"Хотел доказать Маркевичу, что я – не какая-то ерунда" Невероятная история футболиста, который разгромил Лужного в карты, забивал голы по заказу и стал героем книги Кварцяного
"Футбол 24" разыскал Ярослава Яцишина, нападающего луцкого "Торпедо" 80-х годов, который мог блистать в "Карпатах", "Металлисте" и "Днепре", но стал жертвой собственного характера.
Ярослав Яцишин / Фото "Футбол 24"
Узнавай о победах первым.
Эпизод.
"С Яцишиным в команде связано очень много историй. Помню, у нас царила полусмешная, полувеселая обстановка, когда мы узнали, что наш Ярослав, закоренелый холостяк, решил жениться и поручил начальнику команды Анатолию Барабасевичу найти для него костюм. Тот перерыл все базы, то югославский, то немецкий, то польский костюм нашел. Яцишин: "Что ты мне приносишь, давай хоть наш костюм, но чтобы он мне подошёл. Главное — белая рубашка, галстук, чтобы я был красивым казаком", — вспоминает в своей книге "Футбол — это не только победы" Виталий Кварцяный.
Придирчивый. Принципиальный. И чрезвычайно талантливый. За ним охотились легендарные Емец и Жиздик, Леонид Колтун, Евгений Лемешко, Эрнест Юст. Но Яцишин стал жертвой собственных демонов – пристрастия к азартным играм и какой-то удивительной наивности. "Если бы у меня тогда были хорошие советчики…" Больше всего господин Ярослав сожалеет о том, что в начале 80-х не решился перейти в "Днепр". А мог бы стать чемпионом Советского Союза!
После завершения карьеры Яцишин почти 20 лет работал на стадионе "Украина". Сейчас ему за семьдесят, поэтому он ищет более спокойную работу: "Возможно, наймусь сторожем". Непризнанная звезда 80-х. Невысокого роста. Очень энергичный. Хромает на левую ногу. Не успеваем заказать американо, как разговор уже завязался.
"Черная „Волга“ Емца и Жиздика стояла в лесу"
– Вы играли в Житомире, в "Металлисте", "Волыни" и даже на Камчатке. С чего начнём?
– Давайте с "Металлиста". Меня оттуда не выгнали – я сам ушел. Тогда "Металлист" возглавлял Евгений Лемешко. Команда только формировалась, тренер обещал мне квартиру. Но в команде был такой футболист Сергей Малько, он обозвал меня "бандерой". Я так обиделся, что собрал вещи и сел на самолет из Харькова в Киев. Потом поехал в Житомир.
"Что он такое вытворяет? — возмущался Лемешко. — Я ему квартиру даю, а он фокусы устроил". Я же молодой, 21 год, приехал из села. Знаете, как меня задело это "бандера", сказанное в пренебрежительном тоне? Я парень хоть и деревенский, но гордый. Теперь понимаю, что поступил глупо. Нужно было перетерпеть и получить квартиру.
– Александр Ищенко рассказывал, что ему позвонил Лемешко и поинтересовался: "Кого ты мне прислал? Знаешь, что он напроказничал? Его вызвал первый секретарь обкома и говорит: "Слава, выбирай квартиру и скажи, какую модель машины ты хочешь". "Да не нужна мне ваша квартира. Дайте бензопилу „Дружба“, потому что отцу нечем дрова рубить". Было такое?
– (Смеется) Это чепуха. Такого не было. Машину я не просил, и мне её не предлагали. А вот квартиру – давали. Я в "Металлисте" пробыл где-то две недели и ушёл, потому что меня обидели. Малько был неплохим человеком, но он постоянно выделялся "в этом плане" (Яцишин намекает на злоупотребление алкоголем, – "Футбол 24"). В тот день он пришёл в отель сильно подвыпившим и бросил фразу про "бандеру". Я уверен: будь он трезв – никогда бы мне такого не сказал.
Чтобы вы знали, за мной приезжали Емец и Жиздик, которые тогда работали в никопольском "Колосе". Эти люди мне сказали: "В Житомире тебе нужно работать 9 лет, а у нас — всего 3". Там такие бабки — выше потолка! Я с ними разговаривал, а их чёрная "Волга" стояла в лесу.
Помню, в тот вечер я играл в карты. Приходят за мной: "Славик, к тебе приехали". Какое там "приехали", если мы в "секу" играем?! Кто-то должен забрать деньги — на кону серьёзная сумма. Около 270–280 рублей — приличные бабки для того времени. "Пусть подождут", — говорю я. Выиграл деньги и тогда пошёл на встречу в лес.
"Ты только приезжаешь к нам — и сразу получаешь квартиру, — сказали мне Емец и Жиздик. — Давай, пиши заявление. Будешь играть за Никополь в Первой лиге". "Подождите, — отвечаю я. – Вы хотите сказать, что у вас больше денег, чем в Житомире?" Они рассмеялись. Я взял время на размышление. Ребята из команды посоветовали мне: "Что такое Никополь? Это деревня. Лучше оставайся".
– Эх, если бы перешли в Никополь – могли бы попасть в "Днепр".
– Да послушайте, меня в "Днепр" приглашали и без Никополя! Леонид Колтун приезжал за мной 4 или 5 раз. Это был 1979 или 1980 год. "Приезжай и не волнуйся — мы тебе дом построим", — убеждал Колтун. "Да что ты, Славик, — снова вмешались житомирские парни. — Кому ты в Днепропетровске нужен? А здесь у тебя деньги, репутация". Если бы я был мудрее или имел хороших советчиков, то играл бы в "Днепре". Кто его знает, как сложилась бы судьба.
– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи…
– Да. Надо, надо было ехать в "Днепр". Я еще тогда переспрашивал: "Зачем я вам нужен? Есть же ребята, которые играют лучше". "Пусть тебя это не волнует. Из вашей команды мы берем только тебя", – настаивал Колтун. Но что уж теперь вспоминать…
"Забью железо, чтобы я сдох!"
– Вы родом из Львовской области. В "Карпаты" вас никогда не приглашали?
– Почему же нет? Когда мне было 18 лет, я тренировался с дублером "Карпат". Однажды меня взяли с первой командой в Душанбе. Герег, Поточняк, Кульчицкий – все звезды. Начали играть в карты на деньги. Я присоединился. Это увидел главный тренер Эрнест Юст и был категоричен: "Чтобы я тебя в команде больше не видел". На этом моя история с "Карпатами" закончилась.
– Читал, что в свои лучшие времена вы забивали по 25–29 голов за сезон. Откуда такая результативность у левого полузащитника?
– Немного преувеличивают. Вот по 14–19 голов было стабильно. Раззабился, когда выступал на Камчатке, в городе Находка. Подождите, а что я мудрого сделал, когда потом уехал оттуда? Федя, настоящий Федя! В материальном плане там было замечательно. Приходил первый секретарь и спрашивал: "Что кому нужно?"
Со мной играл такой Лёха из Бердичева — он получил трёхкомнатную квартиру, потому что много забивал. Когда я приехал, то сразу предложил ему пари: "Ты много забиваешь. Не обижайся, но я забью больше". Он пригласил меня к себе домой. "Ты же знаешь, что я не пью", — отвечаю я. "Ничего, — говорит он. — Сядем, поговорим". Сели. Советует мне: "Требуй квартиру. Потом обменяешь её на квартиру во Львове".
Вызвали к руководству. "Что тебе нужно — квартира или машина?" "Машина", — отвечаю я. "Без вопросов, всё уладим". Там были баснословные деньги! Команда сначала вышла во Вторую лигу, а потом и в Первую. Туда даже известные люди из московского "Динамо" приезжали играть.
Почему я уехал оттуда? "Славик, — сказал мне как-то Лёха из Бердичева. — Моя жена здесь заскучала, так что мы возвращаемся домой. А ты оставайся". "Нет, Лёха, — отвечаю я. — Если ты уезжаешь, то и я уезжаю". Меня не хотели отпускать. Один тренер уговаривал: "Прошу тебя, как брата, останься". Но никакие аргументы не срабатывали. Хотя там можно было жить – икра, красная рыба. Рядом – океан. Прекрасный край. Правда, когда я только отправлялся на Камчатку, друзья предупреждали меня: "Тебя прибьют. Там тебя уже никто не найдет".
– "Бандерой" вас не называли?
– Нет-е-е. Меня там очень сильно уважали. "Бандерой" никто и нигде не называл. Только один Малько.
– Далее на вашем пути появилась Волынь, точнее – луцкое "Торпедо".
– Маркевич меня не признавал как игрока. Говорил Кварцяному: "Зачем ты с ним возишься? Это пустая трата времени". Услышал это и говорю Кварцу: "Чёрт меня побери – докажу свою пригодность". Может, и не играл бы в Луцке, но Маркевич тогда как раз уехал в Москву на две недели.
Тем временем сборы продолжаются. Мы играли спарринг против Кривого Рога. Выбыл левый полузащитник. "Сыграешь?" — спрашивает Кварцяный. "Да я к левой позиции привык даже больше, чем к атакующей", — отвечаю. "Так да или нет?" — Виталий Владимирович привык задавать вопросы конкретно. На фланге мне достался сильный соперник. То я его "возил", то он меня. Сыграли 0:0, я попал в штангу. Очень хотел забить, чтобы Маркевич знал — я не какая-то ерунда.
Вернулся Мирон Богданович. Состав на следующую игру определяет уже он. Но Кварц просит: "Пусть Яцишин сыграет ещё один раз". Маркевич даёт добро. Кварцяный: "Славик, ты понимаешь, что должен забить?" — "Забью наверняка, чтобы я сдох". При этом я понимаю главного тренера. У него есть отлаженный состав, люди выступают в команде по 5 лет. А тут пришёл какой-то чудак из Житомира. Поэтому он считал, что я какой-то "глухарь".
– Почему же "глухарь"? В книге Кварцяного сказано, что в Житомире вы были главной звездой, практически Пеле…
– Я не хочу себя хвалить – Пеле или не Пеле, но игроком я был солидным. Можете у Александра Ищенко спросить. Если бы я был "глухарем", меня бы никто в команде не держал. Тогда в каждом коллективе царила безумная конкуренция. Я играл во Второй лиге Союза, но по своему уровню она ничем не уступала современной Высшей лиге. "Сталь", "Александрия", "Звезда" – это все х*рня. Думаю, что наша тогдашняя команда их разгромила бы. Сейчас уровень демонстрирует только "Шахтер". А "Динамо" — это ноль. Учитывая, какие они там деньги получают, — должны на поле грызть землю.
– Вернёмся к "Торпедо". Итак, вам дали ещё один шанс…
– Кварцяный мне сказал: "Славик, ты должен быть не на половину, а на целую голову выше игроков нашей команды. Докажешь?" – "Пусть я сдохну". Вышел на поле и забил. Хотя Маркевич сначала меня и недооценивал, зато потом оценил с избытком. Прошло много лет, но при встрече Богданович всегда очень тепло меня приветствует.
Помню, играем с ровенским "Авангардом". Маркевич говорит: "Знаешь, что Ровно и Луцк — это враги между собой? Это дерби. Ты сможешь забить гол?" — "Мирон Богданович, без барахла. Вот вам крест, что забью. Только переведите меня с фланга в нападение". Я — невысокий, обладал приличной скоростью, мяч прилипал к ноге. Забил в том матче 2 гола. Кроме меня отличились Бердовский и Мозолюк — "Торпедо" победило 4:0.
Заходит Маркевич в раздевалку и вручает мне хрустальную вазу в награду. "Мирон Богданович, вы мне это не давайте, — говорю я. — Дайте Федецкому, например. Есть ребята, которые сыграли лучше, чем я". Тренер похлопал меня по плечу и лишь улыбнулся. Я спрятал ту вазу в сумку и привез домой. До сих пор она у меня стоит на почетном месте. После того матча я пользовался полным доверием Богдановича. Хотя сначала он списал меня со счетов: "Он даже ходит неправильно".
– Кварцяный писал, что вы прихрамывали на левую ногу…
– Меня же дважды ломали – в Луцке и Франковске. Вы что, этого не знаете? В Франковске я получил от Дебенко страшный двойной перелом – бамбуковый щиток разлетелся на куски. Он потом подошёл: "Славик, извини".
Почему так случилось? Незадолго до матча я плохо себя чувствовал и лежал в больнице. Приходит Кварцяный: "Маркевич сказал взять тебя на матч во Франковске. Играть не будешь. Просто посмотришь матч". Приехали, а Богданович выпускает меня на поле. Думаю, если бы я вышел не таким слабым, то, может быть, избежал бы того сокрушительного подката. Перелом разошелся аж в пяти направлениях. Начальник команды Барабасевич нес меня на руках.
На ногу устанавливали аппарат Илизарова. Маркевич отправил меня в Москву на операцию — я просил о помощи, потому что не хотел остаться калекой на всю жизнь. Тренер был знаком с хорошим специалистом. Тот врач прооперировал меня: "Будешь бегать ещё много лет". Так и случилось.
"Подхожу к Маркевичу: „Бурч сдал игру“"
– Восстанавливаясь после перелома, вы регулярно обыгрывали в карты молодого Лужного и некоторых других одноклубников. "Он чистил их, как сапожник сапоги", – написал Кварцяный в своей книге.
– Я не хочу много рассказывать, но они думали, что с ними за стол сел какой-то деревенщина, дурачок. Вначале я проиграл за одну ночь 270 или 280 рублей. Так что ребята потирали руки. У них сложилось впечатление, что они наткнулись на лоха, который будет зарабатывать деньги, а они меня будут обчищать. Ничего подобного! Я раз их обыграл на 300 рублей, потом во второй раз. Ого, этот парень — не промах (улыбается). Потом со мной боялись играть: "Да нах*р он нам нужен?"
– Бывало, что вам отказывались возвращать долги?
– Нет, такого не было. Мы играли наличными. Нет денег – никто тебе не одолжит. Есть бабки – играешь. Нет – по рукам, будь здоров. Такое неписаное правило. Если начнёшь одалживать – будешь голый-босый вассер.
– На картах зарабатывали больше, чем на футболе?
– За ночь мог выиграть и 300, и 400 рублей. Вот сами теперь думайте (улыбается). Но можно было столько же и проиграть. В Житомире выступал некий Снигирь. Он был аферистом, его убили на Камчатке. А я предупреждал: "Толик, скоро пойдёшь спать". Снигирь смеялся надо мной – был высоким мужиком, под метр 90. Но уехал на Восток, где связался с какими-то армянами. Они поймали его на том, что он спрятал карту, и зарезали.
– Читал, что в луцкой команде вас боялись. Мол, вы каждому могли "напихать" за недостаточную самоотдачу.
– Конечно, такое было. Чтобы вы знали – я чудак справедливый. Однажды обнаружил, что команда в Луцке сдала игру "Буковине" – 0:1. Не вся команда, а трое игроков – Самошкин, Польный и Бурч. Миша – вратарь, Игорь – центральный защитник. Понимаете? Самошкин – нападающий, но все они – товарищи. Я раскусил эту шайку.
Играем-играем, но мяч никак не лезет в ворота гостей. На кону – по 140 рублей каждому за победу. И тут пропускаем при очень странных обстоятельствах. Соперник пробил по самому центру ворот, Бурч прыгнул на метр в сторону.
После матча вхожу разъяренный в раздевалку и сразу к Бурчу – хотел его ударить. "Куда ты прыгаешь?!" – "Славик, это так случайно получилось". Я же понимал, что о случайности здесь даже речи нет. Подхожу к Маркевичу: "Бурч сдал игру". Богданович лишь отмахнулся. Через три недели один из наших поехал в Черновцы и там, за бутылкой, узнал правду. Ему признались: "Твои сдали игру. Бурч, Польный и Самошкин". Маркевич потом выгнал из команды всех троих.
– Расскажите о Кварцяном. Каким он был три десятка лет назад?
– Не такой импульсивный, как сейчас. Сейчас он ужасно агрессивен. Так нельзя поступать. Если футболист играет плохо, замени его, оштрафуй. Но прибегать к рукоприкладству – я этого не понимаю. Маркевич – полная противоположность. Спокойный, с кофе, чашечкой чая. А Кварцяный: "Какой чай? Какой кофе? Что ты начинаешь?" Я очень уважаю Виталия Владимировича, но так поступать нельзя.
Я недавно был на матче Второй лиги "ФК Львов" – "Волынь". Луцк проиграл по всем статьям. Стою с Чабаном, Кварцяный ему звонит и неимоверно кричит. Сергей протягивает мне телефон: "Послушай. Говорит, что выгонит из команды". Вратарь "Волыни" вышел из ворот и получил за воротник. При чём тут Чабан? На меня Кварцяный ни разу не кричал. Ни-ра-зу! Но нужно было очень хорошо играть.
– В Луцке ходили легенды о том, что вам было трудно угодить с выбором свадебного костюма…
– Было такое. Купили мне немецкий или югославский костюм. Искал Барабасевич, начальник команды. Я хотел костюм из Алиганса. Был при деньгах и не хотел надевать какую-то ерунду.
– Как сложилась ваша судьба после "Волыни"?
– Я вернулся в Житомир. Там немного поиграл, а потом перешёл в "Керамик" из Барановки. Там наткнулся на "золотое дно" – команду финансировал фарфоровый завод. Получал по 700 рублей – таких денег не было ни в Луцке, ни в Житомире. Снова много забивал.
Тем временем в Житомире команду возглавил Зая Авдыш и стал настойчиво приглашать меня. Я же не хотел туда идти, потому что он очень кричит. Ассирийцы – это страшные люди. Он приехал за мной. Я не мог сказать, что отказываюсь — иначе мне каюк. Там же рекетиры, которые держали все киоски в Житомире. "Зая Зедович, — говорю. — Вопросов нет, буду у вас".
В следующем матче симулирую травму. Потом — снова. Авдиш разозлился: "Не занимайся х*рней". Тогда что я делаю — пошел к врачу команды, представился и прошу: "Напиши, что у меня рвется пах, что мое состояние никудышное и мне, как футболисту, уже гаплик". Готово! Авдиш потом того врача уволил, хотя мне, к счастью, дал перепочивать.
После окончания карьеры я почти 20 лет работал на стадионе "Украина". Был вариант тренировать детей, но это занятие не для моих нервов — я слишком импульсивен.