"Мама, я уже давно украинец": россиянин, ушедший из "Динамо" из-за Сабо, опередил Роналдо и сломал ногу перед Кучмой
Проникновенное интервью Любомира Кузьмяка с универсальным защитником (полузащитником) "Зари" и "Динамо" 80-90-х годов. Олег Волотьок – — уроженец России, ставший украинцем во всех смыслах этого слова.
Олег Волотьок у центрі верхнього ряду / Фото з архіву
Все инсайды о звездах сборной Украины.
"Я буду принципиально говорить на украинском. Если я буду употреблять русизмы, не стесняйтесь, поправляйте", — неожиданно начинает разговор уроженец Ростовской области и выпускник Луганского спортинтерната Олег Волотьок. В ходе интервью он ещё несколько раз приятно удивит своей позицией, сформировавшейся не только после 24 февраля. О таких людях всегда хочется рассказывать и ставить их в пример.
Собственно, не только футболом. Волотьок – легенда "Зари", за которую он провел почти 200 матчей. Однако вершина его карьеры — выступления за "Динамо" в начале 90-х. Дуэль с "Барселоной", упущенное первое чемпионство, рождение звезды Андрея Шевченко — всё это Олег Викторович видел собственными глазами.
Впоследствии он сменил более десятка команд, ездил в Германию и Финляндию, перенес несколько тяжелых травм, однако на прежний уровень не вернулся. Сейчас Олег Волотьок живет в Киеве и тренирует детей на Русановке.
"Это не нация, это деграданты"
– Работаю в ДЮСШ "Юниор Спорт". Наша школа относительно новая – открыли лет семь назад, – объясняет Олег Викторович.
– Одно из последних, что приходилось читать о вас, – вы работали тренером в Буче под Киевом.
– Ой, да когда это было? Наверное, в 2010 году. Где я потом только не работал: в Узбекистане, в "Арсенале"…
– Занимаетесь исключительно с детьми?
– Сначала у меня были определённые амбиции, если так правильно сказать. Хотел работать со взрослыми. Но потом осознал, что с детьми интереснее и комфортнее. И понял, что не хочу ездить по командам в других городах без семьи. Я наездился… Хочу быть рядом с родными.
– Мы вспомнили о Буче, ставшей символом российского варварства. Как вы пережили эти ужасные новости?
– Каждый человек, узнав о зверствах российской армии, испытывает боль, которую трудно описать. Тот, кто так поступает, не заслуживает никаких слов. Это не нация, это деграданты.
– Вы родились в России. Что-то с этой страной вас связывает?
– Я бы хотел забыть об этом и не иметь с ней ничего общего. Я уже очень давно считаю себя украинцем. У меня там жила мама. Сразу после Майдана в 2014-м она предлагала мне переехать туда: "Помогу тебе и с квартирой, и с работой". Я ответил: "Мама, я уже давно украинец. Моей ноги там больше никогда не будет".
– Ваша мать живет в Ростовской области?
– Нет, она умерла несколько лет назад. Там живут только двоюродные братья, но я даже не пытался звонить. Понимаю, что нам не о чём говорить. Они все смотрят телевизор. Объяснять очевидные вещи не хочу. Последний раз с ними разговаривал в 2019 году. Сказал, что никогда туда не поеду.
– Вы даже не хотите произносить название этой страны?
– Именно так. Мне неприятно вообще вспоминать о своей связи с этой страной.
– События 24 февраля стали для вас шоком?
– Честно говоря, не верил до последнего. Даже утром, когда услышал взрывы, подумал про себя: ну, немного нас напугают, захотят склонить к очередным Минским соглашениям, что-то выторговать. Все оказалось гораздо серьезнее. Мы с женой никуда не уезжали, всё время были в Киеве.
"Боялся, что буду выглядеть смешно, как Азиров"
– В Украину вы поехали рано. Почему выбрали именно Луганск?
– Все благодаря тренеру. Он сказал, что едем в Луганский спортинтернат. Я и не спрашивал о причинах. Хотя до Ростовского спортинтерната было гораздо ближе – 30 километров. Приехал в Луганск, прошел отбор. Вот так с 1982 года я живу в Украине и отождествляю себя исключительно с Украиной.
– У вас хороший литературный украинский язык. Когда вы решили, что язык имеет значение?
– После Революции Достоинства хотел перейти, но стеснялся. Считал, что лучше буду говорить на кацапском, чем коверкать украинский язык. Боялся, что буду смешон, как Азиров. Мой сын давно принципиально перешел на украинский. А я, жена, дочь с мужем и невестка решили так после 24 февраля. Лучше ошибаться, но прилагать усилия. Детям в ДЮСШ тоже сказал, что русского слышать не хочу.
– Вернёмся в Луганск вашей юности. В спортинтернате собралось сильное поколение ваших сверстников: Суслов, Погодин, Гусейнов, Юран.
– Да, выпуски были хорошие. Больше всего выделялся, пожалуй, Юран. Классно выглядел Гусейнов. Что касается Погодина, то не скажу. Суслов? Тоже не видел ничего выдающегося. Такова судьба – сколько было звёзд, которые быстро погасли. На юношеском уровне можешь всех разрывать, но потом теряешься.
– Некоторые высказывания Юрана свидетельствуют о том, что он, мягко говоря, недалекий человек.
– Ой, не читаю и не хочу слышать об этом. Те, кто там остались, не заслуживают, чтобы о них вспоминали. Предатели, для которых деньги не пахнут. Например, бывший капитан сборной Украины. Как видим, хабаровский парень оказался более украинцем, чем Тимощук с сине-желтыми флагами на щеках и лентами в волосах. Таких людей нужно лишать гражданства. Чтобы они больше никогда сюда не заезжали. Что бы у тебя в голове ни было — у тебя есть интернет, ты видишь правду. Не понимаю, как там можно сидеть после того, что произошло.
"Я не знал, что сказать. Чувствовал себя новогодней ёлкой"
– За "Зорю" вы дебютировали в 16 лет. В матче за дубль вас заметил Олег Базилевич и пригласил в основную команду. Коллективу представил вас по-особенному: "Это наше секретное оружие".
– Это как будто вчера было. Сидим в спортинтернате, подбегает младший парень из группы Юрана и говорит: "Тренер берет тебя завтра в заявку на основной состав". Я решил, что этого парня кто-то из команды подсадил, чтобы он меня разыграл: "Убирайся отсюда, пока я тебе не дал". Сижу дальше, вдруг приходит тренер: "Я что, буду за тобой бегать? Собирайся". Тогда сомнений не осталось.
– Как вас принял коллектив, в котором было достаточно игроков, старше вас более чем вдвое?
– Безусловно, я немного волновался. Олег Базилевич вывел меня в центр раздевалки и со словами "Это наше секретное оружие" представил команде. Я не знал, что сказать – столько пар глаз смотрело на меня. Чувствовал себя новогодней ёлкой (улыбается). Первый матч я провёл на скамейке запасных, а вот во втором матче против "Звезды" из Джизака вышел на замену.
– "Заря" проигрывала 0:1.
– Обычно молодых выпускали на 10–15 минут при счёте 3:0. Чтобы не успели ничего испортить. А тут мы проигрываем, и в перерыве Базилевич говорит: "Выходи на второй тайм". Я вышел, мы сравняли счёт. А на последних минутах Колесников вообще должен был принести нам победу – промахнулся с выгодной позиции.
– Дебют оставил положительные впечатления?
– Судья свистнул, все разошлись. Смотрю, только Саша Сорокалет на поле остался. Я специально замедлил шаг – вдруг он меня ждет. Иду медленно, но нет – всё-таки меня. Ну, думаю, сейчас мне достанется за что-то. "Как зовут?" – спрашивает Сорокалет и протягивает руку. – "Молодец, следующий матч начнёшь в основном составе". И действительно так и случилось. Сашко входил в тренерский совет, который обсуждал с тренерами состав на каждый матч и принимал совместное решение.
– В 1984-м свой последний сезон за "Зорю" проводил Игорь Гамула. От звезды осталось только имя?
– Игорь – хороший парень, веселый. Пошутить и посмеяться – это в его стиле. К тому моменту Гамула уже уделял меньше внимания футболу. Но как игрок он был хорош – я помнил его и Заварова еще со времен ростовского СКА. На тренировках учился у Гамулы и других старших ребят. Например, смотрел, как Анатолий Куксов с мячом работает – пытался и сам так делать.
– Еще один ветеран, Александр Малишенко, был полной противоположностью Гамулы – внимательно относился к здоровью и играл до 40 лет.
– Сейчас об этом смешно вспоминать, но тогда Саша отнесся ко мне немного настороженно. Хотел подколоть, задеть, иногда мог и накричать. Однако футболистом был замечательным. Когда заводился, то вообще выглядел грозно – "рыжий и злой". Впоследствии наши отношения наладились, никаких недоразумений не возникало.
"Постоянно спорил с Леоненко, кто из нас выше"
– После трёх сезонов в "Заре" в вашей карьере наступает пауза – армия.
– …И никакого прогресса. Тренировался, играл, поддерживал форму. Но какое там может быть развитие?
– Вы возвращаетесь в "Зарю" и со временем становитесь одним из лучших бомбардиров команды. Сменили позицию?
– Начал больше требовать от себя. Упорно тренировался, оставался на дополнительные занятия, выжимал из себя максимум. Просто выползал с поля. И голы пошли сами собой, хотя такой цели не преследовал.
– Говорят, у вас был великолепный удар левой ногой.
– У меня и правой неплохой. К сожалению, операции на правом колене заставили делать акцент только на левой.
– В 1992-м произошёл уникальный трансфер с вашим участием – из второлиговой "Зари" вас пригласили в киевское "Динамо". Труд оказался не напрасным?
– Селекционер киевлян Владимир Онищенко приехал, чтобы посмотреть на моего младшего партнера Николая Зуенко. Ему не повезло – Николая в составе не оказалось. О приезде скаута я не знал – просто играл, как обычно. Мы тогда играли против тернопольской "Нивы" – я дважды забил Дмитрию Тяпушкину и ещё сделал две голевые передачи. Вердикт Онищенко был однозначным: "Надо брать". К тому же в газете "Советский спорт" кто-то написал, что в "Заре" есть забивающий защитник. А я на самом деле тогда играл в полузащите. Когда потом приехал в "Динамо", Лужный надо мной смеялся: "Ты заплатил своему другу-журналисту, чтобы тот о тебе написал?"
– Упомянутый вами Зуенко потом тоже уехал в "Динамо" и вспоминал о своём общении с Лужным: "В начале 90-х была мода на стрижки — спереди коротко, а сзади волосы немного отрастали. Вот таким я и приехал в Киев. Как-то меня остановил Лужный. Наматывает мои длинные волосы на палец и говорит: "Малыш, даю тебе ровно час. Чтобы я больше этого не видел". Мне не пришлось повторять это второй раз. С тех пор у меня никогда не было другой прически".
– Собственно, в "Динамо" я ближе всего общался с Лужным и Сергеем Шматоваленко, которого знал с детства. На первом месте у Олега всегда была самоотдача. Это футболист, который сам выкладывался на поле и требовал того же от других. Как говорил наш известный эксперт: "Ярмоленко и Коноплянка не отдают пас Шевчуку, когда тот забегает за спину. Я бы посмотрел, если бы Лужный один раз так забежал, и ему бы пас не отдали. Это последнее, что они сделали бы в футболе".
– Эксперт, о котором вы говорите, – Виктор Леоненко. В одном из интервью он рассказывал о вашем необычном праздновании забитого гола в ворота "Днепра" в 1992 году. "Именно Волотьок придумал самолёт, а не Роналдо. Забил и улетел куда-то. Роналдо тогда было всего 15. Жаль, что Волотьок не запатентовал своё изобретение".
– Да, я первым полетел на самолете (улыбается). Празднование родилось спонтанно. Не знаю, откуда возникла эта идея. Я раньше такого не видел – под влиянием эмоций взял и начал летать. Что касается Леоненко, то мы любили пошутить. Постоянно спорили, кто из нас выше. Меня вообще в "Динамо" очень тепло приняли. Хорошо ладил с Павлом Яковенко, Ахриком Цвейбой, Сергеем Ковальцем, Сергеем Зайцем. Я не чувствовал, что ко мне плохо относятся из-за того, что я пришел из Второй лиги.
"В жизни не испытывал страха. Барселона? Вышел и побежал"
– В первом чемпионате Украины вы были основным игроком "Динамо". Почему не сыграли в "золотом" матче с "Таврией"?
– Для меня это осталось загадкой. Я очень надеялся, что всё-таки выйду на поле. Всегда подходил к Анатолию Пузачу, спрашивал его мнение о сыгранном матче. Анатолий Кириллович – замечательный человек, у которого был особый характер и который часто сомневался. Колотов и Безсонов, помощники Пузача, советовали ему – надо ставить Волотьку. Однако в клубе был "доброжелатель" Йожеф Сабо, который придерживался противоположного мнения. Поэтому Пузач часто менял своё решение. По-видимому, в отношении моего выхода в "золотом" матче события развивались именно так.
– С скамейки запасных вы наблюдали за поражением симферопольцев. Ваш партнер Андрей Алексаненков вспоминал: "Мне было стыдно на улице смотреть людям в глаза".
– Я до последнего верил, что выйду на поле. Что касается результата, то ни у кого даже мыслей о поражении не возникало. Все были уверены в себе на сто процентов. Возможно, эта самоуверенность и сыграла с нами злую шутку.
– Против "Таврии" вы не вышли, зато дважды сыграли в Кубке чемпионов с "Барселоной".
– В домашнем матче я провел недолго – минут 15. А матч на "Камп Ноу" прекрасно помню. Я попал в запас и вместе со Степаном Бецой направился к скамейке запасных. Смотрим, а там места нет: администраторы, тренеры, сотрудники клуба все заняли. Ладно, надо искать другое место. "Что будем делать?" – спрашивает Степан. "Давай на рекламные щиты присядем", – ответил я. Пока дошли, игра началась. Как раз добрались до щитов, а Мартинкенас уже два удара отбил. Вдруг слышу крик.
– С скамейки?
– Да, но я не придаю этому значения. "Быстрее, одевайся!" – кричат дальше. Только же начали… Оказывается, Лужный получил травму. Пришлось экстренно выходить на поле. У меня в жизни такого не было, чтобы я испытывал трепет. Барселона? Пусть будет Барселона. Вышел и побежал.
– Однако с физической точки зрения выйти на матч, где твоими соперниками являются Стоичков, Куман и Лаудруп, — задача очень сложная?
– Никаких проблем. Такого, чтобы я "задохнулся", не было. Барселона понравилась прекрасной игрой в пас и использованием свободных зон. В начале второго тайма удалили Юрия Мороза – на фланге я остался в одиночестве. Мое понимание футбола требовало усиления этой позиции, ведь мы играли по схеме 4-4-2. Я сместился в оборону, но считал, что на замену Морозу нужно было выпустить кого-то в эту зону вместо нападающего. Самому было очень сложно.
– В следующем сезоне вы сыграли в Кубке УЕФА с "Андерлехтом". Почему вас заменили в перерыве?
– В конце первого тайма я пошел в подкат. Игрок "Андерлехта" с опозданием также пошел в подкат. Бельгиец шипами попал мне в колено. Мышца сократилась, и от удара в колене образовалась вмятина. Как раз в этот момент судья дал свисток. Штрафной? Нет, конец тайма. Смотрю, все уходят в подтрибунное помещение. А я лежу и встать не могу. Дыра в колене, всё в крови.
– Ужас.
– Потом ребята рассказывали: Пузач в перерыве давал указания. Смотрит на моё пустое кресло: "А где Волотьок?" Кто-то ответил, что нужно проверить туалет и душевую. Проверили, не нашли. И только тогда врачи выбежали на поле и увидели, что я лежу на дальнем фланге. Подняли и притащили в раздевалку.
"Сказал Фоменко, что не поеду на второй сбор. И ошибся"
– Что ускорило ваш уход из "Динамо"?
– Это была моя ошибка. Команду принял Михаил Фоменко и сказал, что мне нужно ехать на сборы с "Динамо-2". Не уверен на сто процентов, но подозреваю, чья это была идея. "Поедешь на один сбор, а после этого сделаем выводы", – пояснил Михаил Иванович. Первая команда отправилась в Германию, а сбор "Динамо-2" в Турции сорвался, поэтому мы тренировались в Украине. Когда основной состав вернулся, я подошёл к Фоменко: "Какая разница, где мы тренировались — я прошёл сборы в Киеве вместо Турции".
– Не убедили?
– Сказал, что нужно ехать на ещё один сбор с "Динамо-2". Я парировал – не поеду. И ошибся. Думал, что за границей устроюсь, но уже было поздно. Срок подачи заявок истек. Пошёл на беседу к президенту клуба Виктору Безверхому. Тогда в клубе царила довольно домашняя атмосфера, Безверхий всегда был открыт для разговора.
– По итогам беседы вы уехали в "Асмарал" — московский клуб, которым владел иракский бизнесмен.
– Коллектив был неплохим, однако клуб не развивался. В финансовом плане мы уступали соперникам. Владельца видел не раз — специфический и эмоциональный человек. Но мне показалось, что к футболу он охладел. Сначала приезжал на игры, а потом потерял интерес. На клубе всё это отразилось.
– После сезона в "Асмарале" вы возвращаетесь в "Динамо", правда, выступаете за вторую команду. Там собралось выдающееся поколение: Шовковский, Гусин, Костюк, Шевченко.
– Из "Динамо" я уезжал во времена президентства Безверхого, а когда вернулся, клубом владел Григорий Суркис. Шевченко я очень хорошо запомнил. Парень в 16–17 лет на уровне Первой лиги совершал такие рейды! Хватал мяч и проходил полполя.
"Давайте деревянную скамейку оторвём и вынесем игрока за пределы поля"
– После "Динамо" вы дважды с перерывами пытались закрепиться в "Кривбассе", но всё закончилось крайне неудачно. Во время первой попытки в 1994-м вас заменили на 30-й минуте дебютного матча. В чём дело?
– В матче с "Днепром" сломал ногу. Делал подкат, ногу загнул под себя и носком вонзил в землю. В результате – перелом голеностопа. Вдобавок появились проблемы там, где их не ждали. На трибунах присутствовал Леонид Кучма. Все настолько были озабочены приёмом президента, что не обеспечили надлежащих условий для участников матча. Пожарную машину прислали, а скорой на стадионе не оказалось.
– Катастрофа.
– Я минут 10–15 лежал на поле. Даже носилки не организовали – их тоже не нашли. Забыл, кто судил, но запомнил другое. Очевидно, у арбитра был билет на поезд или самолёт, поэтому он начал меня подгонять: "Давайте деревянную скамейку оторвём с трибун и вынесем игрока на ней за пределы поля". Отвечаю ему: "Ты ничего получше не придумал?"
– Дождались врачей?
– Какие-то носилки всё-таки нашли. Старые брезентовые… Положили меня рядом со скамейкой запасных – я ещё там некоторое время провёл, пока приехала скорая помощь. Такое себе удовольствие – переживать всё это со сломанной ногой.
– Не лучше в плане игровой практики было и в СК "Николаев" Евгения Кучеревского, где вы оказались впоследствии.
– Набирал форму, но доверия со стороны тренеров не чувствовал. Не видел смысла сидеть – сыграл два матча и уехал.
– Через три года вы снова приехали в "Кривбасс", который теперь тренировал Олег Таран. Но на этот раз сыграли ещё меньше – 20 минут.
– Олег Анатольевич формировал новую команду, но я снова получил травму. До этого меня приглашали в Германию. Впрочем, я решил снова попробовать свои силы в Кривом Роге. Как оказалось, "Кривбасс" – не моя команда… Таран уверял, что рассчитывает на меня, будет строить новую команду.
– Всё разрушила травма?
– На тренировке один парень сделал подкат – врезался в колено. Оно опухло, долго не спадало. Таран подошёл с президентом и говорит: "У тебя травма. Понимаешь, мне нужны такие игроки, чтобы не ломались. Из железа, чтобы были". Спрашиваю: "Вы себя слышите? Я же от Германии отказался. В Украине сейчас вариантов не найду. Плюс травма не зависела от меня". Но что тут скажешь – собрался и уехал.
– Вторая часть вашей карьеры запомнилась частыми сменами команд. Почему нигде не смогли задержаться?
– Я сильно разочарован своей карьерой. Выбирал не те клубы, принял много ошибочных решений. Не реализовал себя даже на 50 процентов. Возможно, был недостаточно требовательным к себе. Всё началось с того отказа ехать на второй сбор с "Динамо-2". Одним словом, я недоволен своей футбольной жизнью. Анатолий Куксов, которого я считал своим футбольным отцом, тоже говорил мне, что я мог проявить себя гораздо лучше. Потенциал и возможности были. Но что уж жалеть. Очевидно, так и должно было случиться.
