"Х*йло? Его свои съедят заживо": как наш легионер польской "Краковии" спасает украинских беженцев, или Куда стремится сердце
Откровенное интервью "Футбол 24" с Алексеем Дитятьевым, украинским легионером в польской Экстракласе. Пока его родная Новая Каховка – находится под временной оккупацией, он не сидит, сложив руки.
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
"Лёху нужно вызвать — и он постарается помочь"
– В воскресенье "Краковия" проиграла "Гурнику", а я не нашел в заявке вашей фамилии. На какой план отошел для вас футбол?
– Конечно, отошёл даже не на второй, а на пятый план. Тем не менее, нужно работать. Всем, у кого есть возможность, нужно работать, потому что у всей Украины такой возможности сейчас нет. Если я брошу работу, то не смогу помогать родным и друзьям, которые остро нуждаются в этой помощи.
– К сожалению, уже традиционный для каждого украинца вопрос: как для вас начался 24 февраля?
– В половине пятого утра меня разбудила жена. Я вообще не понял, что происходит. Как будто какой-то страшный сон. Начали звонить родственникам. Что могу сказать… Жизнь разделилась на "до" и "после" 24 февраля. Этот страшный сон продолжается до сих пор.
Наши родные — в Новой Каховке. Мамы, отчимы, бабушки, дедушки. С первого дня город — оккупирован. Были проблемы с поставками продуктов, всё закрылось, все боялись. Сейчас более-менее всё налаживается, но, тем не менее, хватает "предпринимателей", которые пользуются этой ситуацией и завышают цены на продукты до абсурда. Много таких случаев. Они такие же мародёры, как и те, кто разграбляет товары из разбомблённых магазинов.
Я связывался с несколькими порядочными предпринимателями, у которых есть магазины в Новой Каховке. Они исчерпывают свои запасы, продукты имеют свойство заканчиваться. Не знаю, как будет дальше. Надеюсь, проблема решится как можно скорее. Не работают карты, не работают банки. Огромные очереди… Ну, вы понимаете.
– Новая Каховка несколько дней подряд выходит на многотысячные акции протеста под украинскими флагами. Сообщалось, что в понедельник российские оккупанты убили одного из митингующих. Какие новости сейчас?
– Честно говоря, приятно удивляет, что вышел практически весь город. Прошли по всем улицам, скандировали лозунги за Украину, призывали оккупантов убираться прочь. Думаю, враг почувствовал, насколько ему здесь не рады. Остановит ли это его? Не знаю.
Несмотря ни на что, нужно находить какие-то плюсы. Для меня такой плюс заключается в том, что город не бомбят. Боев в пределах города нет. По сравнению с другими городами, здесь тихо. Это самое главное для меня на данный момент.
– С помощью Twitter вы искали жилье в Кракове и его окрестностях для украинских беженцев. Скольких вам удалось разместить?
– У меня здесь настоящий конвейер. Каждый день мы принимаем семьи, всех, кто обращается за помощью, свожу с нужными людьми. Общение довольно сложное, ведь многие украинцы не знают иностранного языка. Поэтому я знакомлю их с нужными людьми, перевожу, ищем квартиры.
Вот я сейчас еду домой, а на мне "висит" ещё три семьи, которые направляются от границы в Краков и его окрестности. В тылу помогаем, чем можем. Много разных проблем. Очень помогает Игорь Худобьяк, звонит с Кипра. Мы находим людей во Львове, везём на границу, с границы забираем в Краков. Я всё время на телефоне. Кому можем — помогаем.
– Откуда, в основном, едут украинцы? Киевская область, Харьков или южные области?
– Совершенно со всей Украины. Есть люди, которых я вообще не знаю, просто им дают мой номер. Люди бегут со всех уголков Украины. Вот только вчера приехала моя двоюродная сестра со своими детьми. Ехали из Никополя, когда ударили по станции (Запорожской АЭС – Футбол 24)… Два суток добирались на машине до Львова. Спасибо Игорю Худобяку и Юрию Панькиву, которые приютили моих родных.
Так что едут со всей страны. Большинство из них, как уже говорил, я не знаю лично. И они меня не знают. Знают только, что "Лёху нужно позвонить — и он постарается помочь".
– В вашем Facebook очень трогательное фото – мама шьет украинский флаг…
– Да, это было в воскресенье перед маршем. Она шила, хотя ткани было немного. Получилось около пяти флагов – люди с ними выходили на улицы.
"Что мне сказать дочери? „Я иду на войну“?"
– Как эти события изменили вас?
– Вы знаете, наверное, так нельзя, но… Но чувствуешь себя виноватым, что ты не там. Твои родные – там, а ты – здесь. Приходя в себя, начинаешь думать, анализировать. Прихожу к выводу, что здесь могу помочь не меньше. Конечно, у нас многие футболисты ушли в территориальную оборону. Они – не военные, но каждый из них стремится защитить свою страну, и это самое главное. Каждый помогает, как может.
Изменился ли я? Изменился. Озлобился — вот что самое страшное. Это побочный эффект войны, который мы будем нести, пожалуй, всю свою жизнь. Я озлобился очень сильно. Появились новые друзья, появились новые враги. Появились новые враги среди друзей. Понимаете?
Здесь не может быть середины. Самое страшное во всём этом — равнодушие и мысль о том, что это тебя не касается. Но это касается всех — и не только украинцев. Пока все этого не поймут, будет очень тяжело.
– Сколько раз вы ловили себя на мысли, что хочется взять в руки оружие?
– Каждый день об этом думал. Меня останавливает только одно – семья. Я не могу их бросить на произвол судьбы. Это не отговорка, говорю так, как думаю. Что мне сказать дочери? "Я иду на войну"? Я не военный. Вместе с тем, я могу помогать в тылу. Делаю всё, что в моих силах. Людям, которые нуждаются в помощи, отдаю всего себя.
– В связи с войной психологи настаивают: нельзя винить себя, ведь каждый из нас в своей сфере вносит вклад в общую победу. Кто-то в окопе, кто-то занимается волонтерством, кто-то – информационной поддержкой…
– Я с вами согласен. Разум это понимает, но сердце рвется туда… Спросили бы вы меня две недели назад, я бы много философствовал и сказал, мол, нет смысла каждому брать автомат и защищать город или страну. Но сейчас нами овладели эмоции. Особенно когда ты не рядом с близкими людьми. Семья постоянно плачет. Нужно успокоиться, взять себя в руки и продолжать помогать.
Реальность такова, что справедливости не существует. Гибнут невинные люди, гибнут дети. Кто бы там ни лгал в стране, которая на нас напала, это ничего не изменит.
– За время войны был момент, когда вы позволили себе улыбнуться?
– Да, конечно. Я каждый день стараюсь улыбаться. Когда находишься с семьёй и будешь только и делать, что грустить с каменным лицом, это не поможет. Иногда улыбаешься через силу, не без труда. Но нужно стараться отвлечься хотя бы на минуту, поиграть с ребенком. Другого выхода нет. Нельзя опускать нос и распускать сопли. Наша задача – помогать.
– Каждый день мы читаем новости с войны. Есть примеры невероятной жестокости врага, есть примеры невероятного героизма украинских воинов, есть трогательные истории, вроде истории 11-летнего мальчика из Запорожья, который без родителей доехал до словацкой границы. Что вас поразило больше всего?
– Таких историй очень много. Я не успеваю следить за всеми новостями, потому что довольно сильно загружен всеми этими хлопотами. Да что там говорить! Множество фильмов можно будет снять по мотивам событий, которые произошли за неполные две недели. Когда наступит мир, мы будем рассказывать о них со слезами на глазах. Со слезами счастья от нашей победы. А победим мы однозначно, я в этом даже не сомневаюсь.
"Х*йло? Да пусть он сдохнет!"
– Как дела у Евгения Коноплянки? Ему удалось эвакуировать свою семью?
– Да, недавно они приехали, добирались на машинах. Женя очень сильно переживал. Но сейчас все в Кракове. Теперь он может немного вздохнуть с облегчением в этом плане.
– Женя записал видеообращение, в котором пытался достучаться до российских футболистов, в частности Дзюбы. Но – тщетно. Как вы думаете, почему у них всех языки – в заднице?
– Можно немного углубиться в философию. Даже без войны каждый живёт в своей реальности. Трудно их не обвинять – здесь я согласен полностью. Я так же их обвиняю, как и вы. Но они просто живут в своей реальности.
Когда я жил в Новой Каховке, а в Луганске и Донецке шла война, – она была на Донбассе. Да, мы знали, что это война, что наши воины защищают государство и границы, но боевые действия велись где-то далеко. А когда эта беда приходит в твой город, и ты её ощущаешь, тогда всё совсем по-другому.
Эти люди в России просто не понимают, что это такое. Им можно объяснить словами, показать видео. Но когда беда постучится в их город, вот тогда они поймут. Сейчас я очень сомневаюсь, что жители России выйдут и смогут что-то сделать. Они, конечно, могут, но не сделают.
– Против них введены мощные международные санкции во многих сферах. Плюс – они самоизолируются от внешнего мира, закрывая доступ к социальным сетям. Это достаточное наказание за преступления их армии в Украине?
– И да, и нет. Я уверен: в этой стране хватает трезво мыслящих людей, которые понимают, что происходит. Им не хватает смелости. Но сейчас такое время: всё, что происходит в Украине, отразится на них. Если отразится в виде этих санкций – пусть будет хотя бы так.
– Какими вам показались поляки? Насколько они вовлечены в помощь украинцам?
– Знаете, я был очень удивлен тем, как отреагировала Польша. Не только власти, но и простые люди. Еще не встретил здесь ни одного человека, который отказался бы помочь. Большинство поляков предоставляют свои комнаты, квартиры, впускают в пустующие дома. Вот сейчас заселяю семью из Украины – три женщины, один ребенок и три кота. Им бесплатно предоставляют целый дом – на неограниченный срок.
При этом нам не нужно забывать, что мы — в гостях. В каждой нации есть слой людей, которые этого не ценят, и украинцы — не исключение. Но нам никто ничем не обязан. Когда же нас кто-то приютил, мы должны ценить это, вести себя вежливо, показать себя аккуратными и благодарными. Не хочу приводить плохие примеры, но бывали случаи, когда люди приезжают и гадят там, где живут. Очень надеюсь, что украинцы, которые продолжают сюда приезжать, с огромным пониманием и благодарностью отнесутся к тем, кто их принимает.
Поляки очень сильно помогают. Несколько дней назад мне написал местный футболист, против которого я когда-то играл. Попросил реквизиты и пообещал перечислить деньги. Собирают очень много вещей, одежды, везут на границу. Они чувствуют, что должны помочь. Чувствуют, что кто, как не они. Что тут скажешь? Я в приятном шоке. Между нашими странами — очень сложная история, но, тем не менее, большинство поляков абсолютно полностью вовлечены в оказание помощи Украине.
– Пользуясь случаем, что бы вы хотели пожелать этому х*йлу?
– Да чтобы он сдох! Вообще не хочу говорить об этом человеке. Я думаю, его вынесут сами его же люди. То, что он делает, и те санкции, которые налагают на его окружение, на простых россиян… "За" они или "против" – пострадают все. Я очень надеюсь, что ближайшие соратники съедят его заживо.