"Иностранцы не понимают, как можно голыми руками остановить танк": вратарь из Гонконга вместе с Зозулей делает пожертвование в пользу Украины
Интервью Любомира Кузьмяка с Алексеем Шлякотиным. Воспитанник киевского "Динамо" выступал за польские клубы "Корона" и "Заглембе", а в последние годы привязался к экзотическому чемпионату Гонконга.
Все инсайды о звездах сборной Украины.
Он уже много лет живет за пределами Украины и большую часть своей футбольной карьеры провел не в местных командах. Алексей Шлякотин прошел все ступени в школе киевского "Динамо" и пытался закрепиться в одесском "Черноморце". Несмотря на это, раскрылся он только в Польше и Гонконге. И до 24 февраля собирался связать свою жизнь не с Украиной. Как признается сам 32-летний голкипер, теперь задумывается. Возможно, придется вернуться.
Родину Шлякотина отделяют тысячи километров, однако сердцем, мыслями, а также своими усилиями и финансами он здесь, вместе с нами.
"Зозуле доверяю, как самому себе"
– Алексей, вы являетесь своего рода нашим представителем в Гонконге в контексте сбора средств на нужды Украины и объединили свои усилия с Романом Зозулей. Одна из последних поставок – две машины скорой помощи и другое медицинское оборудование. Кто и за что отвечает в этом сотрудничестве "Гонконг – Испания"?
– Мы с Ромчиком плодотворно сотрудничаем – он нашел две машины "скорой" и аптечки, за которые я заплатил. Рома проделал огромную работу: поиск товаров, процесс закупки, логистика. С моей стороны была оказана лишь финансовая помощь. Роман – красавец, не представляю, в каком режиме он сейчас работает. В его голове море информации и забот – честь ему и хвала. Что касается моей роли, то я занимаюсь сбором средств – в Гонконге много людей хотят помочь Украине.
– С Зозулей вы называете друг друга "братьями". Вас связывает очень давняя дружба?
– Мы познакомились в школе "Динамо". Нам было по восемь лет, это было очень давно. Зозуля пришел туда чуть раньше, я – позже. Однако мы дружим с самого раннего детства.
– Роман – это уникальная личность, которая соединила в себе безумный патриотизм, искренность и самоотверженность. Он всегда таким был?
– Да, всё, что вы назвали, – чистая правда. Это человек, который вообще не изменился. Как бы это ни звучало, но уже в 8–9 лет все знали, кто такой Зозуля. Это капитан, лидер, вожак, личность с характером, которая поведет за собой в огонь и вообще куда угодно. Человек с большой буквы.
– Ваше гуманитарное сотрудничество началось относительно недавно?
– Когда 24 февраля началось это безумие, я стал перечислять средства на официальные государственные счета. Многие из моих друзей служат и в ВСУ, и в территориальной обороне, а ещё занимаются волонтерством. Я с ними в тесном контакте – в какой-то момент пришло понимание, что на официальные ресурсы направляются большие средства. Зато ребята, которым уже сегодня нужны бронежилеты, каски, аптечки, вынуждены ждать, к ним не всегда доходит своевременная помощь.
Ничего необычного, просто это невозможно сделать оперативно. Поэтому я изменил свою тактику – начал целенаправленно помогать конкретным людям. Прежде всего я позвонил двум друзьям: Роману Зозуле, которому доверяю, как самому себе, и моей подруге-волонтерше Оресте Брит. С этого всё и началось.
"Мне написал незнакомый мужчина: "Алексей, я хочу помочь"
– Недавно вы писали, что потрясены поддержкой жителей Гонконга.
– Я живу в Гонконге 6 лет и знаю, какие здесь душевные люди. Для меня не стало откровением то, что местные бросились нам помогать. Зато в каких масштабах! Вот этого я точно не ожидал. Одно дело, когда откликнулись друзья – в первые дни я получил сотню сообщений с вопросами, чем они могут быть полезны и в чём мы нуждаемся. А потом началась лавина сообщений от незнакомых людей. Все они стремились нам помочь.
– Вы упоминали о незнакомце, который решил перечислить определенную сумму денег.
– В начале марта в Facebook мне написал незнакомый мужчина – мистер Лам: "Алексей, я хочу помочь. Я выделил 10 тысяч гонконгских долларов (это примерно 40 тысяч гривен), но хочу передать их не в общий фонд, а направить конкретным людям. Знаете ли вы таких, кто в этом нуждается?"
В то время бомбили Чернигов, и я узнал о беде моих знакомых — девушки с мамой. Их дом полностью разрушили, и они остались без денег просто на улице. Я рассказал мистеру Ламу об этой семье, и мы мгновенно перечислили деньги в Чернигов. На самом деле такие случаи не единичны — по схожему сценарию мы провели ещё 3–4 целевые финансовые операции. И каждый раз средства предоставляли незнакомые мне люди из Гонконга. Я их даже в глаза не видел.
– В Гонконге вас знают прежде всего как украинского футболиста?
– Едва ли не в первый день российского вторжения я дал интервью чуть ли не всем возможным местным СМИ. Наверное, из-за этого гонконгцы писали мне. Казалось бы, где Гонконг, а где Украина? Тысячи километров. Зато как от души и с открытым сердцем они помогают нам материально. Я уже не говорю о бесчисленных сообщениях с теплыми и отзывчивыми словами. Вот и думай – кто здесь брат, а кто – нет. Такие моменты показывают настоящую человечность.
– Фантастическим образом проявили себя наши другие братья – поляки. Это хорошо знакомая вам страна, но разве не удивила вас тотальная поддержка Польши во всех возможных направлениях: гуманитарном, дипломатическом и военном?
– Совсем нет. Я прожил в Польше 5 лет и прекрасно знаю, что это за люди. Возможно, удивление вызвали лишь сами масштабы. Глобальность этой поддержки. Хотя это и ожидаемо – поляки одними из первых начали звонить мне с предложениями предоставить жилье моим знакомым-украинцам. Просто красавцы, что тут скажешь. У них к России тоже своеобразное отношение: они помнят Смоленск и другие истории, связанные с Россией.
– Когда-то вы работали под руководством Мацея Щенсны, отца Войцеха, вратаря "Ювентуса". Войцех в составе сборной Польши выразил категорическую позицию относительно предстоящего матча с Россией в плей-офф за выход на ЧМ. Только после этого мир начал осуждать агрессора в спортивной сфере.
– Нет, я не общался с Мацеем на эту тему. Однако я знаю его человеческие ценности и порядочность этой семьи. Думаю, у отца такая же позиция, как у Войцеха. Я не удивлен их поступком.
"Это не один Путин, не только армия. Они — пропавшие люди"
– Когда иностранцы узнают, что вы из Украины, это вызывает у них особую реакцию?
– Здесь все шокированы тем, как ведут себя украинцы. Ты не способен объяснить человеку, как можно голыми руками остановить танк. Как на БТР можно идти без оружия. Они не понимают – в голову это не укладывается. Как ответить на вопрос "А какая мотивация у людей?" Как можно мотивировать человека лечь под танк. Такой народ, такой характер. Когда приходят забирать твоё, когда приходят убивать, грабить, насиловать – никто не сдаётся. За рубежом все единодушны — такой воли и такого характера они никогда раньше не видели.
– Вспомните, при каких обстоятельствах вы узнали о беде на Родине.
– Фактически я узнал об этом раньше, чем на Родине. У нас разница во времени – 5 часов. Ваши 5 утра — это мои 10:00. 24 февраля я спокойно приготовил себе завтрак, включил компьютер, собрался почитать новости. Открыл YouTube и увидел пресс-конференцию этого… маленького "лысого" человечка. Где он чуть ли не открыто объявил войну в прямом эфире. Тогда же я заметил, что на украинских веб-камерах начинают появляться какие-то бомбардировки, вспышки. Мгновенно позвонил родителям, которые живут в Киеве. На звонок они не отвечали.
– Ощущение неизвестности сложно описать словами?
– Родители не выходили на связь 5 часов. Они ещё и живут рядом с Подолом. А я вижу, что там какая-то бомба разорвалась. Эти 5 часов – это просто… Я никому не пожелаю такого. Наконец, спустя некоторое время мы пообщались, и родители рассказали о своём намерении уехать в Бучу и там спрятаться, мол, за городом будет спокойнее, чем в Киеве во время бомбардировок. С трудом убедил их не делать этого.
– Какой-то период детства вы провели в Буче?
– Я родился в Киеве, но потом мы переехали в Бучу. Первые пять классов учился там. В Буче у меня остались друзья – поэтому обо всех зверствах, потрясших мир, я знал с самого начала. Я не могу передать эмоции, которые испытываешь, когда видишь те улицы, по которым ты ходил тысячи раз. А там сейчас лежат мертвые люди со связанными руками. Внутри всё переворачивается. Человека сбросили с шестого этажа только за то, что он отказался встать перед ними на колени. Ужас…
– Эти люди пришли "освобождать" русскоязычных от "нацистов".
– Я с вами сейчас общаюсь на русском, вы – на украинском. У нас хоть одна проблема возникла? О нацистах или притеснениях русскоязычных можно рассказывать где-нибудь там, в Уссурийске. Я – русскоязычный, хорошо говорю на украинском, хотя начал изучать его только в школе. Пять лет я провёл в Польше, владею этим языком так же, как и русским, и английским. На польском я говорю ежедневно. Если я сейчас попытаюсь говорить на украинском, то в моей речи будут польские слова — мне не хватает постоянной практики общения. Я этого не терплю, ненавижу суржик, это режет слух.
Язык — это способ коммуникации. Если бы дело было в принципе, я без проблем мог бы перейти на украинский язык, просто мне пришлось бы больше контролировать себя и задумываться над словами. А все эти притеснения — это бред, ерунда. В детстве Киев был абсолютно русскоязычным городом. Потом это начало меняться.
– Футбол дал возможность путешествовать по всей стране. Вам, русскоговорящему, где-то было некомфортно?
– Я объездил Украину вдоль и поперек ещё во времена ДЮФЛ. Ни разу в жизни ни у меня, ни у моих знакомых не возникало проблем. Даже намека на это. Возможно, эта ерунда хорошо звучит в политических кабинетах. Но не в реальной жизни. Языковые манипуляции начались в 2004-м, в ходе предвыборной кампании начали настраивать людей друг против друга. Это всё искусственно. Они говорят, что пришли спасать нас, русскоязычных. Вы видели интервью с этими людьми? Это от них русский язык нужно спасать! Они же не умеют по-русски разговаривать. Кто кого должен спасать? Вы Кадырова слышали?
– Дон-дон.
– Они же не знают русского! Это сюрреализм! Сейчас ситуация изменится. У людей возникла ненависть ко всему русскому – и это логично. Они сделали это сами, своими руками. Как они общаются с родителями? Суцильная ругань. А жены на это: "Изнасиловал? Ой, хахаха". Это не один Путин, не только армия. Они пропали.
"Испытывал необычные эмоции — хочется плакать, но слезы как будто закончились"
– В первые дни войны я отправлял правдивую информацию бывшим футболистам сборной Украины, проживающим в России. Получил лишь один ответ, в котором автор пытался выглядеть адекватным. У вас были попытки достучаться до российской параллельной реальности?
– Я не люблю зря тратить время. Население России чётко делится на две категории: люди и шваль. Так вот, людям не нужно никакого просвещения – они всё знают и всё понимают. У них есть мозги. И какая-то совесть. А со швалью разговаривать и пытаться убедить, что ваша армия здесь убивает и насилует – а какой в этом смысл? Сейчас есть вещи поважнее, чем убеждать безмозглую биомассу. Это не наши заботы после стольких дней войны. Ты нажимаешь две кнопки в интернете и видишь полную картину. При условии, что читать умеешь. Но, судя по всему, интернет туда не дошел.
– И всё же вы знаете людей оттуда?
– В моем окружении россияне – это преимущественно люди, проживающие за границей. Впрочем, есть и такие, которые сейчас находятся в России. В первые дни войны все они написали мне и позвонили. Многие из них присылали деньги. На их средства, в том числе, мы приобрели помощь для "Азова" и Николаева. Человек живёт в Москве, но финансово помогает "Азову". Как я могу сказать о них что-то плохое?
– Украинцы едины не только в борьбе с агрессором, но и в восхищении воинами, которые защищают для нас небо. Вы почувствовали какие-то личные изменения в контексте патриотизма и самосознания?
– Я уехал из Украины 13 или 14 лет назад. На вопрос "почему" у меня однозначный ответ – "политика". Мне всегда казалось, что Украина – это фантастическая страна. Её потенциал – это люди, это наша земля. Я обожаю Киев, Одессу, Львов, наши города и наших людей. Таких людей, как у нас, нет нигде. Чётко говорю – нигде. Сейчас все в восторге и могут наблюдать за событиями в Украине, как за онлайн-сериалом. Им кажется, что это не украинцы, а какие-то супергерои. А я же это и раньше знал. Я давно за границей, я немало объездил. И есть с чем сравнить. Без слёз смотреть на героизм украинцев просто невозможно.
– За два месяца войны вы много плакали?
– Я вообще не плачу. Не знаю, что должно случиться, чтобы я заплакал. Однако первые 7–10 дней этой войны я просто рыдал круглосуточно. Целыми днями. Потом начал испытывать необычные эмоции – плакать хочется, но слёзы как будто закончились. Не знаю, как это объяснить. Больно смотреть на страну. Когда детей насилуют на глазах у родителей. Когда убивают родителей на глазах у детей. Как к этому можно относиться?
"Сейчас Украина — это бренд во всём мире"
– У вас в Гонконге бизнес и активная футбольная карьера. Задумывались ли вы о возвращении в Украину?
– Сейчас всё меняется – честно говоря, я не знаю. До 24 февраля не планировал возвращаться. В Гонконге у меня своя детская школа, бренд вратарских перчаток. Не на что жаловаться. Здесь очень непросто, есть своя специфика. Впрочем, если у тебя голова на плечах, то открываешь для себя огромные возможности.
– Ваш футбольный сезон прерван?
– Последний матч я сыграл 2 января. После этого нас закрыли на локдаун из-за ковида – он продолжается до сих пор. Чемпионат Гонконга отменили, а новый начнётся в июле-августе. Все футбольные поля закрыты, нет даже тренировок.
– Шесть лет назад жизнь в новой стране начиналась для вас непросто?
– Я приехал сюда и вообще никого не знал и ничего не знал, но Гонконг даёт новые возможности. Здесь всё зависит от тебя. Если ты знаешь, что делаешь, и умеешь работать – у тебя всё будет хорошо. Очень хотелось бы, чтобы в Украине у людей были такие же возможности. Наши люди, как никто другой, заслуживают того, чтобы жить хорошо. И то, что они сейчас делают, — это невозможное. Мы понимаем, сколько миллионов жизней сейчас разрушено. Нет ни одного украинца, у которого сейчас все в порядке. Они заслуживают того, чтобы жить в прекрасной стране. Эту ситуацию нужно использовать как трамплин. Если политики этого не сделают, значит, все, конец. Сейчас Украина — это бренд во всем мире. Самый большой из всех. Украина получает бескорыстную помощь со всего мира. Поэтому нужно этим воспользоваться.
– Вы верите в наш успех в борьбе с агрессором?
– Да, конечно. Мне кажется, что после нашей победы у Украины появится такой шанс, которого никогда не было. И я всей душой желаю, чтобы наши политики его не упустили. Вы помните 2004 год? А 2014-й? Весь мир нами восхищался. Эти два шанса не были такими глобальными, как будет третий. Что наши политики сделали тогда? Вместо того, чтобы на этой волне вывести государство туда, где оно должно быть – на передовой уровень в Европе, произошло обратное.
Сужу по себе. Когда я задумывался над тем, где хочу строить своё будущее, я выбрал не Украину. К сожалению, не видел здесь перспектив. Поэтому я сейчас в Китае, где эти перспективы есть. Однако я не теряю надежды на то, что украинцы получат то, чего заслуживают, и будут жить в счастливой стране.
