"У Тайсона были капризы маленького ребёнка": экс-капитан "Карпат" – о США, сломанном носу Ищенко и Диминском в раздевалке
Интервью Любомира Кузьмяка с Сергеем Пшеничным, бывшим защитником "Ворсклы", "Карпат" и "Металлиста", который завершил карьеру и начал новую жизнь за океаном.
Узнавай о победах первым.
Сергей Пшеничных завоевал серебро и бронзу чемпионата Украины в составе "Металлиста". Кроме того, он провел более сотни матчей за "Карпаты" и выводил партнеров на поле с капитанской повязкой.
Несколько лет назад Сергей решил начать новую жизнь и переехал в Соединенные Штаты Америки. Однако с этим переездом изменилось лишь его место жительства. Футбол и впредь остается для Пшеничного делом всей жизни.
В интервью "Футбол 24" экс-футболист рассказал о жизни недалеко от Майами, особом взгляде Петра Дыминского и звездных легионерах харьковского "Металлиста".
Майами, американские дети, Богуш
– В США мы уже почти четыре года. Живём недалеко от Майами, в городке Бока-Ратон. У меня виза O-1 Extraordinary, получил её сроком на четыре года, как раз занимаюсь продлением.
– Работаете тренером?
– Эту визу мне выдали именно как футболисту и тренеру. Веду три детские группы. Обучаю мальчиков в возрасте от 4 до 14 лет. В основном тренирую их вечером. Кроме того, работаю в High school, где также тренирую школьную команду.
– Вы уехали в Соединённые Штаты, когда вам и вашей жене уже было за 30. Долго раздумывали над этим решением?
– Как только закончился этап в "Металлисте", мы сразу начали планировать поездку. Затем я перешёл в донецкий "Металлург", который превратился в каменскую "Сталь". Отыграл сезон и принял окончательное решение о завершении активной карьеры. Параллельно мы искали варианты переезда, основательно изучали английский, я поступил на курсы по получению тренерской лицензии.
– Какие ещё города рассматривали?
– Ездили в Чикаго, задумывались о Нью-Йорке. Остановились на Бока-Ратоне, поскольку там уже полтора года жил Эдмар. Поехали к нему в гости и просто влюбились в этот городок. Он признан одним из лучших городов для жизни в США. Да и до Майами рукой подать.
– Майами – это город, в котором всегда можно найти что-то неповторимое и невиданное ранее. С туристической точки зрения какие места произвели на вас наибольшее впечатление?
– В Майами практически нет некрасивых мест – все прелести рядом с океаном. Однако наши фавориты другие: Сан-Франциско, Чикаго, Нью-Йорк и Колорадо. Раньше я отдавал предпочтение солнышку и воде, а горы пренебрегал. Впрочем, после поездки в Колорадо зимой я получил массу эмоций. На лыжах пока катаюсь не идеально, но хочу освоить это дело.
– Кажется, неподалеку живет и экс-вратарь "Динамо" Станислав Богуш.
– Да, прямо в Майами. Год назад часто ездил туда – собирались в Майами по вечерам и играли в футбол на одной из площадок. Как раз там виделся со Стасом. Также здесь живут бывшие футболисты сборной России: Руслан Нигматуллин и Дмитрий Торбинский. Лично с ними не знаком, но слышал, что они собираются открыть в Майами собственную академию.
– Что для вас было самым сложным после переезда?
– Наверное, язык. Когда ты его изучаешь, кажется, будто владеешь им неплохо. Однако когда мы приехали сюда, то поняли, что это совсем не так. Например, во время матча нужно давать подсказки на английском. Всё должно происходить мгновенно. А пока ты подумал, перевёл в голове, момент уже давно ушёл. Не скажу, что сейчас говорю идеально, но моего словарного запаса вполне хватает для работы.
– Обучение детей – это всегда непросто. Чувствуете ли вы разницу в менталитете украинских и американских школьников?
– В моих вечерних группах занимаются преимущественно русскоязычные дети. Я даже английский почти не использую. Что касается High school, то у детей действительно есть свои особенности. Возможно, в Штатах они менее целеустремлены. Многое зависит от настроения. Иногда не хватает желания отработать какое-то упражнение "во что бы то ни стало". Бывает, что приходится убеждать, уговаривать.
Осад о сборной, Бале, Пятове
– Вы были довольно близки к национальной сборной Украины. Сильно сожалеете, что не сыграли ни одного матча за главную команду?
– Я выступал за "молодежку", но до национальной сборной действительно не добрался. То травма помешала, то ещё какие-то обстоятельства. Конечно, осадок остался. Мне бы очень хотелось дебютировать в сборной.
– За свою карьеру вы сменили относительно немного команд. Какую считаете главной и родной?
– Наверное, это "Карпаты" и "Металлист", которые в моём сердце занимают одинаково важное место. Возможно, отдам небольшое предпочтение Харькову, ведь провёл там шесть лет – на два больше, чем во Львове. К тому же я родился в Харькове, это мой родной город, там живут мои родители и друзья. Но и "Карпаты", и "Металлист" – главные для меня, не хочу их разделять.
– В Харькове вы начинали заниматься футболом под руководством Евгения Рывкина, тренера, который становился чемпионом Украины по футзалу и выводил нашу сборную в четвертьфинал Евро.
– Евгений Семенович тогда только что закончил учебу и фактически начинал тренерскую карьеру. Летом мы тренировались на траве, а зимой играли в футзал. Это была обычная ДЮСШ. Мы даже добивались определённых успехов в футзале, занимали призовые места. Со временем Рывкин полностью перешёл в этот вид спорта и достиг немалых успехов.
– Ваша первая профессиональная команда – полтавская "Ворскла". В родном городе возникли трудности?
– Я был на просмотре в "Металлисте", однако в команду не попал. Тогда поехал на просмотр в "Ворсклу". Иван Шарий, тренер дубля, оставил меня и моего товарища Максима Берлизева. Как только я подписал контракт с "Ворсклой", к родителям сразу приехали представители "Металлиста": "Почему вы уехали в Полтаву? Пусть сын возвращается". Было уже слишком поздно.
– В элитном дивизионе вы дебютировали в 19 лет в матче с "Шахтером". Испытали особые эмоции?
– Сергей Морозов выпустил меня на замену. Я сильно переживал, как и все молодые ребята. Очень помогли тренер и старшие партнеры. Впоследствии я провел несколько матчей за "Ворсклу" и получил приглашение в молодежную сборную Украины.
– Вскоре полтавчан возглавил Андрей Баль.
– Это хороший тренер и справедливый человек. Нравилось то, что он был очень сдержанным, никогда не кричал, не был взрывным. На тренировках чувствовал себя уверенно, с ним было интересно работать. Вообще у нас была хорошая команда с неплохими легионерами, которых клуб мог приглашать благодаря финансовой поддержке "Нафтогаза": Ибанда, Окодува, Молонго, Меркадо, Дедич, Павлович… Важно то, что в коллективе не было разделения на своих и чужих.
– Вы помните молодого Андрея Пятова. Могли ли вы поверить в то, что он станет легендой украинского футбола?
– Андрей младше меня на три года. Его быстро привлекли к тренировкам с первой командой. Сразу было видно, что это вратарь с отличными данными. А ещё мы часто выходили в город, проводили время вместе, играли на приставке. Да и сейчас мы дружим. Например, он несколько раз приезжал к нам в Бока-Ратон.
Чешский профессионализм, Дячук-Ставицкий, драка в поезде
– В 2003-м вы стали игроком чешской "Опавы". Как произошел этот нетипичный для того времени переезд?
– "Нафтогаз" приобрел команду в Швейцарии и часть акций чешской "Опавы". Несколько молодых ребят, в том числе и я, поехали в Чехию. Полтора года в "Опаве" очень помогли мне, я приобрел важный опыт.
– В то время за "Опаву" выступал Уильям Роша Батиста, который вскоре переехал в "Карпаты".
– Батиста ещё в Чехии выглядел мощно. Человек постоянно нацелен на ворота, цепляется за все мячи, знает, где в следующий момент окажется мяч. В "Карпатах" бразилец неоднократно доказывал свой уровень и становился только лучше.
– "Опаву" возглавлял Павел Гапал, экс-игрок "Байера" и "Тенерифе", который только что завершил карьеру футболиста. Почерпнули что-то интересное для себя?
– Прежде всего научился профессионализму. Кроме того, наш тренер заряжал команду уверенностью: "Вы всё можете, вы хорошие футболисты". Молодость Гапала была преимуществом, ведь он часто участвовал в совместных тренировках. Выходил на поле, всегда сохранял заряженность, боролся за каждый мяч и просто был в форме. Ты смотришь на главного тренера и берешь с него пример, понимаешь, что не можешь не выкладываться в каждый момент.
– Вскоре вы переехали во Львов, но, наверное, не ожидали, что проведете за "Карпаты" более ста матчей и станете капитаном команды. Что вы вспоминаете об этом периоде в первую очередь?
– Город и болельщиков. Фанаты там одни из самых преданных, которых мне доводилось видеть. Конечно, если у "Карпат" не всё получалось, то с трибун могли и покричать. Впрочем, поддержка во Львове – на самом высоком уровне. А ещё у меня осталось много друзей из той команды.
– Из-за специфики позиции вы забивали нечасто, но уже в третьем матче в зелено-белой футболке отличились голом. Помните, при каких обстоятельствах это произошло?
– Такое не забывается. Я вышел на замену в дерби против "Газовика-Скалы". Счёт 0:0, мы не можем забить. Сломили сопротивление соперника только в компенсированное время – мне посчастливилось забить победный гол. На "Украине" царила огромная радость, помню свои безумные эмоции. Хотя это и Первая лига, но внутри всё просто переворачивалось.
– В Премьер-лигу "Карпаты" выводил Юрий Дячук-Ставицкий. Тот тренер, который не мог оставлять равнодушным?
– О да, это человек, который умел мотивировать. Юрий Михайлович не стеснялся в выражениях. Мог взбодрить команду криком, даже ругательством, у него был свой подход. Дячук-Ставицкий – хороший специалист и человек, он жил футболом и "Карпатами".
– Несмотря на то, что в команде выступало немало местных футболистов, капитанскую повязку вскоре доверили вам.
– Было очень приятно осознавать, что ты – капитан "Карпат". Лично мне это придавало дополнительную уверенность. У нас был молодой коллектив, я стал капитаном в 25 или 26 лет. "Карпаты" возглавил новый тренер Олег Кононов, я полгода находился в этом статусе. Однако в конце сезона я получил травму, а потом долго восстанавливался и не мог держать уровень.
– В одном из интервью ваш партнер Юрий Мартыщук вспоминал, как "Карпаты" возвращались на поезде с выездного матча в Ахтырке и в команде вспыхнула драка: "Я и Шуст против Ищенко и Пшеничных. Окно в вагоне разбили. В итоге мы им как следует навалили".
– Мы тогда проиграли, настроение было не самым лучшим абсолютно у всех. Поэтому не вижу ничего удивительного в том, что футболисты дерутся даже во время тренировок — это нормальная ситуация. Мужской коллектив, у каждого свой характер… Если говорить именно об этой драке в поезде, то я, скорее, пытался разнять ребят. Разбитое окно? Кого-то толкнули, и стекло покрылось трещинами. У нас и в "Металлисте" такое случалось — могли между собой подраться.
– Вы чрезвычайно спокойный человек за пределами поля. Вспоминаете момент, когда из-за ярости не могли себя сдержать?
– В основном я всё контролирую. Я не всадник без головы, в подкатах бездумно не бросался (улыбается). Старался сосредоточиться на конкретном моменте, чисто играть в отборе. Бывало такое, что злился из-за назначенных пенальти. Мог кричать на судью, нервничать — не буду отрицать. Но никогда не позволял эмоциям затмить разум. В таких обстоятельствах ты просто не контролируешь себя.
Сломанный нос Ищенко, Диминский в раздевалке
– В 2013 году вы получили редкое для себя удаление. В прощальном матче Виталия Годуляна "Мариуполь" – "Металлист" грубо сыграли против своего товарища Николая Ищенко. Шла третья добавленная минута.
– Последние минуты, ничья 1:1. Мы исполняли угловой, я побежал в атаку. Мяч вынесли, я первым оказался на подборе, бежал спиной к воротам и пытался сразу вернуть мяч назад. Колю я не видел, а он в тот момент хотел сыграть головой. Я изо всех сил замахнулся и попал Ищенко в лицо. Как выяснилось потом, я сломал ему нос. После игры у Николая было такое красивое лицо (улыбается). На самом деле я искренне сожалел о нанесенной травме товарищу.
– Украинские судьи удивляли своими решениями?
– Такого, чтобы судья полностью повлиял на ход игры, я не припомню. Спорных моментов хватало. Но сейчас я считаю, что это футбол, не стоит заострять внимание. Их дело — судить, наше — играть.
– Вы покинули "Карпаты" из-за проблем со здоровьем. Не обижаетесь на львовский клуб?
– Теперь понимаю, что для меня эта история сложилась как нельзя лучше. Чемпионат закончился, у меня ещё был год по контракту. Конечно, из-за травмы я выглядел не лучшим образом. Меня и Самсона Годвина отправили в дубль – так мы готовились к новому сезону.
– Традиционная практика для тогдашних "Карпат"?
– Такие себе манипуляции. Возможно, Дыминский хотел, чтобы мы подписали контракт на его условиях. Мол, никакого повышения зарплаты. Всё это делалось с подтекстом: типа, вы не нужны команде. А через некоторое время клуб обращался с предложением – ну ладно, давайте уже подпишем, но на наших условиях.
– Новый контракт вы так и не подписали.
– Появился вариант с "Металлистом". За меня заплатили определенную сумму отступных, и я уехал в Харьков.
– С Петром Петровичем трудно общаться?
– Человек сложный, это правда. Особенно когда остаёшься с ним один на один. Трудно высказывать своё мнение. Президент мог посмотреть на тебя и сказать свою фирменную фразу с характерной интонацией: "Ну ты понимаешь, что так надо". И ты сразу теряешься.
– Диминский практиковал посещение раздевалки. Это положительно влияло на игроков?
– Интересно то, что Петр Петрович не кричал. Просто подбирал нужные слова. Часто выражением лица и даже взглядом мог дополнительно мотивировать. Конечно, звучали и слова о повышенных премиях. Нередко его появление в раздевалке переворачивало ход игры.
– Матч между "Карпатами" и "Металлистом" в 2008-м до сих пор остаётся чёрной страницей в ваших воспоминаниях?
– Конечно, это некрасивая игра. Но раз уж так случилось… Не хочу даже об этом вспоминать. Она осталась в прошлом – там ей и место.
Капризы Тайсона, агония "Металлиста", опека Ярославского
– В "Металлисте" вы оказались незадолго до своего 28-летия. В зрелом футбольном возрасте всё равно научились многому новому у Мирона Маркевича?
– Это один из лучших украинских тренеров. Я действительно получал удовольствие от тренировок под его руководством. Маркевич правильно координировал все процессы в коллективе. Особенно когда в команде был микс из украинцев и иностранцев.
– Качественные харьковские легионеры также заставили посмотреть на футбол по-другому?
– На начальном этапе легионеров в команде было всего несколько. Через год картина изменилась – на сборы приезжали талантливые ребята из Аргентины и Бразилии. Я смотрел на Клейтона Шавьера, Сосу, Алехандро Гомеса, Тайсона, Марлоса и перенимал новые навыки. Чувствовал, что расту. Каждый день с ними, каждый новый эпизод на тренировке – это новые знания. Ты учишься, как защищаться против таких хороших ребят, обладающих скоростью и техникой. Они могли забить гол практически без моментов.
– "Я действительно много страдал в "Металлисте". Мы не могли купаться из-за грязной воды, у жены была депрессия и выпадали волосы. Мы даже не могли нормально готовить, чистить зубы, вокруг был незнакомый мир и война". Это слова Алехандро Гомеса, которые удивляют и возмущают. Капризным иностранцам часто что-то не нравилось? И как Маркевич справлялся с этим?
– До финансовых проблем и бегства Курченко из страны всё было в порядке. В коллективе это никоим образом не отражалось. Не припомню, чтобы кто-то жаловался на быт, это просто исключено. Поэтому меня эти слова Папу Гомеса удивили. Да, иногда Тайсон вел себя по-особенному. Были определенные капризы, как у маленького ребенка. Но после разговоров и разъяснений он возвращался в норму и держал уровень.
– А как насчёт Эдмара?
– Он был своеобразным звеном, связывавшим украинцев и бразильцев. Мы общались за пределами поля, собирались в ресторанах всей командой. Никакого недовольства и негатива.
– Кто был самым сложным соперником на тренировках?
– Непросто было с Марко Девичем. Он просто чувствовал, куда отскочит мяч. Трудно было справиться со скоростью Тайсона. Впечатляли технические навыки Марлоса. Ты вроде бы мяч отобрал, но он всё равно как-то делал так, что тот возвращался и отскакивал обратно к нему. Не могу не вспомнить Кристальдо или Сосу, быстрых и мощных игроков. Или Жажу – когда он принимал мяч и на скорости бил, предотвратить это было почти невозможно.
– Тот великолепный "Металлист" пробился в четвертьфинал Лиги Европы. Со стороны казалось, что вам совсем немного не повезло.
– Думаю, да, у нас были все условия для полуфинала. На выезде со "Спортингом" немного провалились, проиграли 1:2. А потом не смогли исправить ситуацию в Харькове. Не забили пенальти. Если бы не это несчастье, то должны были пройти. Мы выглядели лучше португальцев, разрывали их на контратаках.
– Вы были одним из немногих представителей того великого "Металлиста", кто видел агонию клуба в 2015-м. Что вы чувствовали в тот момент?
– Было больно. Такой клуб создали, а он рушится. Сначала уехала одна группа иностранцев, потом другая. С каждым днём становилось всё тяжелее. Казалось, что команда исчезала и таяла на глазах.
– Сейчас Александр Ярославский возрождает "Металлист". Какие у вас воспоминания о владельце клуба?
– Александр Владиленович очень любит "Металлист". Помню, как он почти каждый день приезжал на тренировки. Человек заходит в столовую, с каждым обнимается. Заметно, что он живет футболом, уважает каждого футболиста. Ярославский всегда был в центре событий, знал все о команде. У меня остались исключительно хорошие воспоминания. Не сомневаюсь, что нынешний "Металлист" чувствует такую же заботу, как мы тогда. Думаю, что вскоре мы увидим сильный возрожденный "Металлист".
– Решение о завершении карьеры вы приняли довольно быстро. Вам 34 года, серьезных проблем со здоровьем не было. Не считаете, что поторопились?
– Да, я ещё мог бы поиграть. Просто уровень чемпионата начал снижаться, вокруг царила нестабильность. Я руководствовался этими обстоятельствами и настроился на переезд. Понимал, что затягивать не стоит. Хотел построить новую жизнь за океаном. Сейчас считаю, что всё сделал вовремя.