"Захожу, а Лобановский говорит на украинском" Бывший игрок "Карпат" – о страшных 90-х и худшем сезоне "Динамо"
Интервью Любомира Кузьмяка с Александром Гием, универсальным игроком "Карпат" и киевского "Динамо" 80-х годов, который уже много лет живет в Канаде.
Узнавай о победах первым.
Разница во времени между Львовом и Торонто заставляет идти на уступки. Однако это не тот случай, когда журналист подстраивается под известного собеседника, а наоборот. "Слушай, в 6 утра мне нужно выходить из дома. Поэтому жду твоего звонка в 04:30", — убедительно говорит Александр Гий.
До последнего колеблюсь, стоит ли звонить в то время, когда ещё не проснулись даже первые петухи. Все-таки набираю номер экс-игрока "Карпат" и "Динамо" и прежде всего интересуюсь, не испорчу ли рабочий день, а заодно удивленно переспрашиваю, откуда берутся такие физиологические резервы.
– Во-первых, это Украина, Львов и "Карпаты". Когда слышу эти три слова, то просто не могу отказать, – объясняет Александр Гий. – Кроме того, это дисциплина и футбольное прошлое. Недаром в своей жизни прошел столько тренировочных сборов — бывало по три занятия в день. Все это не прошло бесследно.
"Когда избрали Кучму, понял: добра здесь не будет"
– Трудно ли было адаптироваться в новой среде?
– Ты приезжаешь в новую страну и приходится все начинать с нуля. Я изучал английский во Львове, но знал только "добрый день" и "до свидания". Здесь уровень немного другой. Когда мы приехали, жена была на 8-м месяце беременности. Можешь себе представить наше положение. Времени на изучение языка не было. Мне нужно было сразу зарабатывать деньги. А жизнь здесь дорогая. Впрочем, в Украине тоже нелегко – цены довольно высокие. Правда, зарплаты не такие, как в Канаде.
– Ваша нынешняя сфера деятельности никак не связана со спортом?
– Совершенно нет. Я работаю в сфере строительства. Возводим здания из гипсокартона: больницы, аэропорты. Продолжительность смены – 8 часов. Бывает, что работаю в 100 километрах от дома, бывает – в 5 минутах езды. Следить за спортом можно, но на самом деле я полностью от этого отошел. В первые несколько лет безумно много работал, мы купили дом и пришлось выплачивать большие проценты по кредиту. Что касается интереса к футболу, то моя дочь Мария посещала практически все матчи ФК "Торонто", когда училась в университете — её парень является фанатом этой команды.
– Несмотря на нехватку времени и отстраненность от футбола, вы вошли в историю как один из инициаторов названия футбольной команды из Торонто, которую благодаря вам назвали "Карпаты". Что это за история?
– Когда я только приехал, то выступал за ветеранов спортивного общества "Украина" и тренировал детей. Как-то отец одного из моих ребят подошел ко мне и сказал: "Нам нужно накачать мяч". Мы подошли к моей машине, и этот человек увидел строительное снаряжение. Сразу пригласил меня в "юнию", то есть в профсоюз. Так всё и началось. Параллельно я познакомился с лемками — этнической группой, проживавшей в Канаде. Мои родители тоже родом из местности, расположенной рядом с Лемковщиной, — из Томашува-Любельского, недалеко от Равы-Русской. Мы захотели создать свою команду и выбрали для неё название "Украина 2002".
– Название не согласовали?
– Такие названия здесь довольно привычны. Существует, например, "Португалия 2004". Однако один из руководителей спортивного общества "Украина" по фамилии Чолий запретил нам так называться из-за сходства названий. Я в политику никогда не лез, верхушка меня не манила. Просто на собрании диаспоры предложил альтернативное название – "Карпаты". Был ли я первым, кто это предложил? Пожалуй, действительно так и было.
– Существует традиционное утверждение – хорошо там, где нас нет. Что побудило вас покинуть Украину?
– Вернись на три десятка лет назад. Представляешь себе, что тогда творилось в обществе и политикуме? В конце концов, те люди и по-прежнему остаются у власти в Украине. В 1992-м я закончил с футболом, и мы с женой основали бизнес по продаже товаров. Ездили в Польшу и торговали во Львове на "Краковском" базаре и на рынке "Украина" рядом со стадионом. Однако 90-е годы были ужасными — у украинцев даже собственной валюты не было. Я пытался анализировать ситуацию и, когда страна избрала своим президентом Леонида Кучму, понял, что ничего хорошего здесь не будет.
– Но бизнес всё же существовал?
– Налоговая не давала покоя. Нас просто прижимали. Поборы были очень серьёзные. На самом деле даже в такой ситуации я никуда уезжать не хотел. Впрочем, в один прекрасный день во Львове основали фирму, которая подготовила документы – вопрос моей эмиграции в Канаду был решён.
"Директор школы сказала: за медаль нужно 800 рублей. Отец её послал"
– За более чем 20 лет вашей жизни в Канаде было много таких дней, когда вы говорили себе: "С меня хватит. Собираю вещи и возвращаюсь домой"?
– У меня были сомнения до 2008 года. Знакомые говорили: "Да зачем нам твоя Канада". Однако после прихода к власти Януковича, пожалуй, все украинцы хотели уехать куда подальше. Что касается меня, то бывало всякое – жена не раз говорила, что стоит возвращаться. Никогда не забуду нашу первую ночь.
– Где вы её провели?
– Это был небольшой дом на 100 квартир – что-то вроде общежития. Вынесли диван из другой квартиры, на нём спали жена с дочерью. Я лежал на полу и подстелил себе женское пальто. Однако у меня было твердое убеждение — я не хотел возвращаться. Я такой человек, что принимаю решения спонтанно и делаю то, что хочу. Таким был с детства.
– В футбольной школе вы были хулиганом?
– Нет, хулиганом не был, но со мной было сложно, я часто возражал. Например, пионерский галстук я не носил. Он постоянно лежал смятый в моем кармане. Прическа тоже была особенной – длинные волосы, почти как у хиппи (улыбается). Меня заставляли стричься, но я сопротивлялся. Исключить меня из школы не могли, хотя я всегда говорил то, что думал.
– Ваш брат Юрий, бывший игрок "Буковины" и "Карпат", окончил школу с золотой медалью. Судя по вашим рассказам, учеба не была вашим любимым занятием?
– Почему нет? Я не получил медали, но не из-за отсутствия знаний. Директор моей школы позвонила домой, а трубку взял отец. Сказала, что за медаль нужно заплатить 800 рублей. Отец её послал. Если бы трубку взяла мама, то всё сложилось бы иначе – она собрала бы деньги. А папа был против этого, у нас с ним схожие взгляды. Учился я нормально, впоследствии поступил в инфиз, оценки у меня были отличные. Учеба давалась мне легко.
– Трое сыновей-футболистов в доме – испытание для окон, зеркал и всего, что легко бьётся. Ваш брат Юрий искренне признавался, что вы "квартиру переворачивали". Что в вашем послужном списке разбитых вещей?
– В футбол дома играли мы с Юрой. Младшего брата Игоря редко привлекали к играм. Главный "трофей" – разбитое окно в нашей квартире на Левандовке. Цветной телевизор "Электрон" тоже сбросили на пол (Смеется).
Стоит отметить, что родители нас не били. Правда, один день я запомнил навсегда.
– Какой именно?
– Вместе с другом-соседом начал собирать окурки. Кто-то рассказал об этом нашим родителям. Никогда не забуду, как хорошенько получил от отца. А ещё он накормил меня сигаретами. Наверное, именно поэтому больше никогда в жизни не брал в рот эту гадость.
"Подходит ко мне девушка и спрашивает: „Что это ты тут написал?“
– Ваш брат Юрий попал в группу к Анатолию Крощенко, хотя большую роль в вашей жизни также сыграл Анатолий Тищенко, выдающийся администратор "Карпат".
– Юрий сначала занимался гандболом, у него было крепкое телосложение. Я всегда был маленьким, и старшие ребята говорили: "Иди в нападение и не мешай под ногами". Как-то Тищенко заметил нас и предложил попробовать свои силы в СДЮШОРе "Карпаты": "Приходите 3 сентября на стадион "Дружба". На отборе Юрко попал к Крощенко, а через неделю брат сообщил: "Собирайся, Анатолий Тищенко сказал, что ты тоже можешь приходить".
– С этого начался ваш большой футбольный путь?
– Если точнее, то начался он с поля из опилок. Историки пишут, что моим первым тренером был Борис Гончаров, хотя на самом деле им был Михаил Рыбак.
– В 1971 году другой Рибак, Анатолий, отличился дублем в ворота "Динамо" в дебютном для "Карпат" сезоне в Высшей союзной лиге. Во время одного из самых легендарных матчей в истории Львова ваш брат Юрий сидел на трибунах и болел за "Динамо".
– Я тоже болел за киевлян во всех матчах, однако в противостояниях "Карпат" и "Динамо" поддерживал родную команду.
– Парадокс в том, что вы в некоторой степени осуществили мечту брата – стали игроком "Динамо".
– В столице я сыграл крайне мало – трижды выходил на замену и лишь однажды появился в стартовом составе. Да и тот матч против "Металлиста" можно назвать, мягко говоря, необычным. Говорят, теперь таких матчей в Украине происходит немало, и соответствующие органы даже начали их расследовать.
– Не каждый молодой парень мог попасть в лучшую команду Украины.
– Наверное, во мне что-то заметили. Я был ловким и ростом "метр с кепкой". Пригласил меня в Киев в 1983 году Юрий Морозов. В то время Валерия Лобановского в клубе не было – он готовил сборную СССР к чемпионату Европы.
– Однако очень скоро в клубе не стало Морозова.
– Я только что приехал из Вьетнама, где выступал за СКА "Карпаты", и пообщался с Михаилом Команом. По его приглашению приехал в столицу и подписал контракт с "Динамо". В Киеве было очень тяжело… Там такая мясорубка…
– Только в физическом плане или ещё и в психологическом?
– Наверное, и второй вариант. Если в первом случае ты выдержишь благодаря силе организма, то во втором – сильно бьет по голове. Когда вернулся во Львов, то даже заболел гастритом. Не скажу, что это произошло исключительно из-за нервов в "Динамо", но их роль была определяющей.
– Существует определенный миф – мол, в "Динамо" вы не задержались ещё и из-за того, что ощущали своеобразный языковой барьер. Вы общались только на украинском. Ощущали из-за этого определённый дискомфорт?
– Это правда, в основном там все говорят по-русски. Я же говорил, что в молодости был бунтарём. Поэтому всегда пользовался только родным языком. На украинском также говорили Василий Рац, Сергей Райко и Андрей Баль. Были ли замечания от кого-то? Нет, такого не было. Зато определенные проблемы из-за этого у меня возникли в тогдашней молодежной сборной Украины.
– В чём дело?
– Меня вызвали на сборы в Крым, и в местном отеле на рецепции нужно было заполнить анкету, состоящую из украинской и русской частей. Я, как парень из Львова, бандеровец, заполнил только украинскую версию. Ко мне подходит молодая девушка и спрашивает: "Что это ты тут напИсал?" Я мгновенно ответил: "Во-первых, не „напИсал“, а „написАл“. Во-вторых, я живу в Украинской ССР".
Рядом стояли ребята и тренерский штаб, которые всё это видели. Никто из команды ни слова плохого не сказал, однако на итоговый результат это могло повлиять. После сбора я покинул расположение команды. Думаю, эта история повлияла на моё будущее в сборной.
"Лобановский спросил: „Саша, тебе говорили не забивать? Юрчишин попросил?“
– В 1984-м "Динамо" финишировало на десятом месте, показав один из худших результатов в истории клуба. Вы попали в команду просто не в то время?
– Возможно, мне чего-то не хватило. Помню, как из киевского СКА в "Динамо" пригласили Ивана Яремчука, который удачно сыграл против нас в товарищеском матче. Лобановский искал усиление, ведь нужно было найти замену травмированным лидерам. Кроме того, футболисты были не в лучшей форме – Юрий Морозов дал им поблажку, и команда находилась в плохом физическом состоянии. Лобановский должен был это исправить.
– Какое у вас осталось впечатление от личного общения с Валерием Васильевичем?
– У меня такое же мнение, как и у всех моих бывших партнеров. Смотрел несколько интервью динамовцев Дмитрию Гордону – они в один голос отмечают высочайший уровень Лобановского. Не могу не согласиться. Он выдающийся психолог, и я убедился в этом на собственном опыте.
– В чём это проявлялось?
– Однажды я отпросился на свадьбу брата и поехал в Черновцы. Добирался с трудом – в клубе мне продали билет без места, поезд был переполнен. Пришлось ехать на третьей полке. Дальше были торжества и возвращение во Львов, где я провёл две недели.
– Без согласования с тренерским штабом?
– Из клуба постоянно звонили, а я просто игнорировал звонки. Наконец отец не выдержал и сказал: "Хватит прятаться за нашими спинами. Ты уже взрослый, тебе 20 лет". Коман всё-таки дозвонился и убедил приехать в Киев. "Хорошо, можешь не играть. Просто сдай форму и всё", – сказал Михаил Михайлович. На вокзале в столице меня уже ждала чёрная "Волга" с Анатолием Сучковым. И мы поехали не на Нивки, где лежала моя форма, а в Кончу-Заспу.
– Отправились прямо к Валерию Васильевичу?
– Фактически это был мой первый разговор с ним. Краткие беседы перед матчами не считаю. Захожу к Лобановскому, а он встречает меня на украинском – я даже не поверил. Да, это был не такой язык, как у меня, но было заметно, что он старается.
Накануне в коллективе произошла эпическая проблема – часть команды загуляла. Подробности для широкой публики опустим, однако всё закончилось вызовом милиции и тем, что один из тренеров выбивал дверь в квартиру плечами.
– Игроков, которые провинились, нужно было заменить?
– Да, поэтому решили попробовать в игре именно меня. Так я дебютировал в матче с "Пахтакором". Вышел на замену и не попал в пустые ворота с двух метров. Не знаю, как я не забил. После игры Лобановский это оригинально прокомментировал: "Саша, тебе говорили не забивать? Это Юрчишин попросил?" Степан как раз тогда в Ташкенте выступал (улыбается).
"Сачкай, а то умрёшь", — рационально посоветовал Баль"
– Чанов, Безсонов, Яковенко, Балтача, Блохин, Буряк – в "Динамо" ваших времён выступали живые легенды. В основном молодые приезжие ребята смотрят на звёзд с открытым ртом. У вас тоже так было?
– Нет, я не стеснялся. У меня такого не было. Я тренировался с ними и довольно быстро привык. В той ситуации нужно было "пахать". Времени смотреть на партнеров с разинутым ртом не было.
– Вас хорошо приняли в Киеве?
– На сборах я жил с Василием Рацем. Хорошо общался с Юрием Махиней и Андреем Балем, который мне очень помогал. Однажды он даже помог советом. Безумная жара, больше 30 градусов, а мы бегаем под палящим солнцем. "Отстань, а то умрёшь", – рационально посоветовал Баль. Выглядело это примерно так: пока Лобановский смотрел в одну сторону, эта группа футболистов работала. Стоило ему повернуть голову в противоположную сторону, как они останавливались. Кстати, в Киеве я также тесно общался с Сергеем Герасимцем. В один прекрасный день его в команде не стало.
– Не выдержал конкуренции?
– Не появился на одной тренировке, потом на другой. Сергей – киевлянин, родился недалеко от стадиона и был настоящим фанатом футбола. Знал всех футболистов с детства, собирал автографы. У Герасимца была мечта — играть в "Динамо". Сначала его взяли в дубль, но потом отправили в ирпенское "Динамо". Помню, как он оставался после тренировок, фанатично относился к делу. Киевляне на своего воспитанника не рассчитывали – Сергей выступал за "Шахтер" и минское "Динамо", а затем получил белорусское гражданство.
– Объясняя ужасный сезон 1984 года, Лобановский сетовал на "неритмичный календарь", а легендарный вратарь "Динамо" Олег Макаров отмечал: "Это была команда равнодушных игроков с буквой "Д" на груди".
– Можно говорить что угодно, но уже в следующем году практически все эти игроки достигли нереальных высот и стали чемпионами страны, а затем и завоевали европейский трофей. Повторюсь, главная проблема заключалась в том, что Морозов "разбалтал" ребят и не был таким строгим, как Валерий Васильевич.
"Прикладывал к уху радио "Маяк" и слушал, как сыграли "Карпаты""
– Командой всей вашей жизни были СКА "Карпаты", за которые вы провели более сотни матчей.
– Мы занимали места с третьего по пятнадцатое. То есть времена были разные, и в определенный момент мы фактически входили в топ-20 команд всего СССР. Представь себе, сколько команд и сколько лиг, а мы демонстрировали довольно неплохие результаты.
– В те времена у футболистов не было закрепленных за ними номеров, однако в архивных протоколах напротив фамилии "Гий" часто можно было заметить номер "13". Вы его выбирали или это было случайное число?
– Нет, я не был суеверным (смеется). Если давали "13-ку", то я не сопротивлялся. Только раз в жизни захотелось выйти на поле с "8" на спине. Это был номер моего брата Юрия. Это было в 1987-м, кажется. Именно тогда из "Пахтакора" к нам приехал нападающий Игорь Шквирин, которому предстояло отслужить во Львове два года. А в Ташкенте у Шквирина был как раз восьмой номер. В львовской команде он тоже взял его себе. А я полноценным игроком основного состава не был.
– Так сложилось, что выступления СКА "Карпаты" не учитываются в официальной истории "Карпат", которые на тот момент прекратили существование. За главную команду Западной Украины вы провели лишь один сезон.
– Я с детства мечтал именно об этих "Карпатах". Прикладывал к уху радио "Маяк" и слушал, как моя команда сыграла выездной матч в чужом городе. Впоследствии занимался в клубной школе, посещал все домашние матчи и даже подавал мячи Блохину и Буряку в качестве мяч-мальчика. Прошло несколько лет, и я выходил вместо них на замену.
– СКА "Карпаты" тренировали разные специалисты. С кем работалось наиболее комфортно?
– Хорошие воспоминания о Владимире Булгакове. Очень помог мне Андрей Каримов. В 1987-м команду принял Йозеф Фалес. На предсезонных сборах он безумно гонял команду. Даже с началом чемпионата нагрузки не уменьшились. Прошло несколько туров, а мы, кажется, шли последними, 22-ми. Футболисты объясняли тренеру, что нам нужно немного отдохнуть. Однако неудачные результаты на старте вызвали мгновенную реакцию – армейское руководство быстро отстранило Фалеса от должности. Тот сезон СКА "Карпаты" закончили на 5-м месте.
– В чём секрет?
– Команду принял Андрей Усманович Каримов. Он сделал то, о чём мы просили – уменьшил нагрузку, и мы "побежали".
"Лужный авторитетов не признавал"
– Вашими одноклубниками в разное время были немало интересных футболистов. Владимир Кухлевский, например, был кумиром львовских мальчишек в середине 80-х, а Вагиз Хидиятуллин приехал в СКА "Карпаты" в статусе игрока сборной СССР.
– У Вагиза была травма, но спустя некоторое время он вернулся в "Спартак", а потом даже уехал во Францию. Кухлевский очень много забивал – настоящий талант. Отмечу также Василия Бондарчука, Эльхана Расулова, Виктора Рафальчука и Владимира Журавчака. Через СКА "Карпаты" прошло много классных игроков.
– Среди них – молодой и харизматичный Олег Лужный.
– Как его можно забыть? (Улыбается) Олег не признавал авторитетов. Брал мяч и мчался по флангу. Помню, как играли в снегу по колено. Лужный на это не обращал внимания – мчался по бровке, так что лес шумел.
Команда комплектовалась действительно интересными игроками. Взять того же Вадима Тищенко, за которым Булгаков в Винницу посылал офицера — футболиста вывозили во Львов посреди ночи.
– У многих футболистов море эмоций и воспоминаний о поездках на Кавказ. У вас были запоминающиеся выезды?
– Абовян вне конкуренции. В 1989-м в наши ворота назначили четыре пенальти. Почему так много? Потому что первые два наш Олег Береской отбил (москвич Анатолий Киселев действительно четыре раза назначал пенальти в ворота львовян – Котайку удалось пробить Береского только после перерыва – "Футбол 24"). Были такие города на Кавказе, куда вообще никто не ездил – все гостевые команды получали технические поражения.
Помню, что в 1991-м тернопольская "Нива" и "Карпаты" решились сыграть с "Гоязаном". Все закончилось тем, что к нам в раздевалку зашли судьи: "Ребята, извините, но нас предупредили. Если хозяева не выиграют, то нас просто не выпустят отсюда". Конечно, там мы проиграли. Хотя за три дня до этого победили в Нальчике — из-за травм Николая Сича и Андрея Чикала Степан Юрчишин предложил мне сыграть слева в обороне — и я забил единственный гол в ворота "Спартака".
– Выступления уже за возрожденные "Карпаты" стали для вас знаковым событием еще и потому, что впервые в своей карьере вам пришлось выходить на поле бок о бок с родным братом Юрием. Особые эмоции?
– Это было нечто! Мне было очень приятно. Помню даже, как в одном матче вместо Юрия желтую карточку получил я. Нарушил правила он, а в протоколе почему-то записали моё имя.
– Вы искренне признавались, что часто не использовали шансы в своей карьере. Могли бы по-другому распорядиться возможностью в "Динамо", не в полной мере реализовали себя в "Карпатах". Если бы можно было вернуться во времена вашей футбольной молодости, что бы вы изменили в первую очередь?
– В воспоминаниях у меня только позитив и одни хорошие моменты. Однако я действительно не использовал весь свой потенциал. Изменил бы что-то в своей жизни? Да, изменил бы. Еще в Украине выучил бы английский язык.
