"Динамо" интересовалось сыном, но когда он получил травму, о нём забыли": Тарас Степаненко глазами своей матери
Откровенное интервью "Футбол 24" с Натальей Степаненко, матерью ведущего полузащитника "Шахтера" и сборной Украины.
Будь в курсе спортивных новостей первым
"Футбол 24" представляет третий материал из серии "Свои" — в нём мы беседуем с родителями и родственниками игроков национальной сборной Украины. Какими были современные кумиры в детстве? Какими они являются сейчас – за пределами футбольного поля? Об этом лучше всего могут рассказать только свои – самые близкие люди.
Я позвонил Наталье Владимировне на следующий день после матча "Шахтера" в Лиссабоне. Феерическая ничья, позволившая "горнякам" пройти в следующий раунд Лиги Европы, плюс сверхважный гол Степаненко – лучшего повода для интервью и не придумать.
"Я кричала от счастья! Моя подруга, которая живёт в трёх километрах от меня, написала мне: „Я слышала, как ты кричала“. Представляете?", – делится своими эмоциями мать Степаненко. Она только что вышла из тренажерного зала.
Ничто не предвещало беды. Но через несколько дней после нашего разговора стало известно, что Тарасу требуется хирургическое вмешательство...
"Никогда не хотела, чтобы сын был футболистом"
– Наталья Владимировна, вы только что с тренировки. У сына-спортсмена – спортивная мама?
– Да, я хожу в обычный тренажерный зал, где занимаюсь фитнесом (улыбается). Люблю гантели, но сейчас у меня проблемы с коленями, поэтому в основном использую эспандер. Как и все обычные спортивные женщины, хожу в спортзал три раза в неделю.
– А вы – молодец!
– Ну вы же понимаете, у меня – три сына, три внука. Я не могу позволить себе быть не в форме (Смеется). Мама, папа, я – спортивная семья.
– Действительно, у вас трое сыновей. Один – футболист, а двое других?
– Два младших сына у меня – близнецы. Сейчас они живут в Польше. Окончили школу в Запорожье, а потом уехали учиться за границу. Один работает менеджером по туризму, другой – логистом.
– Помните день, когда у вас родился Тарас?
– Это невозможно забыть. Для нас он стал долгожданным ребенком. Муж был на 6 лет старше меня, постоянно повторял: "Хочу детей". А я ему: "Ты всегда будешь старым папой, а я — молодой мамой" (улыбается).
Роды были тяжелыми – первенец. Родился крупным – 4 600 граммов, 58 сантиметров роста. Очень крупный мальчик. Мой отец, да упокоится его душа, был врачом. Естественно, что рожать я поехала к нему – в поселок Великая Новоселка.
Вся моя семья, чтобы вы понимали, из Донецка. Так случилось, что я окончила техникум и по распределению попала в Запорожье. С 1986 года живу в этом городе. Считайте, что я уже запорожчанка.
Так вот, сейчас детей сразу отдают роженицам. В наше время было по-другому — мне его не давали три дня. Но когда Тараса принесли впервые и я его увидела… Вы, наверное, не знаете о моём муже. Дело в том, что он по национальности – грек, смуглый такой. Смотрю на сына: "Ну это же надо! Девять месяцев вынашивала, а родила копию отца" (улыбается).
Моя палата была далеко от родильного дома. Но когда их везли на кормление, я ещё издалека слышала, как он плачет. Быстро бежала навстречу, чтобы забрать его и покормить грудью. Такие моменты никогда не забудутся.
– Каким он был ребёнком, каким школьником?
– Тарас очень быстро встал на ноги. Первые шаги сделал в 9 месяцев. Мамочки на прогулке сидят на скамейках, разговаривают. Со мной такого не было. Сын у меня то на скамейке, то под скамейкой, то на турнике. Даже смешно вспоминать! Всё время бегал, никогда не мог усидеть на одном месте.
При этом был очень худым. Моя мама жила в деревне. Когда мы летом приезжали к ней, она сетовала: "Боже, неужели ты его ничем не кормишь?!" На вопрос "что ты будешь есть" был один ответ — чай! Бабушка нашла выход: доила корову, делала сливки и добавляла их в чай. Ребёнок напился этого чая и мог полдня не есть — все довольны.
Пошёл в детский сад. Там был лидером, как впоследствии и в школе. Особенно сильное лидерство проявилось с 10–12 лет. Он у меня закончил школу с золотой медалью. Я никогда не хотела, чтобы мой сын был футболистом. Говорила: "Футбол футболом, но у тебя должна быть какая-то специальность".
Особенно хорошо у него получалось с математикой, физикой, химией, историей. Чуть хуже — русский язык. Он просто не любил писать сочинения. Напишет семь предложений — и там изложит всё. Учителя же требовали описать каждый листочек, каждую деталь. Ему это не нравилось.
Помимо футбола Тарас занимался рукопашным боем, но во дворе продолжал упорно гонять мяч. Вы знаете, 7-летнего мальчика брали в свою команду ребята, которым было даже по 17–18 лет. Однажды сын узнал о наборе в футбольный класс 1990 года рождения, и хотя сам он родился в 1989-м, попросился: "Мама, я хочу на футбол".
– А вы что?
– Я никогда ничего не запрещала детям. "Хочешь – иди, но рассчитывай свои силы. Спорт – это спорт, а учеба – это учеба. Чтобы одно другому не мешало". Тренер посмотрел на него и отказал: "Не могу тебя взять, ты на год старше". Тарас у меня — мальчик с характером. Пришёл раз, пришёл второй раз. Тренер смягчился: пересмотрел его и в итоге взял в команду.
"Не забуду его глаза в тот момент… Он очень хотел в „Шахтер“"
– Когда Тарасу исполнилось 13, семья осталась без отца. Извините за такой болезненный вопрос, но что случилось?
– Наш папа был дальнобойщиком, часто уезжал в командировки… Мы до сих пор не знаем, что произошло на самом деле. По версии милиции его насмерть сбила машина. Виновного не нашли. Дети остались без отца: Тарасу – 13 лет, младшим – по 5,5. Было тяжело…
– На занятия футболом это не повлияло?
– Продолжал заниматься и учиться в детско-юношеской школе запорожского "Торпедо", первый тренер – Олег Ветров. После окончания школы ему предложили первый контракт.
– В этот момент вы смирились с тем, что сын всё-таки станет футболистом?
– Знаете, я ему говорила: "Станешь ты футболистом или нет, но ты должен получить образование". И он меня не разочаровывал. Когда же после окончания школы меня пригласили в администрацию запорожского "Металлурга" и сообщили, что хотят заключить с ним контракт, то, конечно, я не возражала: "Сынок, это твое будущее".
Помимо "Металлурга" на сына претендовал ещё и "Шахтёр" – донецкие скауты приезжали в Запорожье. Но о них мы узнали только тогда, когда уже дали принципиальное согласие на контракт с "Металлургом". "Мы хотели вас подписать", — подошли ко мне представители "Шахтера". Представляете себе ситуацию?! Не забуду глаза сына в тот момент… Он очень хотел попасть в "Шахтер", очень! "Металлург" тоже был хорошим клубом, но средняком.
Между нами состоялся серьёзный разговор. "Сынок, — говорю я ему, — если ты докажешь, что ты хороший игрок, тебя в любом случае заберут — "Шахтёр", "Динамо" или "Днепр". А пока — не расстраивайся. Лучше быть первым парнем в деревне, чем последним в городе".
Он — трудяга, он работал. Ему было всего 17, а его уже взяли в U-21. А дальше вмешалась судьба. В первой команде "Металлурга" возникла острая потребность в последнем защитнике. Его взяли – и сразу же первая игра против "Динамо". Конечно, они проиграли, но какими были эмоции! Так что в 17 лет Тарас начал выступать в основном составе запорожского "Металлурга".
– Я читал воспоминания вашего сына об этом периоде: как "старики" посреди ночи заглядывали в комнаты к молодым игрокам, посылали их за пивом, заставляли отжиматься. Фактически – дедовщина. Чувствовало ли материнское сердце беду?
– Знаете, мой сын настолько скрытен… Я сама об этом узнала, когда прочитала, как и вы. Думаете, он мне об этом рассказывал? Нет. Уже после интервью я спросила его: "Тарас, а почему я об этом ничего не знала?" – "А зачем?".
Он всегда улыбался, постоянно уверял, что в команде всё в порядке. "Ну ты и молодец, – говорю я. – Столько лет я ничего даже не подозревала" (Улыбается). Я, конечно, не знаю, как бы себя повела в тот момент, но сейчас, спустя много лет, реагирую уже спокойно. Тем более что знаю: он всегда может за себя постоять. И, наверное, отстаивал. Но мы об этом никогда не говорили.
"Тарас — молодец", — говорил Ахметов"
– Сумму его первой футбольной зарплаты помните?
– Помню, нам сразу дали подъемные – 10 тысяч долларов. По тем временам, когда я в одиночку воспитывала троих детей, это были огромные, сумасшедшие деньги. Что касается зарплаты – сначала он получал 8 тысяч, если не ошибаюсь, потом 10. В "Металлурге" больше не платили.
– Это правда, что из Запорожья Тарас мог переехать в киевское "Динамо"?
– Совершенно верно. Ему тогда было 18 лет. За ним следил не только "Шахтер", но и "Динамо". Но Тарас получил травму, его прооперировали. И "Динамо" о нем забыло. Сын восстанавливался после операции около полугода. Вернулся на поле, но "Динамо" даже не вспоминало о нём. А когда предложение поступило от "Шахтёра", "Динамо" сразу вспомнило: мол, мы же хотели тебя взять! Но было уже слишком поздно.
– Заветное приглашение от "Шахтера" ваш сын получил в 2010-м. Это был момент абсолютного счастья?
– Тогда его агентом был Сергей Ключик. Помню, приезжает сын с тренировки: "Мама, меня и Кривцова приглашают на собеседование в "Шахтер"". Конечно, радости не было предела: Ура! Как? Что? Они поехали в Донецк, прошли собеседование, звонит: "Все, мама, прохожу медосмотр и переезжаю". Это такое счастье, которое не передать словами.
– Тарас попал в руки титулованного Мирчи Луческу. Хотя бы раз в жизни вы общались с Мистером?
– До Донецка – рукой подать, поэтому я ездила на все домашние матчи "Шахтера". С Луческу у меня не было серьёзных разговоров, но мы всегда здоровались, обнимались. Это – обязательно.
– А с Ринатом Леонидовичем?
– С Ринатом Леонидовичем я встречалась дважды. Это было тогда, когда завоевывались трофеи и он организовывал масштабные празднования. Даже сидела с ним за одним столом. "Тарас – молодец", – говорил Ахметов.
– В прошлом месяце ваш сын сыграл 300-й матч за "Шахтер". Какие из этих матчей для вас – особенные?
– Боже, столько же матчей было! Знаете, я всегда невероятно радуюсь, когда он забивает голы (улыбается). Это бывает не так часто. Помню, свой первый гол за "Шахтер" сын забил в Лиге чемпионов – "Партизану" на выезде.
Вы же знаете, какой у меня Тарас: если нет карточки – значит, это не Тарас (улыбается). Поэтому запоминаются и такие матчи, где он отыграл без желтых и красных карточек. "Сынок, ты даже сегодня без карточки?". Он улыбается. Почему-то так сложилось, что стоит Степаненко поднять ногу или пойти в подкат — сразу "желтка". Это уже как будто какое-то клеймо.
– Бывало ли, что вы ругали сына за красную карточку?
– Нет, да ладно вам. Во-первых, я не такой уж и ас в футболе. Во-вторых, когда я спрашиваю "Почему?" – он очень самокритичен. Начинает пересматривать эти моменты – по 1000 раз. Ужасно переживает: "Зачем я это сделал?". Как я могу ругать его в таких случаях? Только поддерживаю: "Теперь немного отдохнешь, дети тебя увидят".
– Матчи против киевского "Динамо" – зона повышенного риска. Настраиваете сына как-то по-особому?
– Нет. Просто говорю: "Все будет хорошо против "Динамо". Хорошая игра. Вы любите друг друга" (улыбается). Это – его работа, поэтому никаких наставлений не даю. Для этого есть тренер, а я всего лишь любитель. Чтобы вы понимали: ни я, ни мой муж футбол не любили. Всегда говорила: за мячом бегают 22 дурака, извините за выражение. Но жизнь всё коренным образом изменила.
Единственное, о чём прошу сына, — беречься от травм. То голову ему разобьют, то ещё что-нибудь. А он у меня такой скрытный парень! Я же в Запорожье, спрашиваю по телефону: "Как дела?" — "Всё нормально". Но несколько раз, когда я гостила у них в Киеве, заставала моменты, когда он возвращался домой с разбитой головой. Тогда ему уже приходилось признаваться, что произошло. В остальных же случаях – "никогда ничего не болит".
"На Евро-2016 я так плакала…"
– "С каждым матчем в моих волосах становится всё больше седины", – признались вы. Настолько эмоционально болеете?
– Очень, очень эмоционально! И не только перед телевизором, но и на стадионе. Помню, мы приехали на матч "Шахтера" в Днепропетровск. Оглянулась на трибуне – вокруг нас одни только болельщики "Днепра". Но мы так громко поддерживали "Шахтер", что мне даже казалось, что нас изобьют (Смеется).
Я – очень темпераментный человек. Мне всё равно, кто сидит рядом – динамовцы, днепряне или другие соперники. Громко кричу, возмущаюсь, комментирую каждый эпизод. А дома – это вообще. Кричу так, что меня слышала моя подруга за три километра (Смеется).
– В мае 2014 года тогдашний тренер сборной Украины Михаил Фоменко отпустил Тараса специально для того, чтобы ваш сын эвакуировал свою семью из Донецка, где сложилась крайне опасная ситуация. Что вы помните о тех днях и насколько вам не хватает родного города?
– Донецк – очень красивый город. Я с 18 лет живу в Запорожье, но мечтала, что мы переедем в Донецк и будем жить все вместе. Надежда, конечно, всегда есть… У меня там сестра живет неподалеку – в Енакиево.
Когда Тарас вывозил семью, я предлагала свою помощь, но они справились без меня. Ситуация, которая тянется с 2014 года, – это очень тяжело. Нам не хватает Донецка. Сколько мне стоило проехать из Запорожья в Донецк? 150 километров — и ты уже там. Ездила на все домашние матчи "Шахтера" — не пропускала практически ни одного. Сейчас стараюсь ездить в Харьков, но из Запорожья на машине не всегда удобно. Вы же знаете, какие у нас дороги.
– Вы упоминали, что Тарас очень болезненно переживает неудачи. Как он пришел в себя после фиаско сборной Украины на Евро-2016? Ярмоленко, например, долгое время стеснялся даже выйти на улицу…
– Вы знаете, я так плакала. И Тарас тоже сильно переживал. Он, конечно, всё держит в себе. Бывало, что уходил в свою комнату и ни с кем не хотел общаться. Старался никуда не выходить, как и Ярмоленко.
Особенно на последнем матче – против Польши – я плакала. Мне было обидно и стыдно за нашу команду. Хорошие же ребята. Ну почему так получилось? Но, наверное, через это нужно было пройти – такая жизнь. Зато теперь видите, как мы растём?
"Тарас любит АПЛ. Но сейчас – 30 лет, трое детей…"
– Прошло четыре года – команда действительно стала сильнее. Планируете ли вы побывать на Евро-2020?
– Если сын скажет "да" – то обязательно поеду. Очень хочется побывать на матчах нашей сборной.
– Как мы сыграем на Евро? Что вам подсказывают сердце и интуиция?
– Я всегда говорила и говорю: вижу цель – не вижу препятствий. Твёрдо уверена, что всё будет хорошо, игра будет совсем другой, чем 4 года назад. Надеюсь, будем проходить раунд за раундом и зайдём далеко.
– Ходили слухи о возможном трансфере Тараса в клубы из топ-чемпионатов – "Кристал Пэлас", "Рома" и т. д. Отпустили бы сына так далеко?
– Хотелось, чтобы он попробовал свои силы за границей, когда ему было 25–27. Тарас очень любит английскую Премьер-лигу. Но сейчас – тридцать лет, трое детей. Я даже не знаю… Иногда читаю, пишут в комментариях, что он уже "старый". Для меня сын – всегда молодой, но футбольный возраст довольно короткий. Поэтому, возможно, по этим меркам уже и "старый".
Если все-таки удастся уехать – пусть пробует. Но хотела бы я, чтобы он уехал? Нет, не хотела бы. Дети подрастают, Ярослав пойдет в школу. Срывать ребёнка с одного места на другое? Я в этом вопросе всё-таки консерватор. Но это только моё мнение. Решать будет сам Тарас и его семья.
– Как часто вы видитесь со своими внуками?
– Видимся хотя бы раз в два месяца – стараюсь к ним приехать. А для ежедневного общения есть много разных способов – Skype и так далее. Летом, конечно, встречаемся чаще, все едем отдыхать.
– Вы бы хотели, чтобы кто-то из внуков продолжил футбольную карьеру своего отца?
– Конечно, хотелось бы! Футбол – это красивая игра, если друг другу ноги не ломают (улыбается). Интерес, эмоции, жизнь. Благодаря футболу можно объехать всю Европу. Но для этого нужен упорный труд и просто фанатичная преданность футболу.
Вспоминаю период юности Тараса. Если у него что-то не получалось в футболе, он выходил во двор на спортивную площадку и отрабатывал с мячом различные упражнения. Возвращаюсь домой: "Что ты делаешь?" — "Мне нужно подбить мяч 1500 раз, не опуская его на землю". И пока он не подбивал те 1500 раз, до тех пор не успокаивался. Такую же настойчивость он демонстрировал во всём остальном.
Если мои внуки будут любить футбол и у них будет такой же характер, кто-то из них обязательно станет футболистом. В этом я не сомневаюсь.
Другие материалы рубрики:
