"Вся страна знала об одноклассниках Коломойского и Ахметова": Таран о бомбах Саддама, машине Блохина, диалоге с Марадоной
Большое интервью Любомира Кузьмяка с легендарным Олегом Тараном, культовым экс-нападающим "Днепра", бывшим тренером незабываемого "Кривбасса". В последние годы Олег Анатольевич отошел от активной деятельности.
Все инсайды о звездах сборной Украины.
Его хет-трик в ворота "Спартака" — вечная классика украинского футбола. Победа "Днепра" над москвичами в последнем туре Высшей лиги 1983 года принесла команде Емца и Жиздика статус чемпиона Союза. А Олегу Тарану — звание лучшего бомбардира и народного любимца. К этому признанию Таран шел с юношеских лет, когда в составе сборной СССР завоевывал медали на чемпионатах мира и Европы, находясь среди лидеров команд разных лет.
Отдельная страница в жизни Олега Анатольевича — взаимоотношения с Валерием Лобановским. При нём Таран дебютировал в профессиональном футболе, однако почти не играл под руководством выдающегося наставника и не дождался заслуженного вызова в сборную. А свой последний матч в жизни Валерий Васильевич провёл как раз против своего бывшего подопечного. В тот майский день 2002 года именно Олег Таран находился на соседней тренерской скамейке, когда Лобановский перенёс сердечный приступ.
В Кривом Роге и Запорожье в разные периоды Олег Анатольевич несколько раз создавал особенные команды. "Кривбасс-1999", "Металлург-2002" и "Кривбасс-2013" обладали своим шармом и стилем, присущим именно футболу Тарана.
"Слежу за новостями и не могу поверить, что Россия начнёт войну"
– Ваша последняя тренерская работа датирована июнем 2019 года. После этой паузы осталось ли желание вернуться в футбол?
– Нет, сейчас не хочу. В 2020 году в "Победе" я помогал Евгению Яровенко комплектовать команду. Да, это не была классическая тренерская деятельность, но всё же занимался любимым делом. Три месяца назад умерла моя собака. Если честно, скучаю по ней больше, чем по футболу.
– Сколько лет она прожила с вами?
– 12. Породистая – американский стаффордшир-терьер. Раньше у меня был итальянский мастиф, или кане-корсо. Она тоже долго прожила у нас – 13 лет. Мне её на 50-летие подарил Сергей Башкиров.
– С Сергеем Геннадьевичем вы работали во всех тренерских штабах.
– Сергей для меня и родственник, и напарник. Знаю его с далекого 1984-го, когда он пришел в "Днепр". К тому же наши жены – родные сестры. Сейчас живем в одном большом доме на две семьи. Его дочь – жена Младена Бартуловича.
У нас большая футбольная семья, к тому же интернациональная: Младен — хорват, я — украинец, Сергей — родился в России, наши жены по национальности болгарки. Знаете, слежу за новостями и не могу поверить в то, что Россия начнёт войну с Украиной. Я шесть лет провёл в различных сборных СССР – у нас играли ребята разных национальностей, и никогда не возникало проблем.
– Все начиналось в вашем родном Орджоникидзе, которое теперь называется Покров. Оттуда вы переехали в Киев еще ребенком. Родители не возражали?
– Наоборот – моя мама сама отвезла меня в столицу. Я с детства был фанатом футбола. Она это видела, понимала, что я обожаю эту игру. В Киевский спортинтернат я поступил без экзаменов. Тренеры потом говорили – когда впервые меня увидели, то интуитивно поняли, что я стану футболистом.
– В сборных СССР вы добились огромных успехов. Самый большой – победа над югославами в финале юношеского Евро-1978, когда вы оформили дубль?
– Наверное, да. Но я бы не стал преуменьшать важность других медалей. За год до этого мы стали бронзовыми призёрами юношеского Евро. А через год выиграли серебро чемпионата мира. Меня даже признали лучшим нападающим в истории юношеских сборных СССР.
– После финала ЧМ-1979 вы общались с Марадоной?
– Я немного знал английский. Даже был переводчиком нашей команды на том чемпионате мира в Японии. Общался не только с Марадоной, но и с другими лидерами сборной Аргентины: Рамоном Диасом и Хуаном Барбасом. В финале мы вели 1:0, я сам себя спрашивал: "Неужели станем чемпионами мира?" К сожалению, не стали, ведь пропустили три гола в ответ.
– Ваш партнер по сборной Матвей Бобаль рассказывал об особом взаимодействии: "Я запускал Тарану в отрыв и кричал: „Олег, беги!“ А он бежал и забивал".
– С Матвеем мы прекрасно понимали друг друга. Тот же капитан Ярослав Думанский много мне ассистировал. Мы использовали не схему 4-3-3, а классическую 4-4-2. Отмечу Игоря Гамулу, Сашу Заварова, белорусов Гуриновича, Янушевского и Головню, армянина Хачатряна, литовца Арвидаса Янониса, который стал олимпийским чемпионом. Перечислять всех можно долго. У нас действительно были фантастические исполнители.
"Боялись химического оружия, поэтому заклеили скотчем все окна"
– В 1990-м вы играли за марокканский "Видад". Тренер этой команды Юрий Севастьяненко рассказывал, как вы общались с местными футболистами на французском. У вас был талант к иностранным языкам?
– Жизнь заставляла. Все вокруг говорят по-французски. Что оставалось делать? Выучил основные слова, которые позволяли мне комфортно чувствовать себя не только на поле, но и в быту. Кстати, вместе с "Видадом" я стал чемпионом Марокко. Состав у нас был солидным: Надир Хассан потом играл за "Бенфику", Нуреддин Найбет стал легендой "Депортиво". Там настолько доброжелательные люди, что когда-нибудь обязательно хочу туда вернуться.
– Помимо футбола и отношения местных жителей, чем вас поразило Марокко?
– Помню, как жена приехала ко мне в Касабланку. Решили пойти на пляж, искупаться в Атлантическом океане. Солнца практически не было, оно спряталось за облаками, а мы часок полежали на песке. Вернулись домой, я собираюсь на тренировку. Вдруг чувствую жгучую боль – сгорел на солнце! При том, что его и заметно не было из-за облаков. Я объездил немало марокканских городов: Марракеш, Танжер, Агадир, был в Атласских горах. Это незабываемо!
– Впоследствии вы играли в Израиле, Швеции и Германии. Какой из этих периодов наиболее запомнился?
– В Израиле, где я выступал с Антоном Шохом. Нам не очень повезло, ведь тогда как раз шла война в Персидском заливе, а Саддам Хусейн бомбил страну "Скадами". Мы с Антоном два месяца провели под этими бомбардировками.
– Как в таких условиях сохранять спокойствие?
– Все местные боялись, что агрессор применит химическое оружие. Мы с Антоном жили в отеле на побережье, поэтому заклеили скотчем все окна. Кроме того, нам выдали по противогазу. В бомбоубежищах запрещали прятаться из-за возможной газовой атаки. Помню одну из первых бомбардировок в январе 1990-го. Надели с Антоном эти противогазы и так просидели в туалете четыре часа. Это было ужасно непривычно (улыбается).
– Футбол отошёл на второй план?
– Нет, мы ездили на тренировки в этих противогазах. Честно говоря, ко всему привыкаешь, даже к войне. Обстрелы в основном происходили ночью. В Холоне объявляли тревогу, мы прятались в отеле. Через две недели такой жизни уже даже во время тревоги спокойно пили чай на берегу моря. Знали, что эти "Скады" не долетят до нас, поскольку изучили периодичность и характер бомбардировок.
"Ответил Лобановскому: „Я сам буду распоряжаться своей судьбой“
– За "Динамо" вы дебютировали в 18 лет. Незабываемые ощущения?
– Когда ты вчера болел за этих футболистов по телевизору в финале Кубка кубков, а сегодня живешь и тренируешься с ними… Сначала меня поселили с Владимиром Мунтяном, потом с Владимиром Онищенко. Выходишь на балкон, а там в соседней комнате Блохин с Буряком. Представляете, какой стресс? Сначала я не ходил, а ползал по полу, чтобы меня никто не видел (Смеется).
– Досуг проводили вместе?
– У Олега Блохина была модная в то время "шестерка". Садились в неё вместе с Володей Безсоновым и выезжали в город. Встречались с друзьями, пили чай и кофе. Возможно, Блохин видел во мне что-то, не знаю. К тому же я хорошо ладил с Володей Трошкиным. Старшие партнеры в "Динамо" всегда поддерживали молодежь. По крайней мере, я всегда это чувствовал.
– В "Динамо" вы не смогли раскрыться прежде всего из-за видения тренера. Лобановский давал вам шанс закрепиться в команде?
– Да, шанс получал каждый. Я не хочу никого винить в том, что у меня не сложилось. Во всяком случае, я получил в Киеве массу знаний и многому научился. Это пригодилось мне потом не только как футболисту, но и как тренеру.
– Ваш партнер и одноклассник Михаил Олефиренко называл вас очень сильным футболистом и считал не слабее Евтушенко или Хапсалиса: "Чем Олег хуже? Может, через год-два он смог бы пробиться в стартовый состав "Динамо". Надо было подождать?
– Действительно, возможно, мне не хватило терпения. В 1980-м Валерий Васильевич вызвал меня и Сергея Краковского и поставил перед фактом: "Вы уезжаете в „Днепр“". А у меня уже были приглашения от Никиты Симоняна и Виктора Прокопенко в "Черноморец". Поэтому я ответил Лобановскому: "Я сам буду распоряжаться своей судьбой. В "Днепр" не пойду". Тренер заявил, что в таком случае я вообще никуда не пойду.
– Могли ли вы подвергнуться дисквалификации?
– Я собрал вещи и вечером уже летел в Одессу. "Черноморец" заявил меня только благодаря московским связям Симоняна. Через федерацию всё уладили, и я стал игроком "моряков". Я ещё мог перейти в "Карпаты" — Ярослав Дмитрасевич приглашал. Команда во Львове была солидной, в ней играли знакомые мне Андрей Баль и Ярек Думанский.
– Вы пошли вопреки воле Лобановского. Тренер не обиделся?
– Знаете, нет. Мы с ним потом не так часто виделись. А в последний раз встретились в мае 2002 года. Так случилось, что я стал последним тренером, которому он противостоял в своей жизни, которому пожал руку перед игрой. Помню, Валерий Васильевич пожелал мне успехов, я ответил тем же. Когда ему стало плохо во время матча, я находился на соседней тренерской скамейке запорожского стадиона "Торпедо" – они там расположены рядом.
– Как вы поняли, что происходит что-то ужасное?
– Это был почти конец матча. Помню жару, яркое солнце. Впрочем, как раз в тот момент поднялся ветер. На скамейке "Динамо" начался шум. Вскоре Валерия Васильевича увезла скорая. Потом мне рассказывали, что Лобановский сам выходил из машины, даже ходил самостоятельно. Очень сильный человек. Впоследствии я ездил в Киев на похороны. Казалось, что весь город остановился. Лобановский – чрезвычайно знаковая фигура для украинского футбола.
"Я не должен был играть со "Спартаком". Это воля высших сил"
– Вернёмся к вашему переходу в "Чёрноморец". В Одессе у вас начались проблемы со здоровьем?
– Врачи ошеломили предложением завязать с футболом. Я играл в основном составе, бегал за дубль и ещё и индивидуально тренировался. Хотел доказать всем, у меня было много спортивной злости. Организм не выдержал нагрузки. Пришлось месяц отдохнуть, и перебои в работе сердца исчезли.
– Один сезон в "Черноморце", ещё один в одесском СКА, и в 1982-м вы переезжаете в московский ЦСКА. Наверное, вашего согласия никто не спрашивал?
– За СКА я забил 20 голов, хорошо выглядел и был среди лучших бомбардиров Первой лиги. Москвичей тренировал Олег Базилевич, а меня на основании приказа перевели в ЦСКА. Разговор был коротким: "Собирай вещи и вперед в Москву". Год в армии провёл в Одессе, ещё один год — в Москве. К сожалению, травмы досаждали, особенно мучился с паховыми кольцами. Четыре месяца провёл в ЦИТО у врача Мироновой.
– В 1983-м вы всё-таки становитесь игроком "Днепра". Ваш трансфер – заслуга дуэта Емец – Жиздик?
– Они приглашали меня давно, ещё в никопольский "Колос". Но сначала я должен был отслужить в армии. Эти люди внесли огромный вклад в чемпионство "Днепра", хотя я не буду исключать фактор случайности. На нас никто не ставил. Конечно, в "Днепре" собрался мощный состав: Протасов, Литовченко, Кузнецов, Федоренко, Устимчик, Погорелов, Лысенко, Кутузов…
– Ключевой момент чемпионата 1983 года – ваш хет-трик в ворота "Спартака" в последнем туре.
– Это воля высших сил. Я вообще не должен был играть с москвичами. Предыдущие два тура я пропустил из-за дисквалификации. Поэтому в стартовом составе ожидали выхода дуэта Протасов – Лютый. А Емец выпустил меня вместо Володи. И я забил трижды.
– На фрагментах видео с того матча вы просто летаете.
– Если вы так говорите, значит, действительно летал. Для меня тот матч – это головная боль из-за того, что полноценная запись пропала. Мы ещё тогда смотрели кассету у Емца дома с его сыновьями, а потом видео потерялось. Нигде не могу найти запись всего матча.
Что касается голов, то это рабочие моменты. Первый фактически забил Протасов. А потом Литовченко попал мне в голову. В следующем году я тоже в последнем туре забил победный гол, а мы выиграли бронзу. Такова уж работа нападающего. Понимаете, ему легче. На вратарей и защитников проще всех вину свалить. Ошибился — и уже виновник поражения. А форвард мог промахнуться, и к этому относились иначе. Поэтому воспринимаю свои голы как заслугу команды.
– Можно только представить, что тогда творилось в городе. Вы могли спокойно пройти по улице?
– Ну да, мы передвигались только ночью, чтобы нас не узнали (Смеется). Я серьезно. Люди в городе узнавали. Сейчас у людей есть Инстаграм, они заняты другими делами. А тогда развлечений было меньше, телефонов даже не было. Кстати, установить телефон в квартире — это подвиг. Где-то на уровне моего хет-трика в матче со "Спартаком". Нереально сложно.
– Солидный бонус за чемпионство получили?
– Каждому дали по 300 или 400 рублей. Серьёзные деньги, если учесть, что мой отец зарабатывал 200 рублей в месяц в карьере, где работал водителем экскаватора, грузившим марганцевую руду в Орджоникидзе.
"Если сложить все травмы, то я пропустил два с половиной года"
– В какой-то момент вас по праву считали одним из лучших нападающих страны. Казалось, что вызов в сборную – вопрос времени. Почему его так и не дождались?
– Сборную тренировал Лобановский – это во-первых. А во-вторых, в 1984-м мы готовились к Олимпиаде. Наставник олимпийской сборной Эдуард Малофеев вызвал меня, я входил в состав. В итоге из-за бойкота США мы не поехали в Лос-Анджелес.
– Не обиделись, что вызов из национальной команды так и не поступил?
– Нет, ни в коем случае. Всё решает главный тренер.
– В 1985 году Олег Протасов установил рекорд результативности за сезон. Сначала вы действовали синхронно, а потом напарник забил 35 голов. На этот показатель работала вся команда?
– Мы с Олегом дружим до сих пор. И его, и Гену Литовченко с удовольствием принимаем у нас дома. На поле у нас было взаимопонимание. Во второй половине сезона я и начал больше работать на него. 15 передач отдал ему. Все действительно помогали Олегу.
– В вашей карьере – очень мало удалений. Одно из немногих произошло в матче с московским "Динамо" после стычки с Александром Новиковым, которого за жесткую манеру игры прозвали "Автогеном". Однако в интервью он уверял, что именно вы первым махнули рукой, правда, в лицо не попали.
– Мы выигрываем 3:2, я тяну время и убегаю на свою половину поля. Новиков тянет меня за плечи. Я легко отмахнулся, ведь стоял спиной. Он ответил – нас обоих удалили. Позже мне дали две игры дисквалификации. Поэтому, как и в предыдущем сезоне, я сыграл только в последнем туре, где решалась судьба бронзы. Мы победили минское "Динамо", я забил единственный гол и принес "Днепру" медаль. И это при том, что в Одессе уже готовились к празднованию и радовались третьему месту. Даже ресторан заказали.
– В 1987-м "Днепр" возглавил Евгений Кучеревский. Ваша роль в команде постепенно менялась?
– Евгений Мефодиевич – великий тренер. Он ввел в "Днепре" схему с четырьмя нападающими! Представьте себе, насколько это инновационный шаг для чемпионата СССР. И результат был – мы выиграли серебро. Для меня всё изменил момент в спарринге в Малайзии. Я столкнулся с вратарём венгерского "Дожа Уйпешт" и разорвал "кресты" на колене. Вылетел на год. Если в общей сложности сложить все травмы, то я пропустил два с половиной года. Думаю, за это время мог бы ещё штук 50 голов забить.
– Почему вскоре вы переехали в Запорожье?
– Если бы не та травма, то остался бы – я был капитаном "Днепра", Лютый и Протасов покидали команду. Меня в "Металлург" пригласил Жиздик. Странно об этом говорить, но у меня не было собственной квартиры. А тут как раз женился, родился ребёнок. Не совсем понимал отношение руководства "Днепра". Поэтому и ушёл. На мой взгляд, "Металлург" моих времён выглядел неплохо. Впоследствии я вернулся в Запорожье в качестве тренера.
– И всё же вы начинали свою карьеру в "Днепре", где были помощником Бернда Штанге. Немец произвёл революцию в тогдашнем украинском футболе?
– За несколько лет до этого я играл в Германии, поэтому об определённых вещах уже знал. Штанге действительно перевернул с ног на голову тренировочный процесс, придал новое значение слову "дисциплина". Однако вскоре я по собственному желанию ушел из футбола – друзья пригласили в бизнес. Подумал: почему бы не попробовать? А позже появился вариант с "Кривбассом", где я впервые поработал самостоятельно.
"Нам предлагали деньги за поражение, но "Кривбасс" на это не пошёл"
– На ваших глазах исчезали дорогие вам "Кривбасс" и запорожский "Металлург". Что вы чувствовали в тот момент?
– Было больно. Особенно когда в 2013-м умирал "Кривбасс". Вся страна знала о понятии "одноклассников Коломойского и Ахметова". Мы рубились между собой. Особенность нашей группы – мы всегда сражались. И с "Днепром", и с "Арсеналом", и с "Карпатами". У Коломойского был свой принцип: "Если узнаю, что вы будете договариваться о чём-то, выгоню всех".
– В Запорожье что пошло не так?
– Вячеслав Богуслаев, руководитель завода "Мотор Сич", фактически передал клуб своему сыну. Такая себе игрушка. Поигрался и выбросил. Словом, мне "повезло".
– В период безденежья в Запорожье и Кривом Роге вам приходилось доставать средства из собственного кармана?
– Последние полгода в "Кривбассе" мы играли бесплатно. Часть футболистов получала зарплату в Днепре, куда их арендовал "Кривбасс". Поэтому другая группа футболистов одалживала деньги у тех, кто их зарабатывал. У нас был замечательный коллектив: Лисицкий, Костышин, Шершун, Боровик, Федорчук, Бартулович, Самодин, Дедечко. Отличные люди и футболисты. Мы зарабатывали на поощрениях от третьей стороны, что не запрещено. "Кривбасс" отбирал очки у конкурентов, и нам за это благодарили. Делили заработанное и так выживали – как в семье. Играли честно – "Днепр" обыграли, у "Динамо" очки отобрали. Иногда нам предлагали деньги за поражение, но "Кривбасс" на это никогда не шел. Совесть каждого из нас чиста.
– Трудно мотивировать команду, которая катится ко дну?
– Такое я переживал не только в 2013-м, но и раньше. Выплачивал ребятам премии из собственного кармана, заправлял автобус. Это престиж города, клуба, самоуважение. Никто не думал, что "Кривбасс" исчезнет.
– Вы часто давали пресс-конференции, которые выглядели многозначительно: с афоризмами, паузами, риторическими вопросами. Периодически вас за это штрафовали. Иногда сдерживались, чтобы не наговорить лишнего?
– Поймите правильно. Конечный результат – на табло. Почему это произошло, невозможно описать в нескольких словах. В течение недели ты готовишься к игре и должен преодолевать множество обстоятельств: проблемы с руководством, отсутствие воды, отсутствие питания… Почему украинских тренеров называют физруками? На термин "физический руководитель" я не обижаюсь. Главный тренер занимается автобусами, питанием, семьями футболистов. Не только непосредственной работой, но и черт знает чем. А что тогда делает руководство клуба? Почему форма и бензин должны быть за мой счет? Это цирк.
– Вы были создателем "Кривбасса" конца 90-х – с бронзовыми медалями и битвами с "Нантом" и "Пармой"…
– У меня был опыт игры против "Бордо" в четвертьфинале Кубка чемпионов 1985 года. Вспоминал то время, понимал, как нужно психологически воздействовать на подопечных. Проблемы же не в футболистах, а в философии, в социальной сфере, в нашем мировоззрении. Мы ведь не живём, а существуем. Каждое утро мы просыпаемся и боремся. С несправедливыми тарифами, штрафами, несоблюдением законов и Конституции. Скоро мы не сможем обыграть даже Люксембург и Албанию. А тогда мы, колхозники, противостояли на равных "Бордо", где выступала половина сборной Франции. Все начинается с соблюдения законов. Если с этим все будет в порядке, то и футбол будет развиваться.
– С "Металлургом" вы также пробились в еврокубки, однако накануне матчей с "Лидсом" в 2002-м подали в отставку. Почему?
– У нас не совпадали цели с владельцем клуба Игорем Дворецким. Он, бывший боксер, подходил и спрашивал, почему мы тренируемся по полтора часа.
– А сколько нужно?
– Говорил, что боксеры по пять часов в день тренируются. Вот и футболисты тоже должны. Это нормально? И это лишь один маленький пример.
– Сейчас ваше дело продолжает сын Павел. Сейчас другое время, а у него другие испытания?
– Не сомневаюсь, что он превзойдёт меня в тренерской деятельности. Сын работает наставником в ВПК-Агро. Вместе с Владимиром Багмутом и Владимиром Геращенко помогает Александру Поклонскому. Павел – очень талантливый тренер.
– Сын может позвонить и попросить футбольного совета?
– Нет, у нас не такие отношения. Павел – полностью самостоятельный. Безусловно, мы можем кое-что обсудить. Однако мое время прошло, у меня другое видение. Осознаю, насколько это тяжелая профессия. Поэтому только желаю ему успехов и всегда буду переживать за него. Если сын захочет, то спросит мое мнение. Я всегда готов.
