"Если будешь кричать, то…" – и достает нож": Спиваковский об ограблении, Буряке и Гусейнове в бане, шоке Руди Феллера
Первая часть интервью "Футбол 24" с Михаилом Спиваковским. Автор и ведущий проекта "ТаТоТаке" подробно вспоминает период своего детства и юности. Откуда берет начало его любовь к футболу, театру, музыке? Как он попал в ведущие спортивные СМИ страны? И какие приключения пережил на колоритных улицах Одессы 90-х и 2000-х?
Все новости ЧМ-2026 в один клик.
"Я топил печь, спал возле нее на раскладушке"
– Мы долго планировали наш разговор, который несколько раз откладывался по разным причинам. А потом настал февральский февральский блекаут. Что для тебя было тяжелее всего в этом периоде и создавало наибольший дискомфорт?
– Скажу честно – вообще не хочу говорить о каком-то дискомфорте для себя. Есть люди, которым гораздо тяжелее и находящиеся в гораздо более тяжелых условиях. Всерьез говорить, что ты 2-3 часа должен пробыть с минимумом света – не тема для разговора.
Мы в нашем театре "Черный квадрат" с 2014 года после каждого представления перечисляем деньги: тогда – на медицинские нужды ВСУ в зоне АТО, сейчас – на любые ВСУ. Нам постоянно поступают запросы от разных подразделений. Люди просят не только починить автомобиль, но и просят элементарные вещи – генераторы, такмед, сухой душ. Когда после представления обращаешься к зрителю с просьбой задонатить дополнительно, просто автоматически представляешь себе, как этим людям сейчас там…
Интервью Михаила Спиваковского в видеоформате
Я себе понял, что человек – это такое существо, которое может пристроиться и привыкнуть абсолютно ко всему. Когда впервые идешь в бомбоубежище, ты в шоке. Видишь закрытые магазины, люди в панике на улицах. Это шок, но привыкаешь.
Дорогой мне человек из-за своих связей предупреждал дней за 5-7 до начала вторжения, что нужно ехать. Но не мог заставить себя, пока этот человек не попросил меня привезти ее подругу и домашних животных. Я сел за руль в пять утра и мы поехали на запад Украины. Проехал один населенный пункт за два часа до того, как его разнесло. Проехали мост на Житомир за три минуты до того, как его разнесло. Ты не можешь в первый момент поверить, что это с тобой происходит.
Когда совершил свою миссию, приехал в Ивано-Франковск и не знал, куда идти. Пошел в дом моего хорошего друга из театра Славы Никанорова. Его папа – художник, у них дом-мастерская, и там была температура пять градусов. Я остался, топил печь в течение первой недели, спал возле нее на раскладушке. А через две недели это стало для меня абсолютно нормальным, мне стало комфортно. То есть, привыкаешь ко всему.
В волонтерском центре
Никогда не думал, что можно жить в городе меньше Одессы или Киева. Но 2,5 месяца провел в Ивано-Франковске, мы работали в волонтерском центре Драмтеатра с детьми из семей беженцев. Играли в разные игры, делали актерские упражнения, я достал три настольных хоккея. Когда уезжали, они все плакали. Это была совсем другая жизнь, но ты к ней все равно пристроился.
Помню, как уехал с первой волонтерской миссией в Трускавец. Это как раз пик активных военных действий, когда захватывают регионы. Я приезжаю, а люди просто ходят по городу, будто вообще нет войны, улыбаются, с детьми. Столько было шока, выбившего тебя из зоны комфорта в первые недели войны, что сейчас жаловаться на какие-то проблемы, как минимум, цинично.
- Можно ли привыкнуть к ситуации, когда в следующую ночь в Telegram прилетает известие "Киев - спуск баллистики"?
– Я считаю, что можно. Честно, у меня иногда не хватает сил даже собраться. Есть такой рыбацкий стул – ставил его в тамбур, одевал пуховик и сидел там. Разве когда ребенок приезжал ко мне на 12 дней – все было очень серьезно. Мы клали его в ванную или уносили с собой, а он с утра даже не помнил, что что-то было. Показывали ему фотки: "Вот где ты спал в эту ночь".
Я хотел бы быть таким, как он, в этом смысле. Но, честно говоря, недалеко пошел, потому что максимум обычно на что меня хватает, это перекатиться на другую сторону кровати – на 40 сантиметров дальше от окна. Хотя рацио мне подсказывает: "Чувак, что ты делаешь? Это смешно" (Улыбается) . Не поступайте так!
– А можно ли когда-нибудь простить россиян за это?
– Суперпростой пример. На днях я общался со своими партнерами по сборной Украины по настольному хоккею. Это преимущественно мои ученики – ребятам по 20-25 лет. Когда мы очень часто ездили на международные турниры и, в принципе, у нас были хорошие отношения с российскими игроками. Это тянулось еще с 90-х. Там случались неадекваты, которым я не жал руку перед матчами (и после) из-за того, что они себе позволяли имперские посты на общей гостевой странице.
Был совершенно заклятый враг, приезжавший в Украину, его принимали, кормили, придавали крышу над головой, а он потом писал об "ущербной ментальности украинской нации" . Полный бред. Помню, предложил ему публично извиниться – он не извинился. После этого каждый матч против него превращался в зарубу. Это был 2017-18 год, в принципе уже началось. Матч мог ничего не решать в турнирном плане, но для меня становился самым важным за день. Слава Богу, я обычно у него выигрывал. Помню, как хором ему кричали "Слава Украине!"
Да, неадекваты случались, но в целом отношения были нормальные. Многие россияне с уважением относились ко мне лично, приглашали комментировать решающие стадии крупных турниров. Когда был чемпионат мира в России, я комментировал полуфинал и финал. Но сейчас у меня все контакты утрачены. Несколько человек писали – у меня нет сил ответить, даже если этот человек нормальный. Не могу себя вынудить. И точно знаю, что в международной федерации есть люди, которые хотели бы вернуть Россию в тусовку.
Говорю своим ребятам: "Представьте, что рано или поздно, когда это все закончится, их же вернут – это 100%". Они отвечают: "Мы себе этого не представляем". Мы с ними играли два или три финала чемпионатов мира и Европы. Теперь не представляем, как это будет – стоят пять украинских ребят и пять чуваков из оркостана. Дело не в том, чтобы пожимать руку – этого можно не делать. Сам факт нахождения в общем помещении – я не знаю, как это будет выглядеть. Даже людям неприкасающимся, которые просто пишут в личные: "Михаил, не подумайте, я не зетник. Я против этого всего" – не возникает никакого желания отвечать.
– А такие есть?
– Такие есть. Мы действительно с определенными людьми поддерживали отношения. С их стороны всегда было уважение. Однажды я приехал на турнир – Кубок Москвы, у меня тогда как раз родился ребенок. Вышел в плей-офф, а там пришлось играть против парня из Санкт-Петербурга. Он был на тот момент четвертьфиналистом чемпионата мира – это очень круто. В рейтинге находился гораздо выше, чем я. Герман Фокин его звали.
Перед началом турнира публично делает предложение своей девушке – двести игроков, организаторы… И вот мне с ним играть, а я на тот момент не выиграл у него ни одного матча в карьере. Были зарубы, но я все время проигрывал 3:4, 0:2... Впереди – серия четырех побед. У меня ноль побед, а надо выиграть четыре матча из условно семи.
Выхожу из раздевалки готовиться, а он стоит со своей девушкой. "Михаил, я извиняюсь. Она хотела бы взять у вас автограф, сфотографироваться". Я говорю: "Герман, из какого ляда? По сравнению со мной ты гораздо большая звезда". Фокин: "Она вас видела в сериале "Мажор". А я в душе не выгребаю, о чем идет речь. Как говорила одна актриса: "Деньги прожраны, а позор остался" (Улыбается) .
Это был 2013 год. Цекало ( российский продюсер – Футбол 24 ) причастен к Украине, они в Киеве снимали этот сериал. Я там играл врача скорой помощи – роль в минуту. Оказалось, что это суперпопулярный сериал, и вся эта молодежная тусса его смотрит. Мы сфоткались. Начинаем хоккейную серию.
Я проиграю два матча просто наголову. Но в какой-то момент вижу периферийным зрением, что она сидит у поляны и вместо того, чтобы на него смотреть, смотрит на меня. Понимаю, что и он это видит. Невероятным образом в серии произошел излом – я выиграл четыре матча подряд, прошел в следующий раунд, где уступил будущему чемпиону мира. Эта история о том, что отношения были очень теплые. Но сейчас их нет.
Чувак гомерически хохотал все две минуты. Потом говорит: Вообще, вас за такое надо подвесить за яйца к потолку.
– Что в твоей жизни появилось первым – музыка, футбол или кино?
– Музыка всегда была где-то вокруг… Если мы говорим об определенном перенасыщении футболом, которое 100 процентов есть в моем случае, то у меня там все выжжено. Вскользь подсознательно симпатизирую Черноморцу, но не до такого состояния, чтобы нервничать в дни матчей. Пожалуй, все потому, что футбол пришел в мою жизнь рано.
Помню, что с трех лет через решетку своей детской кровати смотрел вместе с папой "Футбольное обозрение". А в пять лет отец взял меня на стадион ЧМП. Это был матч Кубка УЕФА Черноморец – Вердер. Черноморец выиграл 2:1, а я еще не понимал уровень соперника. Ирония в том, что Вердер, возглавляемый Отто Рехагелем, был на первом месте в Бундеслиге. Черноморец под руководством Виктора Прокопенко был на шестнадцатом последнем месте в чемпионате СССР. Но выиграли 2:1 здесь, в Бремене уступили 2:3 и прошли дальше. А потом еще с Реалом боролись – 1:2, 0:0. В Одессе могли забивать победный мяч.
Проходит 15 лет. Стыковой матч Украина – Германия, Лобановский был тогда тренером. Я поднимался на пресс-конференцию вместе с Руди Феллером (а он играл в том Вердере). Нам подниматься три или четыре этажа лифтом, и я ему говорю: "I'm from Odessa. Maybe you remember Chornomorets?" Он такой: "Oh f*ck!" Мол, зачем ты мне это напоминаешь? (Улыбается) Я понял, что он это помнит, потому что для них поражение стало абсолютным шоком.
"Футбол пришел в мою жизнь очень рано"
В шесть лет, когда проходил чемпионат мира, я помню полностью все. Была такая газета "Вечерняя Одесса", редакция проводила конкурс с тремя вопросами. Я из трех вопросов угадал результат матча СССР – Франция (1:1). А отец мой сделал невероятный прогноз. Наряду с этим прогнозом можно поставить только прогноз отца Андрея Русола, когда тот угадал, что его сын забьет первый гол Украины на чемпионатах мира (коэффициент был 1-64). Мой отец предсказал, что первый мяч СССР забьет Павел Яковенко.
Так что я помню матчи, комментарий Коте Махарадзе. В садике меня поставили в угол за что-то. Как раз по телевизору шел матч и воспитательница сказала, что я могу возвращаться только когда наши забивают гол. А наши забили венграм целых шесть голов. Первый – на второй минуте, а второй – на четвертой. Мой первый крупный турнир – это 1986 год. Многие думают, что я лгу или преувеличиваю, когда говорю, что реально все это помню. А я очень хорошо помню.
– И поражение от Бельгии тоже?
– Конечно. Помню даже момент, когда узнал, что наши проиграли 3:4. Матч был ночью, его не показывали в прямом эфире. Я шел от остановки домой с папой или бабушкой и услышал, как люди на лавочке говорили, что по радио передали – наши проиграли. Никто не мог поверить в это. Мы потом смотрели матч в повторе, все знали, что счёт 3:4, но до конца не понимали, как такое может произойти. Это была реальная драма для всех. Потом последовали легенды, что нам два или три гола забили из офсайдов. Сейчас уже есть впечатление, что максимум один – и это не факт.
В плане музыки у меня нет никакой деятельности. Могу просто дома взять гитару, когда есть вдохновение, исполнить старую песню и выложить в Instagram из 41-го дубля какой-нибудь маленький кусочек. Это больше психологическая работа над своими блоками и зажимами. Потому что до того, как попал в театральную студию (и первые годы там), я был ужасно "деревянный", не мог нормально двигаться, для меня это был стресс невероятный. Слухи не было совершенно вообще. Я и сейчас не всюду могу попасть в ноту, но тогда это был кошмар. Поэтому работаю над собой "на преодоление".
– Расскажи о своих родителях. Чем они занимались? От отца ты, должно быть, взял любовь к футболу, а от матери?
– Раньше бы написали, что я рос в интеллигентно-пролетарской семье со всеми взлетами и падениями. Мои родители работали на известных в Одессе заводах "Прессмаш" и "Эпсилон". Мама родилась во Львове, где мой дедушка определенный период после войны работал на Львовской киностудии. Есть даже знаменитая семейная история, что актер Павел Кадочников, игравший в фильме "Подвиг разведчика" – очень известное советское пропагандистское, наверное, кино (я не смотрел) – одолжил у него 100 рублей и не отдал (Улыбается) .
Михаил и его родители
Благодаря маме в мою жизнь пришел театр. Это было очень случайно, но сейчас понимаю, что случай – второе имя Бога. Я перешел в новую школу благодаря маме – ее не устраивал уровень образования в первой школе. А когда родителей не устраивает уровень образования – они, как я шучу, портят вам детство. Оказался в очень "напонтированной" одесской гимназии (никаких претензий, очень благодарен всем учителям). Для меня это был стресс.
Проходила какая-то вечеринка у моего одноклассника Стасика, я сидел в самом отдаленном углу. Им было по 11 лет, мне – 10. И тут появилась пожилая женщина в саре, длинные седые волосы. Она вошла, всех разглядывая, и вдруг увидела меня. У нее запылали глаза и она сказала: "ТЫ!" – "Я?" – "Ты! Иди со мной". Я, как Рокфор на сыр, пошел за ней. Заходим в небольшую комнату, там какие-то лампады, полумрак. Она мне дает лист и говорит: "Читай за Майкла". Смотрю, а там сценарий мюзикла "Мэри Поппинс". Ну, я прочел. Она: "Ты тот, кого я все это время искала. Приходи в такой-то день, одиннадцать часов, в филармонию. У нас будет репетиция".
Я не собирался вообще никуда уходить. Но рассказал маме. В день перед тем мы пошли в гости, где остались на ночлег. Утром я делаю вид, что мне никуда не нужно, надеясь, что мама просто забудет. Уже 10:03, а туда ехать час. Мама: "Почему ты еще не оделся? Лестница один раз". Уехал. Захожу – сидят 40-50 детей от 6 до 17 лет.
Точно помню момент, когда понял, что должен остаться здесь. Там была девушка, игравшая роль Мэри Поппинс – Ирочка Полищук, а сейчас Ирина Ковальская, прима одесской музкомедии. Татьяна Лазаревна – так звали нашу руководительницу – говорит: "Ира, спой нам песню "Цветные сны". А хормейстра нет, никому подыграть. "Да пой а капелла". Эта Ира встает и начинает петь: "Все что было много лет назад…". Меня просто прибило нафиг. Искусство полностью меня в тот момент убило.
Та же руководительница театральной студии
А музыка вошла в мою жизнь по причастной к этой истории… Прошло лет четыре, мы нашли объявления о том, что на Одесской киностудии идет набор в некий глобальный проект. Там должны были сниматься – внимание! – Стефания Сандрелли и Клаудия Кардинале. Им было по 45-50 лет, но это невероятные звезды. А еще Зиновий Гердт и другие советские светила. Фильм должен был называться "Круиз. История любви". Искали мальчиков 14-15 лет.
Так что мы с моим другом Костей пошли на эту киностудию. У нас было собеседование с режиссером Абрамовым. Он сказал: "Есть задача для вас. Вы должны изучить любую английскую песню, прийти и показать мне номер, как вы ее поете и одновременно раздеваетесь". Если бы мне сейчас такое кто-то сказал – я бы подумал, что это пранк. А тогда мы очень ответственно к этому отнеслись.
Что делать? Я Ace of Base слушал по "Музыкальной почте". Еще смотрел "Песню года", знал Рафаэллу Кару, может Сабрину видел раз в жизни по телевизору. Нашел какое-то стихотворение Редьярда Киплинга – думаю, выучим под какую-нибудь мелодию. Приходит мой друг на следующий день: "Слушай, я такую прикольную песню услышал. Называется "Help". Давай ее выучим". Он врубает Beatles – Help, 1965 год.
Пафос песни очень лег в наше состояние. Во-первых, мы реально выглядели как люди, просящие помощи в этой ситуации. Во-вторых, нацепили на себя все лохмотья, которые были в бабушкином шкафу. Пришли к чуваку, не могу поверить, что мы это делали, но пели реально. Он: "Help!", я: "I need somebody!" И что-то начинаем снимать с себя. Чувак гомерически хохотал все две минуты. Потом говорит: "Вообще, вас за такое нужно подвесить за яйца к потолку. Но это действительно прикольно".
"Ты мне понравился, – сказал тет-а-тет. – Я хочу тебя взять на роль Микки. Но проблема в том, что главный претендент – Родион Газманов". А это сын – не хочу говорить кого. "Не обещаю, что ты получишь роль, – продолжает он. – Но я вам сделаю номер – просто выйдете на палубу и будете это петь". Потом проект однажды загнулся. Его сняли года через два. Там действительно был Родион Газманов, там действительно была какая-нибудь из итальянских актрис, там было все без нас. Но то, что я вынес из этой истории – своя невероятная любовь, уважение и музыкальный камертон в виде Beatles.
С Колином Бланстоуном, вокалистом The Zombies
У меня есть Beatles и есть музыка тех времен. Переслушав Beatles, начал собирать диски всех групп того времени. Тратил последние деньги. Помню, приехал в Италию на матч Парма – Кривбасс, имел с собой 20 или 25 баксов, так что пошел купил альбом группы Zombies – Odyssey & Oracle. А в 2008-м попал на живой концерт в Киеве. Перед выступлением побывал на пресс-конференции, где, пожалуй, единственный знал – кто эти люди, что они пели, какова их биография. Сфоткался с ними всеми. Один из самых счастливых дней моей жизни. То есть есть база, а потом начинаешь изучать разные эпохи музыки, понимая, что все это упирается корнями в 60-е.
"Я бы потанцевал с тобой"
– Первое интервью в своей карьере ты записал с легендарным Тимерланом Гусейновым. Как это было?
– В 1997 году я начал работать в газете "Спортивное Обозрение Футбол Плюс". Когда пришел, там была драматическая ситуация с кадрами, поэтому меня сразу взяли футбольным обозревателем. Заместитель редактора говорит: "В понедельник поедешь на базу Черноморца – будем презентовать тебе команде". Абсолютный шок. Мне 17 лет только исполнилось. Слава Богу, этого не произошло, но на следующей неделе я реально начал писать в главном спортивном издании Одессы "полосы" с отчетами матчей. Однажды пытался это перечитать – мне стало очень плохо. Это была максимальная графомания.
Позже пришлось учиться брать интервью. Тимерлан Гусейнов – наверное, самая сложная задача из всех. Он сам по себе интроверт, человек очень закрыт, немногословен. Я подошел после матча, у меня все дрожало, но как-то выжал из себя: "Тимерлан, я из газеты. Хотел бы взять у вас интервью". Он тоже выжал: "Приходи завтра на базу".
Я пришел на базу. Некоторое время не мог войти – стыдился. В конце концов захожу. За входом маленький домик – баня. Там стоит Леонид Буряк в полотенце. Кроме полотенца на нем ничего не было. Здесь я уже совершенно смутился. Осторожно сел на лавочку. На крыльцо этой баньки выходит Тимерлан – видит меня, подходит. С его шикарной шевелюры стекает вода. Он в спортивных трусах и может в каких-нибудь вьетнамках.
Начинаем. Я с блокнотиком, у меня там все вопросы. Разговор не льется, все с невероятным скрипом. Чуть ли не пассатижами вытаскивал из него ответы. Был только один момент, когда он очень искренне ответил, и я запомнил на всю жизнь. В конце была анкета, спрашиваю: "Любимое ваше блюдо?" И он такой: "О-о-о, пельмени я люблю" (Улыбается) . Это был момент нашей максимальной синергии, коннекта.
Затем, после матча, подхожу снова: "Хочу показать вам интервью. Хотите его прочесть?" Он: "Зачем? Оно все равно нигде не получится". Оно вышло в этой газете, а впоследствии я его еще отправил в киевскую "Спортивную газету" и даже перевел на украинский язык. Сидел две ночи над переводом. Позже в каких-нибудь экстремальных ситуациях он давал мне комментарии. В принципе, к Тимерлану Рустамовичу – полное уважение. Он – хороший человек, просто действительно очень закрыт.
– Он до сих пор живет в Одессе или где-нибудь под Одессой?
– В те времена Гусейнов жил там, где и я – в микрорайоне Таирова. Я очень часто, когда шел на остановку, видел, как он направляется в клубный автобус Черноморца. Наши дома были на расстоянии пяти минут ходьбы. Обычная девятиэтажка. Так было раньше, по крайней мере.
– Жила в Одессе и другая легендарная персона – рэкетир Виктор Куливар "Карабас"…
– Я, конечно, слышал о нем. Его убили. Но более громкая история с убийством Аркадия Табачника, бывшего президентом и владельцем команды БИПА-Мода. Его убили во время пробежки возле так называемого Тещиного моста. Насчет господина "Карабаса" было много слухов – кто причастен к этому. Говорили, что он не смог найти общий язык с тогдашними властями в Одессе. Не могу комментировать профессионально, потому что был очень далек от этого. Но когда это произошло, весь город гудел: "Убили Карабаса, убили Карабаса…"
– Твой мир совсем не пересекался с криминалом?
– Не думаю, что из этого интервью можно построить фабулу для продолжения приключений Мишки Япончика (Улыбается) . Каждый день где-то из класса шестого у меня был плотный график: театральная студия, три года занимался теннисом, за школьную команду играл в "Что? Где? Когда?". Каждый день был настолько расписан, что я с утра ехал и достаточно поздно возвращался домой. Передвигался по городу самостоятельно с очень малых лет. К счастью, как-то меня особо ничего не задело.
Но была одна травматическая история, которую я никогда не рассказывал. Меня пытались дважды или трижды взять на гоп-стоп, один раз – результативно. Сначала – прямо на Дерибасовской, в центре города, посреди белого дня. Было много людей, я устроил кипей и чувак просто отклеился от меня.
А очень неприятная история произошла, когда я шел на репетицию в Дом офицеров. Был такой театр, который назывался "Голубые дороги" или что-то такое, странное название. Это недалеко от вокзала. Восемнадцать лет мне было тогда. У меня был маленький плеер Sony, который купил за гонорары. На проигрывателе была кнопка с дополнительным басом. Вставлял кассету группы Sex Pistols – The Great Rock'n'Roll Swindle, прибавлял басу, шел и слушал. Находился в своей вселенной.
Пиваковые эпохи результативного гоп-стопа
Подходит ко мне чувак и начинает какой-то разговор. Я так вежливо отвечаю. И просто в один момент он говорит: "А сейчас ты отдаешь мне эту штуку. Если будешь здесь взывать, то…" – и достает нож. Ситуация – супернеприятная. Я уже почти дошел до театра. Помню, был один момент, когда, вероятно, можно было что-нибудь сделать. Шел человек в этот театр, поздоровался со мной, и я мог наверняка что-то сказать, но не нашел в себе смелости.
Кончилось тем, что я даже не помню, достал ли оттуда кассету. Просто отдал ему этот проигрыватель. Точно помню, что это был день открытия чемпионата мира-1998. Играли Бразилия – Шотландия. В ужасном состоянии просто сел на троллейбус и уехал домой. Этот плеер не стоил всех денег мира, но сам факт случившегося унижения – на меня очень повлиял. На следующий день из отложенных денег снова купил себе такой же плеер в одесском ЦУМе, но эта история запечатлелась в памяти.
Самое интересное, что есть продолжение! Прошел определенный период. Я уже был немного известен в Одессе, потому что ходил на все соревнования, писал о них. Снова шел в том же районе, потому что там располагался стадион СКА, в зале которого играли все наши волейбольные и футзальные команды. Направлялся на игру Дженестры или Локомотива и примерно в том же месте ко мне подходит тот самый чувак. А с другой стороны идет одесский болельщик Витя. Он еще так прикольно говорил: "Ми-ми-мишенька, привет!" Я жму ему руку. И этот со стороны: "Добрый день". Я его узнаю и отвечаю: "С вами мы уже где-то виделись и больше не хотелось бы". Он оценил контекст и удалился.
Я и мои друзья – мы были интеллигентны, нечасто в какие-то истории попадали. Случился случай на фестивале Ганькевича – рок-музыканта, который, к сожалению, рано ушел из жизни. Каждый год проходил огромный концерт на Муниципальной площади, по факту – на Приморском бульваре. Приезжал "Сплин" и все эти группы. Мы с друзьями пошли туда. А там – вся Одесса всех слоев.
И вот ситуация. У моего друга из кармана выпала одна гривна – тогда это были деньги! Какой-то чувак рядом с голубой компании берет себе эту гривну в карман. "Эй, – говорю ему, – верни деньги моему другу". Чувак такой: "Какие деньги?" – "Ты взял только что рубль у него". – "Может взял, а может не взял". И так смотрит на меня. Я поднимаюсь и думаю: "А что дальше делать, собственно говоря?" Я не знаю, что делать дальше. Драться? Мы никогда этим не занимались. И такая ситуация, что нужно что-то делать, а что делать – непонятно. Мои друзья тоже так смотрят. Ну, рубль жалко, но и мы сюда не за этим пришли.
Проходит минут десять и начинается массовая драка. Эти чуваки кого гамселят, их кто гамселить. Мы такие: "О, рубль – еще не самое плохое, что с нами могло сегодня произойти" (Улыбается) .
А еще был период, когда мне исполнилось 22-23 года. Мы ездили в Черемушки, такой район в Одессе, где функционировал караоке-бар "Золотой фазан". Там всегда были какие-то компании, "Владимирский централ", "А ну давай-ка, брат, налей". У нас была фишка, которая срабатывала всегда. Иногда я, чаще мой друг Артем Петросян заказывал Синатру – My Way. Сказать, что мы суперпели – точно нет. Но это был тот случай, когда люди поют душой. Артём так вкладывался в каждую ноту! Все эти компашки кривились, а когда он брал последнюю ноту – тянул ее секунд 20. После этого чаще всего они расплачивались и уходили, а мы оставались сами. Но у меня всегда было подсознательное чувство, что однажды возникнет конфликт.
И вот мы сидим за столом с нашими подругами. Я приезжал из Киева, собирал всех своих друзей, набивалась полная машина, работал у них "на развозке" (Улыбается) . В одну из девушек я был безумно влюблен на протяжении нескольких лет. Было понимание, что ничего не получится, потому что я слишком мощно влез во френд-зону – уже никаких шансов вылезти. В какой-то момент стал ее знакомить со всеми своими друзьями – просто хотел, чтобы она была счастлива.
Итак, сидим, и подходит какой-то чувак из той компании, которая "Владимирский централ" и так далее. "А можно пригласить даму на танец?" Мне не нужно было смотреть на девушек, чтобы понять: они не хотят. "Спасибо, мы не танцуем", – отвечают. Он проявляет настойчивость: "А почему не танцуете? Ммм?" Понимаю – это такой момент, когда нужно как-то защитить. Говорю: "Слушайте, здесь только мы танцуем. Дамы у нас не танцуют". Чувак так смотрит на меня: "То есть ты танцуешь?" – "Почему вас это интересует? Вы хотите со мной потанцевать?" Он: "Я бы потанцевал с тобой".
И видно, что это не "та самая тема", о которой кто-то думает, а просто какая-то шняга непонятна. Сохраняю самоконтроль: "Охотно, давайте потанцуем". Мы идем, там какой-то медляк. Для меня это актерское упражнение, а чувак очень был злой. Начинаем танцевать и улыбаемся друг другу улыбкой на грани. Он сжимает мою руку изо всех сил – чувак лет 35-40. И я ему сжимаю руку. С приклеенными улыбками мы минутки полтора повалились и все. Увидел, что эта девушка с благодарностью посмотрела на меня. Для меня этого было достаточно.
"Там были наркоманы, сутенеры, кто угодно. На некоторых фотках стояли кресты – человека уже нет, его убрали, ликвидировали"
– В 1998-м тебя приглашают в газету "Команда" – это топ-уровень того времени. Чувствовал ли ты себя суперзвездой и какими были зарплаты в ведущем спортивном медиа страны?
– Я не могу сказать, что меня кто-то приглашал в "Команду". Просто начал посылать им какие-то материалчики, интервью. В Одессе была газета, ее видели в Киеве, мы однажды приехали познакомиться. Нам сказали: "Ребята – топ. Присылайте все, что можно". И я это делал. У меня был ритуал: каждый день по дороге в университет на пары я покупал в киоске "Команду" и "Спорт-Экспресс". Для меня было важно, чтобы каждый день печатались хотя бы маленькие мои заметки.
Были резиденты, которые имели право в первую ночь на написание отчетов Черноморца, баскетбольных клубов. Потом футбольную часть отдали мне, хотя долгое время я был больше экспертом по баскетболу. Писал об одесских командах, брал интервью у тренеров сборных, несколько раз записывал Майка Фрателло. Объем эксклюзива, который я делал – огромный. Отправлял в редакцию даже факсом, иногда по телефону надиктовывал, как это было с донецким изданием "Спортарена".
Заработок? В одесской газете, где я работал первые полтора года, мы не получали зарплату вообще. Просто писали на обнаженном энтузиазме. Однажды мне дали 50 долларов – я был в шоке. Затем брал количеством – было издание "Коммерсант юга", которое имело приложение "Баскетбол юга". Еженедельно его полностью наполнял – четыре "полосы". Работал в "Команде", присылал новинки в "Спорт-Экспресс". Ежегодно заезжал в Москву забирать гонорар. А деньги из "Команды" чаще всего приходили почтовым переводом, как и из "Спортарены".
Когда я переезжал в Киев, я уже был главным редактором одесского "Время спорта". В хорошие месяцы, а еще работал репортером на одесском телевидении, где имел оклад 100-120 долларов, из всех источников набегало в сумме 200-250 долларов.
Поэтому, когда поступило предложение от Эдуарда Липовецкого переехать в "Спорт-Экспресс", он так и сказал: "Я тебе сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться". И я подумал: нужно это делать. Мне было почти 25. Одобрил решение, о котором совершенно не жалею. Понимал, что в Одессе выше определенного уровня не поднимешься. Одно время работал еще и в пресс-службе Черноморца. Это тоже было некое "удовольствие". Идешь раз в месяц в Имексбанк, сидишь и ждешь весь день – выйдет ли к тебе человек с деньгами или нет. Унизительная трата времени. А "Спорт-Экспресс" – это был другой уровень.
Эдуард Липовецкий
– Расскажи, как ты уже в статусе автора "Спорт-Экспресса" влетел на "Мазде" в приключение с вооруженным чуваком…
– Тарантиновская ситуация. Я приехал в Одессу, встретился со своей девушкой. Пришел мой друг Женя – мы с ним как раз начинали играть в музыкальной группе "Ошибка Нострадамуса". Едем по центру города и вижу, что слева, перпендикулярно, из переулка вылетает большая машина – Toyota Prado. Понимаю: если начну тормозить, он может в меня влететь. У меня тогда такой темперамент был – все же я был моложе, между сделать быстрее и медленнее всегда выбирал первый вариант. Чтобы опередить его, жму на газ. А он реально не сбрасывает скорость. Выходит, что со своей позиции я избежал ДТП, а с его позиции – наверное, "подрезал". С крутыми ребятами так нельзя.
– Но ты, умудренный горьким опытом гоп-стопа, решаешь не останавливаться?
– Я о гоп-стопе меньше всего думал в этот момент. Ольгиевский спуск, мы должны ехать по крутой траектории вниз – на улицу Фрунзе (сейчас Балковская). Мчусь по спуску на хорошей скорости, а он начинает мне фигачить дальним светом. Уже полумрак. Чтобы не эскалировать ситуацию, я немного притормаживаю. "Тойота" меня объезжает и становится наперерез – классика. Помню, я не заглушил мотор – это оказалось очень важно для всего, что произошло потом.
Сидим, все молчат. Непонятно, чем это кончится. А мы в крайней левой полосе – односторонняя, слева бордюр, а справа машины. Дальше все – как в глупом кино. Открывается дверь этой "Тойоты". Выбегает парень. Причем он так это сделал – я бы снял его в фильме! Спрыгивает с "Прадо", у него светлые волосы, спортивная куртка, кепка. И он просто тупо подходит к "Мазде", достает ствол и нацеливает на лобовуху.
Молчание в салоне стало материальным, как сладкая вата (Улыбается) . Сидим в полном шоке. Парень подходит к водительской двери и показывает мне стволом – давай, выходи. Понимаю: если я сейчас выйду, то человек со стволом заставит меня делать все что угодно.
– Или колени прострелить, например…
– Ну, не знаю. Показываю ему, что сейчас выйду. На автомате, хотя коробка была механической, стараюсь вроде бы заглушить машину. А на самом деле выжимаю из нейтралки вторую передачу, газаю, прыгаю на бордюр налево, потому что нет других путей, и ужух-х – вылетаю! А он перед тем получил телефон – наверное, хотел записать номер или кого-то набрать. Еще пытался вдогонку ударить ногой по багажнику – промахивается, падает на спину. Вижу в левом зеркале, как встает и бросается в свою "Тойоту".
На заднем сиденье – восковые фигуры мадам Тюссо. Я заезжаю в какой-нибудь райончик, начинаю там петлять, максимально сбиваю следы. В моей голове он где-то едет за мной. Через какие-то дворы я довез девушку, потом высадил своего друга. Возвращаюсь домой по необычной дороге.
Ситуация такова: у меня автобус в 5:30 утра, а моим родителям оставаться с этой машиной. Потому мы просто пошли в ментовку, написали заявление. Нам показывали картотеку, чтобы я узнал этого чувака. Конечно, я никого не нашел – там были наркоманы, сутенеры, кто угодно. На некоторых фотках стояли кресты – человека уже нет, его убрали, ликвидировали.
Еще где-то неделю меня подтрунивало. Проходит 2-3 недели. Мой друг Женя, работавший в порту, пишет мне в ICQ ("аську"!): "Я сегодня видел нашего ободчика". – "Кого?" – "Ну этого чувака, короче. Это водитель директора порта". Насколько я понимаю, там была какая наркоманская история – чувак ударял по этой теме. Наверное, он находился немного под влиянием препаратов, потому что нормальный человек так не делает. Запомнилось на всю жизнь.
*Продолжение следует.
**Все фото предоставлены Михаилом Спиваковским или взяты из его Facebook
