"В Украине две беды –: олигархи и злой сосед": словак, который от души болел за Кварцяного, потерял память и нашел себя в сфере IT
Интервью Любомира Кузьмяка с Яном Золной – — вратарем "Волыни" и запорожского "Металлурга" 2000-х годов, большим другом Украины.
Узнавай о победах первым.
Повороты судьбы 43-летнего Яна Золны удивляют и восхищают одновременно. Он постоянно боролся с обстоятельствами в запорожском "Металлурге", искал себя в "Шахтере", раскрылся в "Волыни", едва не погиб в ДТП и преодолел проблемы с сердцем. Словацкий вратарь рано попрощался с футболом и отправился в поисках лучшей жизни в Англию.
Сейчас он живет в Братиславе, работает в известной электронной корпорации и разрабатывает план развития экономики своей страны. А еще активно интересуется положением дел в Украине.
"Футболисты не думают о будущем, они живут здесь и сейчас"
– Мы можем общаться на трёх языках: английском, русском и украинском, – удивляет с самого начала разговора Ян.
– На украинском? – переспрашиваю я.
– Да, я неплохо ею владею. У меня жена из Запорожья. К тому же мой родной словацкий язык очень похож на украинский – 70% сходства.
– В нашем чемпионате вы играли 15 лет назад. Однако в ваших соцсетях Украина – по-прежнему одна из главных тем.
– Украинские проблемы по своей сути такие же, как и в Словакии. Я провёл у вас 4 года, видел разных людей: бедных, богатых… Скажем так, я знаком с украинским менталитетом, знаю ситуацию изнутри. В Словакии доля российской пропаганды составляет 50%. Страну хотят развалить, мы идём по схожему пути. Разница только в одном – у нас нет войны.
– Собственно, немало ваших постов касаются потенциального российского вторжения.
– Меня это волнует. Считаю Украину не просто братской для нас страной. Я изучал историю и могу утверждать, что фактически словаки происходят из Украины. Плюс – моя жена имеет педагогическое образование, она очень умная женщина. Мы с ней часто общаемся о её Родине. Что касается возможного нападения России – я в это не верю. Даже если анализировать экономические показатели и возможные последствия для агрессора. Да и поддержка Украины в мире ощутима, они не осмелятся.
– Многие украинские футболисты воспринимают конфликт с Россией исключительно как политику и делают вид, будто это их не касается. Почему вы интересовались другими сферами жизни на протяжении карьеры?
– Меня всегда привлекали экономика и история. Конечно, статус профессионального футболиста не позволял более полноценно сосредоточиться на других темах. Ведь футбол, прежде всего, кормил мою семью. К сожалению, фактически в 28 лет я попрощался с профессиональным спортом. Из собственного опыта могу заверить – многие футболисты не думают о будущем, они живут здесь и сейчас. Они не задумываются, что случится в 35 лет или же на следующей неделе в случае тяжелой травмы. Параллельно с футболом нужно учиться. Карьера спортсмена — не вечна, это нужно понимать.
"На сборах с "Шахтером" меня охватила апатия"
– Какие выводы вы сделали из общения с украинцами – чего нам не хватает?
– Вы не сильно отличаетесь от словаков. Да, Словакия в ЕС, но пять олигархов тянут страну на дно. Ваша беда аналогична – олигархические схемы одинаковы. В течение 30 лет они выжимали все соки из бюджета. А до этого общество уничтожал коммунизм. Мы тоже через это прошли. Однако у Украины есть ещё одна беда – злой сосед за дверью. А теперь ещё и с севера прибавилась Беларусь.
За исключением олигархов и России, у вас есть всё для успешного государства. Я здесь, в Словакии, всем говорю, что вы впереди нас. Пусть и со своими нюансами. Например, у вас уже строят дороги, развивается IT, образование лучше, средства массовой информации и телевидение на высоком уровне. Верю, что ваша власть продолжит развивать государство.
– Как-то вы писали, что ваши родные ощутили на себе влияние коммунизма. В чём это проявлялось?
– Я сам ещё застал тот период. Хотя был ребёнком, но во взрослом возрасте анализировал всё это и осознал причины наших бед. В Словакии коммунисты маскировались под демократов. У вас всё было гораздо хуже. Впрочем, у нас тоже уничтожали людей, увольняли с работы, запрещали свободу слова, нельзя было носить крестик на груди. Один из словацких лидеров Александр Дубчек пытался этому помешать в конце 80-х, но ему постоянно мешали. Мы тоже пережили фашизм. Моя бабушка рассказывала, как гитлеровцы преследовали людей. Её чуть не застрелили — чудом осталась жива.
– Вы родились в Братиславе?
– Нет, в городке Вранов-над-Топлёу недалеко от Кошице. До Ужгорода рукой подать – чуть больше 70 километров. С детства хорошо учился в школе, интересовался компьютерами, а впоследствии получил степень бакалавра по экономике. Параллельно занимался спортом: настольный теннис, шахматы, баскетбол, гандбол. Однако футбол перевесил все остальные занятия, а навыки, полученные в этих видах спорта, очень помогли: прыжки, пластичность, периферическое зрение, рефлексы. Все это я почерпнул там и перенес в футбол.
– В Украину вы приехали в начале карьеры и недолго играли в Словакии.
– В Запорожье я переехал в 23 года. Сначала выступал за словацкую команду "Чаня" во втором дивизионе. А потом предложили вариант с "Металлургом".
– Было ли ещё приглашение от "Шахтёра"?
– На сборы в ОАЭ с "Шахтером" меня отправил тренер "Металлурга" Олег Таран: "Если что-то случится – вернешься". Пока я ехал, в донецкой команде произошли изменения – Валерия Яремченко сменил Невио Скала.
– Не смогли закрепиться в составе "горняков"?
– Я не нашел общего языка с итальянским тренерским штабом. Просто не имел возможности проявить себя. Банально, во время выполнения упражнений со мной никто не разговаривал – я ничего не понимал. В какой-то момент меня охватила настоящая апатия. Впоследствии я уехал со сборов, а "Шахтер" подписал Войцеха Ковалевски. В целом о партнерах у меня остались хорошие воспоминания: Шутков, Воробей, Белик – классные ребята.
"Получил удар ногой по голове — полностью потерял память"
– Вы возвращаетесь в "Металлург". Каковы были ваши первые впечатления о Запорожье?
– Я никогда не делаю поспешных выводов. Сначала меня поразило большое количество заводов. Также я заметил ямы на длинном проспекте Ленина. Я немало времени проводил на базе. Впоследствии изучил места, где можно вкусно поесть. На самом деле у меня не было плохих впечатлений – наоборот, мне понравились дамба, Хортица, набережная и великий Днепр. Я чувствовал себя в Запорожье очень хорошо.
– Старт запорожского этапа карьеры испортила травма. При каких обстоятельствах вы её получили?
– Я дебютировал за "Металлург-2" во Второй лиге. Вышел на поле во втором тайме, а затем в одном из эпизодов получил сильный удар ногой по голове. В результате полностью потерял память. Вообще не помню последние 15 минут того матча с "Олком". Позже смотрел фрагменты на видео и удивлялся, будто это случилось не со мной.
– Как сыграли?
– 1:1. Я пропустил на четвертой минуте добавленного времени. А до этого нам не забили пенальти. Мяч попал в перекладину, соперник бросился добивать, я прыгнул в ноги и получил удар по голове.
– Когда к вам вернулась память?
– Помню только, как врач уводил меня с поля под руку. Судья объявил об окончании игры, но я с ворот не уходил, просто стоял. Не понимал, где нахожусь.
– В 2002-м за "Металлург" болела вся Украина, когда запорожцы оказывали достойное сопротивление "Лидсу" в Кубке УЕФА. Оба матча вы провели на скамейке запасных. Атмосфера на "Элланд-Роуд" была особенной?
– Невероятной! Навсегда запомнил и газон на английском стадионе. Роскошная трава, никакой грязи и земли. Настоящий ковер! Когда публика так болеет, футболист на 30 процентов лучше проявляет себя, чем обычно. Я это почувствовал ещё на простой разминке перед игрой. У нас был шанс, но удача отвернулась от нас – дальше прошел "Лидс". Хотя в ответном матче вязкий газон на "Метеоре" давал нам преимущество.
– Ваши выступления в "Металлурге" – это постоянная борьба за место в стартовом составе с Андреем Глущенко.
– Я никогда не был поклонником теорий заговора за спиной. У команды общая цель. Упомянутая мной травма испортила мой старт в Запорожье, я потерял время. В целом коллектив у нас был замечательным – мы часто "подкалывали" друг друга. Демченко, Акопян, Годин – талантливые футболисты, которые неплохо проявили себя. Еще одна характерная черта той команды – большое количество иностранцев. В какой-то момент их, пожалуй, набралось 15.
– А впоследствии к ним присоединился хорватский тренер Иван Каталинич.
– О нём у меня исключительно плохие воспоминания. Человек просто не дал мне шанса. У Глущенко не всё получалось, мы стабильно проигрывали, скатывались на дно таблицы, но я на поле так и не появился. На моё место этот Каталинич даже своего сына-вратаря собирался пригласить.
– В 70-х Каталинич был лучшим вратарем Югославии и играл за "Саутгемптон". Пытались ли вы доказать тренеру и бывшему коллеге свои умения?
– По 3–4 раза в день тренировался в одиночку. Ходил в тренажерный зал, прыгал, занимался, бегал… Когда ты понимаешь, что двери для тебя закрыты, возникает чувство депрессии.
– Летом 2003 года Каталинича сместил Михаил Фоменко. Для вас что-то изменилось?
– Фоменко – единственный тренер, которого не интересовали лишние вещи: кто ты, кто твой отец… Он смотрел исключительно на тренировки и работу. Михаил Иванович действительно профессионально относился к подопечным. Не обращал внимания, будь ты Демченко из "Аякса" или парень из области. Именно при Фоменко у меня начался прогресс, я почувствовал уверенность: 0:0 с "Днепром", победа над "Кривбассом". Да, у него были длинные теории. Но они были полезны. Жесткость? Ничего, это давало результат.
"Боровский высказал претензию: „Ты что здесь ещё делаешь?“
– Виталий Кварцяный в своей автобиографической книге писал, как впервые обратил на вас внимание после уверенной игры в воротах против "Волыни". Вскоре лучане взяли вас в аренду, а вы получили возможность поработать с ещё одним жёстким наставником.
– Кварцяный – своеобразный тренер, который знал, как построить команду. Об этом человеке не скажу ни одного плохого слова. Что там говорить – я с Кварцяным даже контракта не подписывал, а он платил мне зарплату больше, чем в Запорожье. А "Металлург" потом вообще обманул меня. Я играл за "Волынь" всем сердцем, старался сделать всё, что в моих силах, чтобы вытащить команду из подвала турнирной таблицы.
– Кварцяный называл причиной вашего переезда в Луцк конфликт с руководством "Металлурга".
– Не столько с руководством, сколько с белорусскими тренерами во главе с Сергеем Боровским. Они навезли своих футболистов, а я чувствовал стагнацию. Особенно после работы с белорусским тренером вратарей. У нас возникали споры по поводу футбольной теории: движение в воротах, подстраховка защиты…
– Как тренер воспринимал ваши возражения?
– Всё закончилось тем, что я попросил досрочно вернуться со сборов из Турции. Видел, что это путь в никуда. Когда команда вернулась, Сергей Боровский высказал претензию, мол, почему это я остаюсь на базе: "Ты что здесь еще делаешь?" Меня буквально выгоняли с клубной базы. Хотя и с большими проблемами, но меня отпустили в Луцк. Правда, только после моего звонка президенту клуба.
– Ваша игра против "Металлурга" в составе "Волыни" была ценнее любых слов. Матч завершился вничью, а вы отразили пенальти Демченко на последних минутах. Почувствовали удовлетворение?
– Я – профессионал и защищал честь той эмблемы, которая в тот момент была на моей груди. То есть "Волыни". К матчу в Запорожье я готовился очень долго. Знал о давлении, которое почувствую там. Старался не дать эмоциям взять над собой верх. Просто хотел доказать тренерам и руководству, что они допустили ошибку. Матч оказался тяжелым не только для меня – Камалу Гулиеву вообще сломали ногу, но из-за отсутствия замен он оставался на поле и боролся до конца.
– Вы предвидели, как будет бить Демченко?
– Андрей знал, что мне знаком его стиль удара. Я думал, что он не будет менять свой любимый стиль. Демченко тоже это понимал. Вся эта информация крутилась у меня в голове – у меня было несколько секунд, чтобы принять решение. Я вообще любил думать на поле – Кварцяный должен помнить, как я выбегал из ворот и фактически действовал на позиции либеро. Что касается пенальти, то самое главное, что я прочитал замысел Демченко и отразил удар.
– Создается впечатление, что недолгий период в Луцке вы вспоминаете с большим позитивом, чем многолетнее пребывание в Запорожье.
– Болельщики "Металлурга" хорошо ко мне относились, я вспоминаю их с большим уважением. Просто тот период в Луцке – особенный. Каждую победу, иногда важную ничью, мы праздновали вместе с фанатами "Волыни". Они остались в моем сердце. Это действительно 12-й игрок.
"В матче с "Металлистом" меня подвели белорусские партнеры"
– Каково ваше главное воспоминание о Кварцяном?
– Мне нравились его эмоции, которые могли взбодрить коллектив. Это случалось не всегда. Но после его гнева команда отдавала себя ещё больше. Когда мы побеждали, все знали, что в раздевалке будут улыбки. Если неудача – следует ожидать серьёзного разговора. Тренировки? Да, были бронежилеты. Но я не всё испытал на себе, ведь вратари работали со своим тренером. На мой взгляд, Кварцяный иногда перебарщивал с нагрузками. Наука говорит, что спортсмену тоже нужен отдых. Нельзя делать ставку только на "физику". Однако одно упражнение у Кварцяного мне очень понравилось.
– Какое именно?
– Простая и очевидная, но её, кстати, используют ведущие клубы на Западе, в частности, в Дортмунде. Суть игры на всё поле – гол засчитывается, если в штрафной площадке одновременно находятся 6 футболистов. Это развивало атакующий потенциал и заставляло бежать вперед. Мы так давили на "Шахтер", "Динамо" и "Днепр". У днепрян мы даже выигрывали 2:1, но пропустили в самом конце.
– Виталий Владимирович отмечал, что тот гол – ваша ошибка. И вообще это стало следствием вашей "звездной болезни". Согласны?
– Никакая это не "болезнь звезды". Какие у меня основания для того, чтобы стать звездой? Это не обо мне. К матчу с "Днепром" я готовился не очень правильно – в гости приехала девушка из Словакии, и в процессе подготовки я терял концентрацию. Поэтому на последних минутах игры мне немного не хватило сил. Второй момент – тактическая ошибка. При счёте 1:1 мы не забили пенальти на 45-й минуте. Я быстро выбил мяч из ворот на нападающего, который вышел один на один, но его сбили.
– Так гол Шелаева на 88-й минуте – это не ваша ошибка?
– Штрафной, до ворот 16 метров. В стенку я поставил двух игроков. Потом Кварцяный говорил, что вообще не стоило строить стенку. Я указывал Тришовичу, чтобы тот закрыл свободную зону. Он этого не сделал, а мне не хватило сантиметров, чтобы отбить.
– В 2004-м вы вернулись в "Металлург", где уже не было белорусского тренерского штаба. Однако за всё это время вы провели один матч и уехали из Украины. Почему снова не смогли закрепиться?
– Я не хотел возвращаться в Запорожье. Был в хорошей форме, но больше не видел себя в этой команде. Даже звонок Юрия Вернидуба, помощника Яремченко, ничего не изменил — он убеждал меня, но у меня было плохое предчувствие. И все же я прилетел в расположение команды. Руководство начало заставлять подписать новый контракт. Думали, что я языка не знаю. Прочитал и в ужас пришли от условий договора. Цитирую одно из них: клуб может в одностороннем порядке вносить изменения в любой пункт. Мне ещё по предыдущему контракту были должны серьёзную сумму.
– Вы не подписали?
– Все-таки заставили. Я вышел на матч с "Металлистом", и меня сдали белорусские партнеры. Идет первая минута, я наносил мощный удар. Группа наших защитников смотрит на одного соперника и позволяет ему забить. Полный игнор! Во втором тайме то же самое. Дошло до того, что мой же защитник в борьбе выбил мяч из моих рук, и нам забили гол. Вскоре я встретился с президентом Дворецким и попросил о трансфере. Сказал, что не вижу смысла оставаться.
"Помните Кристиана Эриксена? Со мной произошло то же самое"
– Следующая остановка – Казахстан.
– В Атырау тоже произошла неприятная история – меня там чуть не убили. На сборах в Турции в 8 утра заставляли индивидуально заниматься с тренером вратарей. Он ужасно гонял: тренировались условно за каким-то гаражом, я прыгал на газоне, где трава не росла. В таком режиме я не успевал спать, стирать одежду и принимать витамины. После этого марафона я сыграл несколько матчей в чемпионате. А потом на тренировке просто упал.
– Потеряли сознание?
– Как оказалось, перегрузил сердце. Просто от меня скрыли диагноз. Помните Кристиана Эриксена? Со мной случилось то же самое. Только в больнице узнал о проблемах с сердцем. Словом, не везло мне с людьми. Мне пришлось пройти эти испытания.
– Очередной этап испытаний пришелся на Румынию?
– Я подписал контракт с "Васлуем", но почти не играл. Поехал на просмотр в "Кривбасс" к Олегу Тарану, однако криворожский клуб не захотел платить деньги за трансфер. Я вернулся в Словакию, но все еще был связан контрактом с "Васлуем", который клуб не собирался расторгать. Тогда я решил поехать в Румынию и обо всем договориться. Переговоры были сложными, мне угрожали дисквалификацией за невыполнение соглашения. В конце концов, всё-таки договорились. Я возвращался домой ночью уставший — перед Сучавой съехал с дороги.
– Заснули?
– Нет, ехал со скоростью 140 км/ч. Повезло, что попал в промежуток между деревом и бетонным столбом. Остановился в 150 метрах от трассы в поле с кукурузой. Самостоятельно выбрался из автомобиля и вышел на дорогу в поисках помощи.
– Эта авария окончательно положила конец вашему ужасному этапу в жизни?
– Финансовая ситуация была не самой лучшей. Я собрал чемоданы и отправился в Англию. Я знал английский и немецкий языки, поэтому начал оформлять необходимые документы.
– Чем занимались?
– Сначала работал кладовщиком в фармацевтической компании. Потом стал агентом по подбору персонала, а затем проверял качество продукции на одном из заводов.
– И всё же в Англии вы не расстались с футболом?
– Я никому не рассказывал о своём прошлом. Когда же коллеги узнали, то предложили попробовать свои силы в команде, выступавшей в 5-м дивизионе. Полгода меня уговаривали, но я о футболе думать не хотел. Впоследствии я всё-таки надел вратарские перчатки и даже имел возможность потренироваться с "Лидсом". До этого я два года мяч в руках не держал. Конечно, о возвращении в футбол речи не шло. Кстати, моё наблюдение — в Англии слабая вратарская школа. Тот же Олег Лутков в Запорожье вратарскую тренировку разбирал на молекулы. Настоящей вратарской техникой в Украине владели три голкипера: Шовковский, Кернозенко и Гребенюк.
– Вы застали Гребенюка в Запорожье.
– И многое перенял. Тарас знал множество важных моментов: техника падения, техника прыжка, работа рук, выбор позиции. Будет обидно, если эти знания пропадут. Считаю, что вратари, освоившие такие навыки, смогут не просто стоять в воротах, а показывать футбол высочайшего качества.
– После семи лет в Великобритании вы вернулись в Словакию?
– Как ни странно, на мой переезд повлияла война в Украине. Я давно общался с нынешней женой Натальей, которая в тот момент жила в Запорожье. Приехал к ней и предложил переехать ко мне в Братиславу. Мы не общались в течение 12 лет, однако восстановили контакт и сейчас счастливы в браке.
– Ваша нынешняя работа не связана с футболом?
– Работаю bid-менеджером в словацком филиале компании IBM, которая производит компьютеры и программное обеспечение. Раньше готовил документы на этапе заключения контрактов, потом изучил скрипты, освоил SAP и Excel. У меня довольно неплохая должность.
– Видите себя исключительно в IT?
– Я бы хотел изменить жизнь людей в Словакии. У нас чрезвычайно много проблем, а у меня есть определенные идеи и планы, как их решить. Не уверен, что буду заниматься именно политикой, но генерировать идеи для реформ я бы хотел. Прежде всего экономической тематики. Как показывает жизнь, учиться никогда не поздно. Кто знает, возможно, со временем освою ещё одну специальность.