"Не сдержался и ударил партнера До сих пор стыдно": анархист в "Шахтере", секретное оружие "Черноморца" и свидетель эпидемии
Интервью Любомира Кузьмяка с легендой той эпохи. Виктор Зубков играл в обороне донецкого "Шахтера" и "Черноморца", повлиял на топ-трансфер киевского "Динамо" и приглашал на рыбалку обладателя "Золотого мяча".
Все инсайды о звездах сборной Украины.
Бывают такие собеседники, которых нужно просто слушать и не перебивать. Даже нескольких часов беседы оказывается недостаточно, чтобы вспомнить все яркие события из их жизни. Один из таких — Виктор Зубков, который хорошо помнит футбол 60-х и собственными глазами видел сотни знаковых фигур. Виктор Захарович противостоял на поле звездам первой величины: Лобановскому, Каневскому, Нетто, Яшину и Понедельнику.
В конце концов, и сам Зубков — легенда, которой нет равных. В его карьере было две великие команды: "Шахтер" и "Черноморец". И если в Донецке он прошел становление как футболист, то на берегу Черного моря в полной мере реализовал себя в различных ролях: ведущий игрок и капитан, тренер и руководитель команды. В составе главной команды Одессы он выиграл эпохальную бронзу 1974 года, побеждал "Динамо" в 1975-м и участвовал в дебютном еврокубковом походе "моряков". По сути, Зубков — это и есть история "Черноморца".
"Шахта — это нехватка воздуха, пыль, темнота, вода и крысы"
– В начале мая вам исполнилось 79, но вы все еще активно работаете в детской школе "Атлетик". Откуда берете азарт и вдохновение?
– Раньше я работал со взрослыми. Однажды получил какое-то откровение свыше: "Виктор Захарович, займись детьми". Я доверился ему и ни разу не пожалел. А когда работаешь с детьми, нужно быть в хорошей форме, успевать за ними. Я сразу бросил курить, ведь воспитываю личности.
– Что еще помогает вам держать себя в тонусе?
– Утренняя зарядка – это как чистка зубов. Такая себе обязательная программа. Я же должен показать детям определённые вещи на поле? А вообще для меня сам процесс обучения важнее результата.
– В Одессе вы с 1967 года. Чувствуете себя одесситом?
– Конечно. Футбол и жизнь в Одессе с первых дней напоминали мне сплошной праздник. Я приехал сюда из Донецка, но в Одессе родились мои дети, а потом четверо внуков и шестеро правнуков. Интуиция как-то мне подсказала: "Одесса – это для тебя". Я приехал сюда впервые в 19 лет и влюбился в этот город. Четырьмя годами ранее побывал во Львове – город тоже очень понравился. Но судьба отправила меня на берег Черного моря.
– В "Черноморец" вы перешли из "Шахтера".
– Я также играл за донецкий "Локомотив" – хорошо проявил себя в матче с одесситами и понравился им. Помню, как утром в день матча пошел на "Соборку" – это давний аналог нынешних соцсетей или интернет-форумов. Там можно было узнать все новости о "Черноморце". "Сегодня „Черноморец“ их разорвёт", – переговаривались между собой дяди. Также услышал характеристику лидера "Черноморца" Константина Фурса. "Он вор", – говорили одесситы. Не мог понять, что это значит.
– Во время матча поняли?
– Тренер поставил задачу сыграть персонально против Фурса. Как оказалось, у него была одна особенность – он моментально перехватывал мячи, когда защитник отпасовывал вратарю назад. Я этого избегал и сыграл неплохо.
– Вы родились не в Донецке, а в Запорожской области?
– То были бурные времена войны. Фактически мама спасла мне жизнь. Она поехала рожать к сестре в Запорожскую область, на свою малую родину. Вообще моя семья немало натерпелась. Её отца в своё время расстреляли как кулака. Они пережили голод, войну – страшные времена были.
– Мужская часть вашей семьи связана с горной деятельностью?
– Отец, а также родной и двоюродный братья были шахтерами. Папа пережил то время, когда Донецк оккупировали немцы. Когда узнали, что папа работает шахтером, то решили не трогать. На самом деле моя фамилия Зубко. Букву "в" к фамилии отца добавили уже позже. Когда я родился, мама попросила записать именно с такой фамилией – Зубков. Если бы я взял её фамилию Могила, то тоже могли бы возникнуть проблемы – всё-таки раскулаченный род.
– Вы не хотели связать свою жизнь с шахтой?
– Я – горный электромеханик, не понаслышке знаю, что такое спускаться в забой. Это нехватка воздуха, пыль, темнота, вода и крысы. Словом, настоящая каторга. Не видел себя в этой деятельности, поэтому после окончания техникума я уехал в Луганск, где поступил в пединститут. Чувствовал, что добиваюсь успехов в футболе, поэтому сосредоточился на этом деле.
"Говорил Хмельницкому о переходе в "Динамо": "Что ты теряешь?"
– Вы начинали в "Шахтере" в начале 60-х, но полноценно раскрылись в донецком "Локомотиве" – команде скромнее по статусу, но с хорошими исполнителями.
– Я видел, что не попадаю в основной состав "Шахтера", поэтому попросился в "Локомотив" – набирался там опыта. Что тут сказать, если мне было 18, а лидеру "Локомотива" Михаилу Калинину – почти 30. Человек уже отслужил в морском флоте. А ещё за "Локомотив" играли другие футболисты с именем: Шутилёв, Волошин. От них я получил знания на всю жизнь.
– Сезон в "Локомотиве" пошёл на пользу – в 1963-м вы возвращаетесь в "Шахтёр", где впоследствии становитесь игроком основного состава.
– То было золотое время – ещё до меня "горняки" выиграли два Кубка СССР. Я восхищался теми игроками: Ананченко, Савельев, Головко, Снегирёв, Алябьев, Носов, Мизерный, Сальков. Впоследствии со многими из них я выходил в составе. С такими партнерами позволял себе действовать нетипично для того времени. Покидал оборону и из глубины выбегал в атаку. Олегу Ошенкову это не очень нравилось.
– Тренер считал это нарушением игровой дисциплины?
– Я пытался объяснить: какая разница, с каким счётом проигрывать? Оставляю Стрельцова, Гусарова или Понедельника и иду вперёд. Из-за этого не раз слышал в свой адрес, что я анархист. В "Черноморце" у Алескерова это работало лучше. Я шел вперед, а на мое место из опорной зоны опускался Фейдман. Это давало результат, Алескеров не боялся рисковать. Вот в 1974-м играем в Кишиневе, проигрываем 0:1. Знаешь, как сыграли в итоге? Выиграли 2:1, а голы забили защитники: я и Лещук. И такое происходило не раз.
– В "Шахтере" вы застали молодого Виталия Хмельницкого. Каким человеком он был?
– Мы были близкими друзьями, а спустя много лет после этого вместе учились в школе тренеров. Помню, как в 1964-м решался вопрос о переходе Виталика в "Динамо". Говорил ему: "Ну что ты теряешь?" А я был влюблен в чемпионское "Динамо" 1961 года. Базилевич, Войнов, Сабо, Трояновский, Лобановский – какие личности! Советовал, что стоит ехать в столицу.
– Шутки Виталия Григорьевича – это отдельная история. У вас есть любимые?
– В матче против "Динамо" встретился с ним на поле. Мне за спину отдают пас, а Хмельницкий головой бьет рядом со штангой. При том, что он головой играл даже там, где можно было сыграть коленом. "Виталя, что случилось? Это же твоя коронка", – говорю и выдыхаю. "Я специально не забил, чтобы тренер тебя не ругал", – ответил Виталик. У него от природы было классное чувство юмора. А какой футболист! Делал обманные движения на инстинктивном уровне.
"О, Одесса, заходи", — встречал меня Яшин"
– Вы хорошо знали Яшина, Стрельцова, Нетто. Какими они остались в ваших воспоминаниях?
– Мне посчастливилось выступать в ветеранской сборной СССР. Там играли и Шестернев, и Хомич, и Воронин. Даже в почтенном возрасте было интересно сыграть с этими людьми в одной команде. Возьмем, к примеру, Игоря Нетто – замечательный и воспитанный человек с тонкой душой, он любил животных. А Лев Иванович… Всегда повторял, что самый строгий судья – это человек сам для себя. Мы с ним не раз беседовали на философские темы.
– Что в Яшине удивляло больше всего?
– Простота. Когда я был начальником команды, то часто ездил в Москву. Решал самые разные вопросы, например, заявить футболиста. Зайти в Федерацию с пустыми руками не мог, поэтому брал с собой виски и сигареты. Колоскова всегда не было на месте, а рядом находилась дверь Льва Ивановича. "О, Одесса, заходи", – встречал меня Яшин. Документы подписал, дело сделано, поэтому предлагаю пообедать в ресторане. Поехали, посидели, тихонько подхожу к официанту: "Друг, сколько это стоит? Давай я оплачу". А тот говорит, что не нужно никаких денег — Лев Иванович уже всё оплатил.
– Солидно.
– Я только хотел затронуть эту тему с Яшиным, как он отрезал: "Спокойно, я здесь хозяин, поэтому угощаю". В ответ пригласил его с женой Валентиной Ивановной в Каролино-Бугаз. Яшин любил там рыбачить.
– Впервые против Яшина вы сыграли в 1964-м. В том же году забили свой первый гол в Высшей лиге.
– "Шахтёр" легко разобрался со "Спартаком" — 3:0. В воротах у москвичей стоял Владимир Маслаченко, приближался конец матча. Честно говоря, я не знаю, как там оказался. Ананченко головой попал в перекладину, а я добил в сетку.
– Большинство своих голов вы забили с игры, однако пенальти тоже иногда исполняли. Например, с "Карпатами" в 1965 году.
– Это был матч Кубка СССР, первая минута. Почему-то никто из партнеров не хотел бить, отправили меня. Я только так "вжух" по мокрой траве запустил… Во Львове всегда была сильная команда. Один только Габовда чего стоит! Я хорошо играл головой, но у него выиграть верховую дуэль почти невозможно. Бывало, что я играл на позиции центрального защитника, а Степан Решко отвечал за Яноша – да что там, все мячи выигрывал Габовда. Непросто было также со Старухиным, Копаевым и Красницким.
"Нас облили какой-то "хлоркой", посадили в автобус и отвезли в Киев"
– Решко был одним из плеяды закарпатцев в "Черноморце". Что вы помните о его земляках – братьях Секечах?
– Василий у нас играл за дубль, а вот Иштван всегда привлекал своей харизмой: опрятный, культурный и просто образцовый человек. Не пил, не курил – просто неповторимая личность. Когда Иштван закончил карьеру и возглавил "Душанбе", то приглашал меня к себе. Но я не решился – слишком далеко от дома.
– Ваша характеристика Секеча отчасти напоминает то, как описывали Леонида Буряка.
– Это действительно так. Когда-то читал автобиографическую книгу Леонида "Горячие точки поля". В начале Буряк рассказывает о том, как получил приглашение в "Черноморец". Счастливый он возвращался домой, а его на пороге встретила мама со слезами на глазах. Оказалось, что отец умер, не узнав об этой радостной новости. Тогда он пообещал матери, что всегда будет рядом и будет помогать во всём. Когда Буряк появился в команде, все его оберегали. В конце концов, своим отношением парень только привлекал к себе: культурный, воспитанный, хоть и из небогатой семьи. Человек едет в молодежную сборную, возвращается в коллектив и привозит жевательную резинку и зубную пасту. Душа!
Виктор Зубков в белой форме
– За два года до Буряка в Одессу переехал Виктор Прокопенко, ещё одна будущая легенда клуба.
– Играли на сборах с Винницей, а Прокопенко забил Семену Альтману два мяча. Один из очень острого угла. Бог помог – Шапошников пригласил Витю после этой игры. Хотя карьера футболиста у Прокопенко не была выдающейся. Вместе с "Шахтером" вылетел из Высшей лиги, потом переехал в Херсон. Витя не скрывал, что хочет стать тренером. К тому же умел нравиться людям, обладал соответствующими коммуникативными навыками. Не хочу хвастаться, но я рад, что в своё время помогал ему. Прокопенко — не ассистент по характеру, только главный тренер. Потом он это доказал.
– Последним для Прокопенко сезоном в "Черноморце" перед переходом в Донецк оказался 1970-й. Он стал единственным из ваших девяти сезонов в футболке "Черноморца", когда вы не забивали голов. А ещё страшным для Одессы из-за эпидемии холеры.
– По всем меркам непростой период. В прошлом году "Черноморец" вылетел в Первую лигу. Вообще по натуре Сергей Шапошников – тренер жесткий, но тогда он положился на футболистов, а те снизили к себе требования. При том, что за нас играли такие мастера, как Поркуян, Прокопенко и Решко. Один футболист вообще исчез, связался с криминалом и оказался в тюрьме.
– Как проходили ваши тренировки после сообщения об эпидемии холеры в городе?
– Мы находились на обсервации на стадионе. Однажды нас облили какой-то "хлоркой", посадили в автобус и отвезли в Киев. Там команда жила на базе киевского "Динамо" и принимала соперников на Центральном стадионе. Это тоже не способствовало комфорту и успешным результатам.
"Я не сдержался и проявил слабость – ударил партнера"
– Еще одна уникальная фигура в "Черноморце" – Валерий Поркуян.
– Мы дружим до сих пор, живём недалеко друг от друга. У Поркуяна фантастические скоростные данные. Да и человек он замечательный и скромный. Даже не обиделся, когда на чемпионате мира в Англии не получил бронзовую медаль. И это при том, что он стал одним из лучших бомбардиров и заслуживал награды. В 1970-м, на следующем чемпионате мира, тоже несправедливо сидел на скамейке запасных – не понимаю, почему Качалин так и не выпустил Валерия на поле.
– В 1972-м Поркуян переехал в Днепр, однако "моряки" не особо ощутили потерю Поркуяна благодаря приходу другого результативного нападающего Анатолия Шепеля, который начал забивать сразу же. В чём секрет его успешной адаптации в Одессе?
– Толик в первом сезоне забил более 20 голов, а во втором вообще набрал рекордные 38. У нас с Шепелем как-то произошёл скандал прямо на поле, на глазах у тысяч людей. Стыдно до сих пор.
В атаке Анатолий Шепель
– В чём дело?
– Я, как обычно, побежал вперёд, отдал пас и ждал, что он сыграет в стенку. Толик этого не сделал, поэтому я в корректной форме высказал претензию: "Зачем ты меня обрезаешь? Теперь придётся бежать 70 метров назад". В ответ я услышал только грубые слова. Я не сдержался и проявил слабость – ударил партнера. Судья даже растерялся – не понял, что произошло, и даже не удалил меня.
– Это произошло во время матча?
– Да, в 1972-м играли с "Крыльями Советов". Шепель не смог продолжить матч, поэтому мне пришлось играть за двоих. Последствия этой истории были ужасными – меня дисквалифицировали на 5 матчей, урезали зарплату. Сильного общественного или коллективного осуждения я не ощущал, наоборот, меня вдоволь поддерживали. Однако я сам понимал, что проявил слабость и поступил глупо. Все видели, как Зидан ударил Матерацци. Так же и со мной случилось.
– Сейчас в ваших отношениях всё в порядке?
– В прошлом году виделись, хорошо ладим. Конечно, я потом пошутил: "Толя, ты после моего удара 38 голов забил". Кстати, когда Шепель ушел в "Динамо", я начал забивать.
– И стали лучшим бомбардиром команды. Все благодаря фирменным подключениям к атаке?
– Я ещё на угловые ходил. Говорю Алескерову: "Если мяч будет вылетать из штрафной площадки, можно мне там оставаться? Устимчик и Сапожников снова будут навешивать". И Алескеров разрешил. Я нередко вообще закрывал позицию центрфорварда.
"Арбитр сказал, что перед игрой получил в подарок ключи от Fiat"
– Откуда у вас навыки игры в атаке?
– Наверное, от природы. Помню, как перед матчем с "Карпатами" потянул пах – сижу на трибуне. Тренер говорит: "Заходи в раздевалку и переодевайся".
– Вы были готовы?
– Не готовился вообще. Даже бутс не взял. Однако администратор всё быстро организовал, а я вышел и забил. Часто это подбадривало команду.
– В 1974-м "Черноморец" выиграл единственную "бронзу" советского первенства. Если бы не ваш победный гол в ворота "Арарата" в конце сезона, её могло бы и не быть?
– Через год я завершил активные выступления, поэтому периодически начинал игру на скамейке запасных. Так было и в тот раз. Я вышел на поле в середине второго тайма. Толик Дорошенко мне такую передачу выдал! А я сочно попал! Народ с ума сходил. Я тренировал эти удары и в нужный момент воплотил это в игре. Видели, как стреляют по тарелкам на лету? Мой удар был похож на это. Тоже сработал, как автомат.
– Сезон 1975 года стал прощальным для вас и дебютным для Владимира Плоскины. Могли тогда поверить, что он станет душой "Черноморца" на целое десятилетие?
– Как-то раз Алескеров вызвал меня и начал жаловаться, мол, Володя бледно выглядит на поле. "Ведь в "Динамо" его не просто так приглашали раньше? Плоскине нужно время", – убеждал я Ахмеда Лятифовича. И как Плоскина потом раскрылся. То же самое с Василием Ищаком, которого Лобановский в Киеве хотел видеть. Пришлось изрядно за него побороться. Но это не имеет значения. Просто посмотрите, кто лидирует среди игроков, которые провели больше всего матчей в истории "Черноморца": Плоскин и Ищак.
– Один из ваших последних матчей в футболке "Черноморца" пришелся на исторический дебют в Кубке УЕФА. Дома вы победили "Лацио".
– Велись 1:0, я вышел, а мы забили второй раз. К сожалению, подлый судья не засчитал чистый гол. Я вступил в борьбу, честно её выиграл, а он свистит. А вымышленный пенальти на последних минутах в римском матче? Арбитр потом нам откровенно сказал, что ещё до игры получил в подарок ключи от автомобиля Fiat. "Лацио", кстати, тогдашний чемпион Италии, с которым мы играли на равных.
– Ваше дело сначала продолжил сын Владислав, а сейчас и внук Руслан. Стоит ли ожидать продолжения футбольной династии Зубковых?
– У нас в семье есть и юристы, и программисты. Сейчас у Руслана, который переехал в "Агробизнес", подрастают трое детей: девочка и два мальчика. Одного из них они с женой усыновили. Задатки у ребят есть, я их вижу. Один из них, Георгий, занимается футболом в Одессе. Я буду счастлив, если однажды на профессиональном футбольном уровне сыграет ещё один Зубков. И желательно в "Чёрноморке".