"Милевский приехал на тачке, рядом сидели девушки, а Рыкун пил у первого киоска" Антон Слепаков – о футболе, который съедает сердце
Большое интервью "Футбол 24" с Антоном Слепаковым, фронтменом молодой украинской группы "Вагоновожатые", который болеет за "Динамо" и "Днепр", а в прошлом играл в хоккей.
Антон Слєпаков / Фото Влада Лемма
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
Мы встретились со Слепковым в львовском Cantona Pub. На этот раз Антон приехал в город Льва без своей группы "Вагоновожатые", чей электроник-рок набирает всё большую популярность. Фронтмен собирался выступить перед львовской публикой с подборкой собственных стихов "Стишение обстоятельств". Но о творческом эксперименте художника мы поговорить не успели — только "Вагоновожатые", только футбол. Слепаков — болельщик с колоссальным опытом. К тому же в недалеком прошлом он был спортсменом.
"У меня сломаны все пальцы — стоял на воротах"
– Я родился и до 17 лет жил в Киеве. Поэтому с детства болел за "Динамо", – рассказывает Антон. – В Днепропетровск попал, когда мне было 24 года. Там начал болеть ещё и за "Днепр". Меня радовало то, что эти два клуба считались и считаются друзьями. Очень нравится, когда болельщики разных команд относятся друг к другу толерантно. Хорошо помню, как "Карпаты" в Днепропетровске разгромили "Днепр" со счётом 4:1. Все фанаты встали и аплодировали львовянам. Нечасто доводится видеть такое уважение к клубу-сопернику.
– Каким был ваш первый поход на стадион?
– Всё, что было в советские времена, – это очень давно. Но я даже помню, кто тогда играл: "Динамо" принимало "Нефтчи" (Баку). Еще один матч – "Динамо" против "Кубани" (Краснодар). Это было в начале 80-х, я ходил на стадион вместе с отцом.
Параллельно посещал хоккейные матчи "Сокола" и сравнивал атмосферу. Хоккейная атмосфера – более сдержанная. Остановки таймера, чистое время – было интересно. Я даже занимался хоккеем лет 5. Первым из своего класса увидел в школе объявление о наборе в секцию и подговорил на это практически половину одноклассников.
Помню, очень стеснялся признаться, что не умею кататься на коньках. И когда все ушли, меня спросили: "А как же ты?" — "Сейчас, сейчас". Пришел последним. Мне выдали специальную железную конструкцию, за которую нужно было держаться, осваивая технику катания на коньках. Возился с ней целую неделю. Только после этого вышел на лёд с клюшкой и стал полноценным хоккеистом.
– Играли в нападении?
– Нет, в защите. Теперь понимаю, что не обладал большими талантами. Играл, но не всегда попадал в основной состав. Самое яркое воспоминание об этом периоде – товарищеские матчи против сверстников из США и Канады. Это был 1984 или 1985 год, холодная война ещё продолжалась. Перед матчами мы прошли очень строгий инструктаж: не брать у соперников жвачку, не обмениваться значками. Но всё же какая-то капиталистическая зараза к нам проникла (улыбается).
Приятно, что обе команды нам удалось обыграть со счетами 7:0 и 12:0. Я для себя понял, что в хоккей мы играем неплохо. Политика? Об этом не задумывались — мы же ещё дети. Просто играли в хоккей.
Потом у нас сменился тренер. Мои занятия перенесли на неудобное время. Тренировки начинались в 7 утра. Соответственно, приходилось просыпаться в 6 и ехать через весь город. К тому же из-за какой-то мелочи меня исключили из команды, но в течение полугода я не решался рассказать об этом родителям. Специально намочал под краном свою форму, аккуратно развешивал сушиться — будто бы вернулся с тренировки. А сам убивал время — бродил по городу, ходил в кино. Однажды мой большой обман, конечно же, раскрыли и отдали меня в футбольную секцию.
– "Динамо"?
– Нет. Это был небольшой районный клуб, который впоследствии стал клубом "Трудовых резервов". Я начал играть на правом фланге обороны. Получалось не очень. Потом встал в ворота – и там проявил себя гораздо успешнее. С тех пор и на протяжении всей жизни выступаю на позиции вратаря. Играл в футбол практически до недавнего времени – всего два года назад вынужден был "завязать" из-за травмы.
– Видели пальцы Шовковского после окончания карьеры? Какая у вас ситуация?
– (Демонстрирует) У меня нет ни одного целого пальца. Все – сломаны.
– Это доставляет вам дискомфорт, когда вы беретесь за музыкальные инструменты?
– Не думаю, что возникли бы какие-то проблемы. По старой памяти знаю нужные аккорды на гитаре, однако в своих последних музыкальных коллективах я не играл – ни в "Грузовиках", ни в "Вагоновожатых". У меня были опытные коллеги (улыбается).
– Какие спортсмены 80-х были вашими кумирами? Из хоккейного "Сокола" сразу вспоминаются Степанищев, Шундров, из футбольного "Динамо" вообще можно называть кого угодно – все звезды…
– Я действительно застал выдающийся период, когда цвета сборной СССР защищали практически все игроки основного состава "Динамо", которых разбавляли лишь несколькими футболистами из других клубов. Тем не менее, такое понятие, как кумир, у меня всегда было атрофированным – будь то в музыке или в спорте. Я никогда не воспринимал этих людей как каких-то небожителей.
Нравились вратари "Динамо" — Михайлов и Чанов. Мне казалось, что Михайлов несправедливо остается на второстепенных ролях. Он — менее эффектный, чем Чанов, но очень надежный. Мне импонировали защитники — Безсонов, Балтача, Кузнецов…
Футбол был немного другим, но уже тогда этот вид спорта коммерциализировался в Европе. Уже тогда начались громкие трансферы, латиноамериканские жемчужины переезжали в европейские клубы. Крупные контракты, большие деньги. И когда против них выходили наши ребята, стимулом для которых были квартира или какая-нибудь "Волга", и играли очень достойно, это было интересно.
– Вы упоминали, что до недавнего времени играли в футбол. Возможно, за звездную команду "Маэстро"?
– Нет. Меня туда не приглашали. Я жил в Днепре и только в последние два года снова вернулся в Киев. Честно говоря, меня не устраивает концепция этой команды. Возможно, поп-звезды – прекрасные люди, но кажется, что мне было бы трудно найти с ними общий язык в каком-то человеческом плане. Что-то ограждает меня от этого мира, скажем в кавычках, "столичного шоу-бизнеса". Все мои знакомые — довольно альтернативные и мыслящие люди. А играл я за любительские клубы — в Днепре существовала любительская лига. Это было очень интересно.
"Матч против Словении совпал с моим днём рождения"
– Ваш переезд в Днепропетровск. Какой период переживал тогда футбольный клуб "Днепр"?
– Это конец 90-х. "Днепр" тогда переживал не лучшие времена. Но потом наступил очень мощный период с Кучеревским. Я помню, как город вдохновлялся этими матчами. Кто-то подарил мне билеты на матч Кубка УЕФА "Днепр" – "Гамбург". Наши разгромили немцев 3:0 и вышли в следующий этап.
– В те времена за "Днепр" выступал гениальный Александр Рыкун – игрок, который мало бегал, зато раздавал передачи-конфетки. Однако он не ладил с режимом, как и Артем Милевский – ещё один незаурядный талант. Вы терпимо относитесь к такому богемному образу жизни спортсменов?
– На часть вопроса я ответил, когда рассказывал о своём отношении к шоу-бизнесу. Милевский – это действительно человек богемной жизни. Не хочу его осуждать — он имеет на это право. Но, конечно, жаль таких игроков, ведь футбольная карьера — очень короткая. Думаю, 10 лет можно потерпеть без баров, ночных клубов и девушек. Лучше сосредоточиться на тренировках и футболе, чтобы обеспечить себе старость. Помимо техники нужно иметь ещё и голову на плечах.
Таких персонажей, как Рыкун, жалко больше, чем Милевского. Артем приезжал на тачке с открытым верхом, рядом сидели девушки. А вот Александр выпивал тихонько, в скромной одежде, у первого попавшегося пивного киоска. Нереализованность — это очень большая беда, как в футболе, так и в музыке или любой другой сфере.
Можно задать вопрос по-другому: нужны ли команде такие игроки, не подрывают ли они её репутацию, боевой дух? Я, к сожалению, не знаю, какой была атмосфера внутри "Динамо" и "Днепра", когда там выступали Рыкун и Милевский.
– Рэпер ЯрмаК считает, что Милевский испортил целое поколение "Динамо"…
– Возможно. ЯрмаК, наверное, гораздо лучше осведомлен об этой ситуации. Но кроме Милевского и Алиева я больше и не вспомню столь злостных нарушителей режима. Все остальные выходили, играли, старались держать себя в определенных рамках.
– В 2015-м "Днепр" сенсационно пробился в финал Лиги Европы. Вы были на этом матче в Варшаве?
– В Варшаве не был, но, конечно же, смотрел по телевизору. Болел, очень хотел, чтобы "Днепр" завоевал трофей.
– Это – одно из самых болезненных поражений в вашей жизни?
– Я бы так не сказал. "Днепр" в значительной степени дошёл туда случайно – благодаря ошибке арбитра в матче "Карабаха" с "Интером". С этого всё и началось.
– А какое тогда – самое болезненное?
– Было несколько матчей. Во-первых, очень болезненным для меня стало поражение СССР от Бельгии на ЧМ-1986. Помню, прямой трансляции тогда не было – матч показали только через полсуток в записи. Во-вторых, СССР – Голландия (0:2) в финале Евро-1988. Ну и из более свежих воспоминаний – поражение "Динамо" от "Баварии" в полуфинале Лиги чемпионов 1999 года.
– А знаменитая дуэль "Украина" – "Словения"?
– Тоже. Для меня это стало двойным ударом, ведь матч совпал с моим Днем рождения. Заснеженное поле, безнадежность, невозможность найти хоть какой-то повод для радости. Украина пролетела мимо Евро-2000.
Впоследствии я начал выдавливать из себя все эти эмоции – чтобы не съедать себя. У меня был пример собственного отца, у которого не в последнюю очередь из-за футбола – больное сердце. Он всегда ужасно переживал все матчи, все поражения. При этом шутил: "Сейчас – всё нормально. Вот в молодости я так переживал, что мог не спать всю ночь!" Я это запомнил, поэтому стараюсь абстрагироваться или смотреть только одним глазом (улыбается). Честно? Стало намного легче.
"Не удивлюсь, если "Динамо" исчезнет так же, как "Днепр"
– Вам нравится атмосфера фан-сектора?
– Я никогда не был в фан-зоне. Понял для себя, что если бы туда попал, пришлось бы прыгать и петь – футбол ты почти не смотришь. Меня это не устраивает. Фан-сектор – это нечто, близкое к футболу, но, на мой взгляд, прямого отношения к игре он не имеет. Там есть люди, которых не очень интересуют тонкости футбола. У них своя история. Несколько раз я становился свидетелем неприятных событий, связанных с фанатами. Например, видел, как ультрас придирались к темнокожим. Я это категорически осуждаю.
– И всё же какой стиль болельщичества вам по душе?
– Британский. Мне нравится, что там на футбол ходят целыми семьями – значит, это безопасно. А вот там, где зажигают фаеры, нередко бросают их в секторы, где находятся дети. Мне бы не хотелось, чтобы поход на футбол закончился таким неприятным инцидентом. Столько дискуссий на тему пиротехники! Мол, футбол без неё невозможен. Возможен – это моё мнение. Когда напустили дыма так, что поля не видно, команда могла дожать соперника, но вместо этого арбитр вынужден остановить матч, тем самым сбив ритм игры, – так скажите мне, разве от этого какая-то польза?
– Пытались ли вы донести до фанатов свою позицию? Ведь, наверное, у вас есть знакомые среди болельщиков "Динамо", "Днепра"…
– Особых знакомств у меня нет. Поверхностно был знаком с ребятами из "Днепра". Они приходили на концерты. А ещё я посетил интересное мероприятие, когда днепровские ультрас играли в регби – они составляют костяк одной из команд. Конечно, регби — это совсем другой мир по сравнению с футболом. Заброшенный стадион, ужасное состояние газона, трибуны практически отсутствуют. Но ребята таким образом тренируются, поддерживают свой боевой дух. Для меня это стало интересным открытием.
– К "третьим таймам" относитесь нормально? Сейчас у нас фанатское перемирие, а раньше происходили серьёзные драки…
– Опять же, это к футболу и футбольным командам никакого отношения не имеет. Если у отдельных людей есть желание подраться, всё это должно происходить вдали от стадиона, в заранее выбранном месте. Чтобы никому не мешало, чтобы никто случайный не пострадал. Сам я никогда не участвовал в драках. Мне вообще непонятно, как один человек может позволить себе избить другого – из-за каких-то других принципов, языка или цвета кожи. Для меня всегда на первом месте были толерантность и взаимоуважение.
– Что вы думаете о нынешнем положении "Динамо" и "Днепра"? "Днепряне" спустя три года после финала Лиги Европы – на грани исчезновения во Второй лиге…
– Очень грустно на это смотреть. Я даже не представляю, что на душе у тех, кто воспринимает это очень близко. Имею в виду не только "Днепр". Для многих моих харьковских друзей единственным светлым пятном был "Металлист". Они жили этой командой. Но такова футбольная жизнь – важны не только игра и качество, но и закулисные маневры: невыплата зарплат, смена тренеров, микроклимат.
– А что скажете о "Динамо"?
– С тех пор как перестал всерьёз интересоваться, не знаю всех тонкостей. Что мне нравится в нынешнем "Динамо" – играют молодые украинские футболисты. Вот главная польза от каких-то перемен. Но мне не нравится, что в нашем футболе по-прежнему правят олигархи. Что всё решают закулисные игры. И я не удивлюсь, если завтра (Боже упаси, конечно) "Динамо" исчезнет так же, как "Днепр", а перспективные игроки разбегутся по другим клубам.
– Действительно, сейчас в футболе, как никогда, много политики…
– Спорт не может быть "вне политики", потому что, например, клубы из Луганска и Донецка вынуждены играть в других городах – этот лозунг не работает. Во-вторых, сейчас цивилизованную Европу призывают бойкотировать чемпионат мира в России. Сложный выбор, ведь для некоторых игроков, возможно, это единственный шанс попасть на чемпионат такого уровня.
Помню, такое было в период Холодной войны, когда на Олимпиаду в Москве и Лос-Анджелесе не приезжали ряд стран. Так что, наверное, из-за этих политических аспектов у кого-то была потеряна спортивная жизнь и карьера. Мне очень интересно, какой была бы риторика, если бы сборная Украины пробилась на этот чемпионат мира. Допустили бы или нет?
– Некоторых украинских футболистов обвиняют в отсутствии патриотизма, потому что они даже в условиях войны едут играть в чемпионат России…
– Это тоже сложная дискуссия. А как относиться к нашим гастарбайтерам, которые до сих пор ездят на подмосковные дачи клеить обои? Или возьмем нас – "Вагоновожатые" дают концерты в маленьких украинских городах, и мы видим, что экономика некоторых предприятий до сих пор взаимодействует с экономикой России. На это закрывают глаза, зато к конкретному футболисту – масса претензий.
Конечно, здесь вопрос ещё и в сознании. Если бы речь шла о старом контракте, который игрок вынужден доработать – это одно. Зато соглашения подписываются даже сейчас. Такая же ситуация среди артистов. Кто-то принципиально не ездит туда, а для кого-то совершенно нормально — развлекать россиян.
"Мы готовы повторить путь Rolling Stones"
– "Вагоновожатые" принципиально игнорируют Россию?
– Мы никогда не выступали в России. Наша группа активизировалась как раз после Майдана, когда ездить в Россию стало невозможно. Мы даже не рассматриваем предложения от российских промоутеров. Заметно, что люди в соседней стране живут в каком-то совершенно оторванном от реальности мире. Иногда поступают такие запросы: "Ребята, кажется, вы у нас очень давно не были". То есть они даже не интересуются тонкостями гибридной войны. Или, может, действительно оторваны на всю голову? Мы эти диалоги не поддерживаем. Все наши контакты с их лейблами, агентствами — заморожены. Позиция "Вагоновожатых" — четкая. Россияне либо принимают её, либо удаляют нас из друзей.
– Много контактов потеряли?
– Да, довольно много. Но настоящие друзья остаются – есть ещё адекватные люди. Как вариант – можно совместно договориться обходить болезненную тему стороной. Многие россияне не понимают, что происходит на самом деле, и поэтому предпочитают молчать. Другое дело — когда человек поддерживает военные действия России, терроризм или же выступает на всевозможных праздниках "ДНР".
– Даже Гребенщиков удивил словами, что с большим удовольствием выступит в Крыму…
– Я читал это интервью, а впоследствии – попытки опровергнуть свои слова. Не хочу никого осуждать – пусть артист сам разберется, каково у него отношение.
– В одном из своих интервью вы однажды заявили, что "Вагоновожатые" не пели и не будут петь на украинском. Почему такая принципиальная позиция?
– Говорить на украинском языке в быту я начал не так давно, уже после Майдана. До этого я, конечно же, преимущественно общался на русском и даже немало времени проводил в России. Соответственно, никогда не пробовал писать тексты на украинском языке. В тот момент, когда я давал это интервью (2014 год), переход на украинский воспринимался бы как конъюнктура. Но теперь я сделал для себя вывод: никогда не говори в интервью дерзких, фундаментальных вещей, потому что в будущем, возможно, их придется опровергать.
Сейчас, пишу новый текст для "Вагоновожатых", я чувствую, что у меня вылезают какие-то украинские предложения, они складываются в строки. Возможно, кто-то и впредь будет думать, что это — конъюнктура, но я уже допускаю появление текстов на украинском языке. В 2014-м ещё было непонятно, сколько времени продлится этот конфликт. Теперь мы понимаем, что это — затяжная война, и конца-края ей не видно. "Русский" теперь является синонимом слова "плохой". Трудно объяснять людям, что ты не принадлежишь к имперской культуре, что ты просто жил в русифицированном городе, наполненном советской культурой. Тогда никто не задумывался, на каком языке он общается.
Украинский, на котором я сейчас пытаюсь говорить, тексты, которые я пытаюсь писать, пока могут казаться очень слабыми. Как слепые котята. Это только попытки.
– О своей группе вы говорите так: "Сборная мира выходит на поле и показывает командную игру". Вы – тренер, капитан? Какие параллели можно провести между музыкой и футболом?
– В нашей группе никто не перетягивает одеяло на себя. Все занимают необходимые позиции – кто-то ворота, кто-то защиту, а кто-то может и гол забить. Настоящая командная игра.
"Вагоновожатые" в гостях у Cantona Pub
– Как вы пишете свои тексты?
– Бывает по-разному. Иногда я просто заставляю себя сесть и написать то, что уже давно существует в голове. А сегодня, например, мы 2 часа добирались из Ивано-Франковска во Львов. Это время я использовал максимально продуктивно – чтобы написать один из текстов. Иногда нужно, чтобы как можно меньше было Wi-Fi или других вещей, которые тебя отвлекают. Еще когда интернет был ограничен по часам, я успевал гораздо больше – в частности, читать много книг.
Кстати, дома ввели такое правило: два дня в неделю мы отводим исключительно под чтение. Без фильмов, сериалов, каких-то рутинных дел. Процесс чтения стимулирует работу мозга.
– Каковы ваши литературные предпочтения?
– Я почти не умею читать чужую поэзию. Поэтому стараюсь этого не делать. Бывает, друзья дарят книгу на День рождения: "Обязательно прочитай. Нам кажется, ты похож на этого поэта". Ты сидишь и читаешь ради того, чтобы ответить: "Нет, не похож".
Вернувшись в Киев, я вижу бурную творческую деятельность. Каждый третий что-то издает, пишет, показывает, где-то играет. Когда в мае попадаешь на "Художественный Арсенал", то встречаешь гораздо больше знакомых, чем на рок-фестивалях. Все такие культурные и прекрасные: "Какие книги ты купил?" — "А ты какие?" Конечно, в этом есть доля моды — казаться человеком, который много читает.
У меня ещё такая история… Когда я учился на филологии, нужно было сдавать множество зачётов и экзаменов по иностранной и, в частности, русской литературе. Поэтому, как правило, всё читалось "пачками": один роман за ночь — как минимум, а за неделю — 10 книг. Сейчас у меня сложные отношения с книгами — дало о себе знать перенасыщение.
Мне нравились аргентинские авторы, а учителя говорили: "Нет-нет, это ещё рано читать". Однако меня привлекали абсурдизм и авторы, использующие абстрактное мышление. В 2000-х я увлекся норвежским писателем Эрлендом Лу. Он излагает свои мысли очень просто, но чрезвычайно содержательно. Конечно, не могу обойти вниманием Кортасара. А ещё для меня важен живой юмор, поэтому — Гашек, Ильф и Петров, Чехов, Гоголь, Джером Клапка Джером.
– Самый запоминающийся провал, который произошёл во время концерта "Вагоновожатых"?
– В декабре мы впервые сыграли в Ивано-Франковске. Организаторы очень переживали, чтобы всё прошло как надо. На всякий случай они привезли аппаратуру и техническую команду из Львова. Долго настраивали, наконец мы выходим, с первой песни начинается такой кач – народ сходит с ума! После короткого интро исполняем композицию "Неудобен, беспомощен" – и когда вступают барабаны и электроника, в этот момент всё исчезает. В том числе и свет в зале. В какой-то момент я понимаю, что произношу текст в тишине, без музыкального сопровождения. Оказалось, что микрофон включили в одну фазу, а музыкальные инструменты — в другую.
Аварийная посадка сразу после взлета. Но ребята отреагировали профессионально — за 10 минут при свете фонариков нашли фазу и всё починили. Для меня же это время было не очень весёлым, я лихорадочно искал решение: "Чем заняться полтора часа? Самому петь тексты?" Когда такие случаи случались на рок-фестах, обязательно у кого-то находилась акустическая гитара и можно было выкрутиться. Но здесь — современная группа, современное оборудование… К счастью, всё решилось.
– При каких условиях вы получаете наибольший творческий кайф?
– Всё – очень непредсказуемо. Это может быть выступление даже в маленьком неудобном зале. Главное – чтобы публика резонировала вместе с тобой. Когда ты механически играешь, а зал так же механически подпрыгивает – это печально. Я надеюсь, что у нас такого никогда не было и не будет.
Интересно играть на концертах, где публика тебя особо не ждала, ведь пришла на кого-то другого. Для нас это становится вызовом. Как в футболе — когда ты играешь против гранда, да ещё и на чужом поле (Улыбается).
– Какие пункты в вашем бытовом райдере?
– С тем проектом, с которым я приехал сегодня во Львов, у нас вообще никаких требований нет. Мы заказываем вегетарианскую еду, фрукты, орехи, не пьем алкоголь. То есть всё очень просто: нас нужно встретить, накормить и предоставить место для отдыха (улыбается). На 5-звёздочных отелях мы не настаиваем. Передвигаемся на поездах, рядом с обычными пассажирами – никаких лимузинов.
– Ваш самый большой гонорар за один концерт?
– То есть, нужно назвать сумму? Знаете, для меня деньги, тем более – чужие, вообще неинтересны. Я много лет общаюсь со звездами – мне всё равно, сколько они зарабатывают. Мне всё равно, сколько зарабатываете вы или бармен в Cantona Pub – это не моя жизнь. Я хочу спать спокойно. И хочу, чтобы публика относилась к нам с уважением, а не заглядывала в кошелек. Поверьте: мы довольно простые и небогатые люди. Сейчас почему-то такой тренд – и у Дудя, и у Анатолича… Анатолич общается с лучшей украинской группой "ДахаБраха" и начинает с того, что вплетает в разговор деньги. Это вообще не то!
– Скоро – снова выборы, поэтому артистов будут массово вербовать для агитации. Вы займете принципиальную позицию по этому поводу?
– Надеюсь, мне никогда в жизни не будет стыдно, и я не услышу фразу: "Так вот за этого ты призывал голосовать?" Судьба оберегала меня от этого позора, хотя очень трудно найти музыкантов, которые никогда не играли для политической агитации.
– Есть ли у "Вагоновожатых" конечный пункт назначения? А, возможно, вы не против выступать до глубокой старости, как The Rolling Stones?
– Всё зависит не от нас. Музыкальное пространство развивается не так быстро, как хотелось бы. Конечно, сейчас намного лучше, чем 6–7 лет назад. У нас много фестивалей, акций, специальных концертных клубов, а не просто кафе с маленькой сценой. Если нам будет где играть и для кого играть, если нас будут приглашать в регионы (очень важно играть не только в Киеве) – то мы будем продолжать. Это настоящий экзамен – чего ты стоишь? Мои "Грузовики" за 15 лет играли во Львове только один раз, а вот "Вагоновожатые" за 4 года — раз 10. Если мы будем интересны — окей, готовы повторить путь Rolling Stones (Улыбается).