.
– Вы долго искали себя после футбола?
– У меня как-то всё плавно сложилось. Хотя в моё время и платили не так много. Немного накопил денег, кое-что отложил, родители кое-что оставили. Когда я заканчивал, футбол в Украине как раз переходил на долларовую систему. Но в любом случае бедным себя не считаю.
"О таких, как я, говорили: "от флажка до флажка"
– Херсон, 70-е. Как прошло ваше детство в родном городе?
– Раньше всё было просто. Стояли два столба – вот и рядом с ними мы мяч гоняли. Это возникло спонтанно. А потом меня заметил тренер Филипп Филиппович Гришко и взял в спортивную секцию. С этого всё и началось.
– Вы же невысокого роста?
– 172 сантиметра. О таких, как я, говорили "от флажка до флажка". В 10-м классе я попал в команду мастеров. В "Кристалл" меня пригласил Виктор Зубков. Из-за возрастного ценза в домашних матчах должен был выходить молодой парень. Сначала этим парнем был я, а в следующем сезоне — младший на год Юра Максимов.
Сергей Воронежский в составе "Таврии" (четвёртый слева)
– Что вы помните о херсонской легенде?
– Мы с ним случайно пересеклись в Севастополе, куда оба попали в армию. Иду по части, вдруг слышу, как кто-то сверху зовет. Смотрю – Максимов на вахте стоит. Даже не знал, что Юра тоже там. Я подошёл к начальнику и рассказал, что есть талантливый парень. Мол, можно его заявить в команду, которая будет играть на турнире по вооружённым силам. Потом мы с Юрой шутили – если бы я этого не сделал, он бы солдатские сапоги ещё долго не снимал. "Я бы о футболе забыл", – говорил Максимов.
– После армии вы возвращаетесь в "Кристалл".
– В 1989-м мы с Максимовым демобилизовались, а команду уже тренировал Владимир Булгаков, экс-игрок "Карпат". Это представитель старой школы, последователь стиля Евгения Лемешко. Через три года я уехал в "Таврию", а Максимов — в "Днепр".
– В Херсоне тогда заканчивал карьеру футболиста и начинал тренерскую деятельность Игорь Гамула. Как выглядела эта трансформация?
– Игорь — хороший парень! Когда я заканчивал карьеру в Житомире, Игорь работал в "Таврии" из Новотроицкого, поселка Херсонской области. Ему нужна была квартира, поэтому я предложил пожить в моей, пока я играл за "Полесье".
– Константин Тупчиенко вспоминал, как жил с вами в одной комнате…
– О, да Костя крестил моего сына. Мы – кумы!
– Так вот, Тупчиенко рассказывал о вашей страсти к сигаретам. "Однажды вечером перед отбоем заходит Гамула и сразу начинает проверять наши тумбочки. Он всё держал под контролем!"
– Знаете, у каждого есть свои грехи. Тогда мне это не мешало. Но Гамула действительно требовал дисциплины, ведь сам когда-то прошел хорошую школу. Он понимал, что все эти вредные вещи мешают футболу. Старался оградить от этого своих подопечных.
"Приезжает Ребров? Значит, Головко должен стать его тенью"
– Первый чемпионат Украины вы начинаете под руководством Гамулы в Херсоне, однако в мае переходите в "Таврию". Счастливый билет из Первой лиги?
– Николай Павлов работал у нас начальником команды. Когда он возглавил "Днепр", то забрал с собой Максимова и меня туда пригласил. Однако Гамула попросил остаться в Херсоне, помочь. До определенного момента я терпел, но президент клуба не выполнил обещанные условия. А тут как раз позвонил Заяев. Без какого-либо скандала я отыграл матч с Ужгородом, развернулся и ночью на поезде Одесса – Симферополь уехал в "Таврию".
– Забегая вперёд – вы рассказывали, что поддерживали отношения с Заяевым вплоть до его смерти.
– Анатолий Николаевич постоянно находился в движении, много ездил. Так и тогда отправился в Запорожье, а по дороге в Херсон заскочил ко мне. Встретились, поговорили… А через неделю он погиб в ДТП.
– В "Таврии" вы отвечали за правый фланг обороны, а в центре действовал ваш земляк Александр Головко. Вы были знакомы раньше?
– Нет, познакомились уже в Симферополе. Я играл за "Кристалл" во Второй и Первой лигах, а Головко выступал за областную любительскую команду. Заяев четко определил его функции. Саша должен был прилипать к нападающему. Приезжает Ребров? Значит, Саша должен стать его тенью и вывести из игры.
– Когда вы переходили в "Таврию", могли ли вы подумать, что впишете своё имя в историю?
– Тогда об этом не задумывался. Когда в последнем туре мы вырвали нулевую ничью у "Шахтера" в Донецке, то уже выполнили свою задачу на 800 процентов. Далее был финал, который сложился так, что мы выиграли. Хотя цели такой никто не ставил.
– "После матча с „Шахтером“ я зашел в раздевалку и рвал – я был настолько уставшим, что желудок выворачивался наружу… Заяев заменил меня на 89-й минуте, поскольку я ходить не мог", – вспоминал лучший бомбардир "Таврии" Юрий Гудименко.
– Чистая правда! Очень тяжелая игра, в которой к тому же судейство было своеобразным. У "Шахтера" не было других вариантов – только победа. Поэтому он бросил все силы в атаку. Но мы выстояли и завоевали право сыграть в "золотом" матче.
– Он проходил во Львове, а местная публика сначала больше симпатизировала "Динамо".
– Знаете, Львов – для меня не чужой город. Булгаков меня в "Карпаты" брал. Я даже сборы прошел, отыграл товарищеский матч с "Динамо". Однако получил квартиру в Херсоне, поэтому пришёл к Петровичу и сказал: "Хочу вернуться домой". Булгаков заверил, что во Львове всё организует. Но в итоге я всё же вернулся в Херсон.
"Осознание чемпионства пришло ко мне через несколько недель"
– Судьбу чемпионства решил "золотой гол" Сергея Шевченко. Где вы были в момент подачи решающего углового?
– Кажется, на линии штрафной площадки. Сергей Гладишев выполнил подачу, на которую выпрыгнули двое наших: Шева и кто-то ещё. Всё закончилось тем, что Шевченко выиграл борьбу и забил.
– Говорят, футболистов "Таврии" с чемпионством поздравили очень скромно.
– О да, очень… Дали так много, что в мою машину не все подарки поместились (Смеется). Нас спонсировал симферопольский завод "Фотон" – вот и вручили нам какие-то телевизоры, а потом ещё магнитофоны. Подарки не были так важны, как сам факт победы. Осознание этого пришло ко мне через несколько недель. Вскоре мы вылетели в Испанию на сборы – делились впечатлениями с ребятами в дороге. Наверное, тогда и осознал, чего добилась наша "Таврия".
– Следующий сезон команда провалила, заняв десятое место. Совершенно предсказуемо?
– Я это предвидел. Поговорил с Заяевым: "Отбуду Лигу чемпионов и уйду из клуба". "Таврия" не выполнила обещанных условий, и в 1993-м я уехал в "Черноморец". Там уже выступал Володя Лебедь. А его отец отвез меня в Одессу на беседу с Альтманом и Прокопенко. Сразу замечу, что Виктор Евгеньевич – великий тренер.
– За "Черноморец" вы играли недолго. Зато в восьми сыгранных вами матчах команда пропустила всего три раза. Почему вскоре уехали из Одессы?
– В мае, ещё до окончания сезона, я получил бытовую травму, поэтому выбыл из строя. А вообще "Черноморец" классно выступал. Мы проиграли только одну игру – мою дебютную против "Динамо", когда Леоненко забил с пенальти. Потом всех обыгрывали и финишировали третьими, правда, уже без меня.
– В 1994-м вы уехали в "Полесье", где задержались на шесть сезонов. Если раньше в Житомире футбол едва выживал, то сейчас там настоящий расцвет. Следите за современной командой?
– Раньше всё тянул один Зая Авдыш. А нынешнее "Полесье" выглядит стабильным клубом. Я не знаю подробностей, но вижу, что клуб развивается. Иногда общаюсь по телефону с местными ребятами, они говорят, что всё серьёзно. Хотя за футболом я сейчас не слишком внимательно слежу. Время сейчас не то.
– О чём мечтаете в первую очередь?
– Чтобы оккупантов побыстрее "покончили" и они не лезли в наши дела. В семейные дела нашей Украины. А остальное меня не интересует. Пусть делают себе в своей Кацапетовке все, что угодно.