"Знал, что это порадует моих друзей в Киеве" Он пел в Москве песню о "Динамо" и бежал от Чернобыля
Интервью Любомира Кузьмяка с Евгением Гудзем, всемирно известным фронтменом группы Gogol Bordello, уроженцем Киевской области и болельщиком "Динамо".
Евгений Гудзь и Ко / Фото из открытых источников
Будь в курсе спортивных новостей первым
Евгений Гудзь уже давно живет за пределами Украины, однако старается приезжать на Родину хотя бы с концертами. Его высказывания насыщены и богаты не только артистизмом, мистическими паузами и актерской интонацией. Он в прямом смысле использует вариации русского, английского и украинского языков. Каждый раз он точно подбирает слово, которое в данном контексте идеально прозвучит именно на этом языке.
Судьба подарила ему много испытаний и немало головокружительных взлетов. С одной стороны – непростое детство и Чернобыльская катастрофа, с другой – тесное сотрудничество с Мадонной, выступление на Уэмбли и большой успех во многих странах мира. Несмотря на насыщенную музыкальную карьеру, в жизни 46-летнего фронтмена Gogol Bordello Евгения Гудзя периодически происходят футбольные вспышки. Очередной приезд GB во Львов, на этот раз на ZAXIDFEST, – отличный повод расспросить Евгения об этом.
Гудзь и Мадонна
– Евгений, можно ли сказать, что вы сейчас чувствуете себя как дома?
– Конечно, на все сто. Хотя я и вырос в Киеве, но у меня всегда была определенная эмоциональная связь именно с Западной Украиной. И вообще я фанат Австро-Венгерской империи. Это моя любимая эпоха в истории Украины (улыбается).
– Поездки на Запад оставили ощутимый след?
– Да, в детстве я довольно часто бывал в Мукачево, Ворохте, Яремче. Все эти карпатские города оказали на меня довольно сильное влияние, я многое почерпнул для себя оттуда. Они поражали особым национальным колоритом. Довольно рано я начал интересоваться рок-музыкой, у меня был определенный интерес к западноукраинскому фольклору.
Взять хотя бы, к примеру, гуцульский танец аркан. Вся эта мелодика – в ней было что-то особенное и неуловимо оригинальное. Фактически тогда в мою голову встроили особый чип. Это смесь венгерского и румынского языков, а также разнообразных украинских диалектов. По телевизору тогда транслировали 2–3 канала, а в этих краях кипела жизнь, здесь я видел свой собственный Нью-Йорк. Это уже потом я переехал в настоящий Нью-Йорк (улыбается).
– В 2009-м в рамках фестиваля "Старый город" Gogol Bordello выступал на стадионе "Украина". Львов сильно изменился за десятилетие?
– "Вайб" все больше приобретает европейский характер. Львов всегда таким был. У города и раньше была такая специфика. Меня это радует. Это та Украина, с диаспорой которой я часто общаюсь за океаном. Большинство моего тамтешнего окружения – выходцы из Галичины.
– Когда-то вы говорили, что открыли бы во Львове свой бар. Какой была бы его тематика?
– С радостью открыл бы! Он был бы связан с музыкой, и я бы хотел совместить трэп и рок-н-ролл. На мой взгляд, это самый мощный микс музыкального языка. Те люди, которые увлекаются роком и панком, но не знакомы с трэп-музыкой, рано или поздно придут к этому стилю. И наоборот. Думаю, наше заведение пользовалось бы популярностью в городе.
– В 2013-м вы опубликовали фотографию в поддержку Евромайдана в Киеве. Вообще вы внимательно следили за тем, что происходило тогда в Украине?
– Безусловно. "Следить" – это understatement, то есть преуменьшение. Это неправильное слово, я не просто следил. У нас была своя позиция, и мы пережили все это вместе со всеми.
– Периодически в вашей жизни появляется футбол. Какова его нынешняя роль для вас?
– Наиболее ощутимо он присутствовал в моей жизни, когда я жил в Бразилии и Аргентине. Конечно, футбола было также много, когда я жил здесь, в Украине. Хотя я не скрываю этого – это не мое главное призвание. В Бразилии я по-особому взглянул на футбол. Там он для многих – главная возможность вырваться из фавел, разрушить кастовую несправедливость, изменить жизнь своей семьи.
– В свое время вы не скрывали, что киевское "Динамо" – ваш любимый клуб.
– Прежде всего это символ моего детства, того времени, когда я еще жил в Украине. Не буду приукрашивать – я не каждый день просматриваю новости о "Динамо". Однако, если попадаются какие-то сообщения, то обязательно читаю. К тому же у меня есть друг, который сильно интересуется "Динамо" – вот от него немало узнаю.
– Во время одного из своих концертов в Москве в 2011 году вы отличились безумным поступком, исполнив песню болельщиков киевского "Динамо", в которой есть строки о вере в успех на "Лужниках". Что это было?
– Это был азарт, скорее всего. Думаю, что правильный азарт.
– Вы планировали это заранее или эта идея пришла спонтанно?
– Нет, решил уже на сцене. Сам драйв Gogol Bordello предполагает вот такой азарт. Некоторые незапланированные финты, которые вызывают резонанс. А еще я знал, что это порадует моих друзей в Киеве (Смеется).
– О реакции московской публики не думали?
– Нет, не думал.
– В вашем гардеробе есть футболка киевского клуба?
– Я когда-то выходил в ней на сцену. И в принципе, в моем гардеробе она есть. Через того или иного приятеля эти футболки попадают ко мне в руки. Просто во время турне все это стирается в порошок. Обычно к концу турне практически ничего не остается, именно поэтому свои самые любимые вещи я стараюсь не брать с собой. Иначе они будут просто уничтожены на сцене или разорваны где-нибудь еще.
– Вы бывали в фан-секторе "Динамо"?
– Все это было в мои подростковые годы. В определенный период я даже чаще ходил на хоккей. Особенно мне запомнился 1985-й, когда киевский "Сокол" завоевал бронзу чемпионата СССР. Прекрасно помню этот суперподъем команды с Евгением Шастиным в составе. Это была огромная волна энтузиазма, которая меня захватила. Я действительно был тогда фанатом. Это ощущение кайфа и драйва, которое дало мне увлечение футболом и хоккеем.
– Существует утверждение, будто ваша семья переехала из пригорода Киева из-за взрыва на Чернобыльской АЭС. Это правда?
– Да, мы, как и многие другие жители этого региона, были эвакуированы. Пришлось бежать со всех ног. Уже потом мы вернулись в столицу, и я даже школу в Киеве закончил.
– Вы смотрели нашумевший сериал "Чернобыль"?
– Нет. Хотел бы? Естественно, для людей, которые участвовали в этих событиях, это не очень веселый материал. Но я, безусловно, должен его посмотреть. И посмотрю. Дело в том, что в Нью-Йорке мне предлагали создать целый мюзикл на эту тему. Серьезные люди с серьезным бюджетом инициировали бродвейский мюзикл "Чернобыль".
– Вы отказались?
– Конечно. Для людей из шоу-бизнеса, американцев, у которых с Чернобылем мало общего, для людей, которые воспринимают все это как некий миф, я кажусь подходящим человеком, который может за это взяться. Вместе с тем, как человек, побывавший в этой атмосфере, я прекрасно понимаю, что Чернобыль – это не повод для бродвейского мюзикла. На этом вопрос закрыт. Стричь купоны? Это не dignified. Это недостойно. Такие предложения могут поступать от людей, которые, мягко говоря, не разбираются в ситуации.
– В этом году Gogol Bordello отмечает 20-летие. Для любой деятельности это солидный возраст. Творческие люди часто испытывают чувство выгорания и опустошения. Как вы с этим боретесь?
– На самом деле это больше касается артистов из сферы поп-музыки. У них работа состоит в том, чтобы надеть маску и исполнить определенный сценарий перед публикой. У нас все немного по-другому. Посмотрите на Игги Попа или Ника Кейва – у них такой вопрос не возникает. Один в 72 года является хедлайнером фестиваля, другой – в 61-летнем возрасте собрал "Мэдисон-сквер-гарден". То есть вершина у этих людей всегда впереди. Мы принадлежим к совершенно другой школе перформанса.
Я не говорю, что мы не страдаем от усталости. Мы просто смотрим на это по-другому. Если ты до смерти устал, то выражаешь именно это. Ты работаешь через это, не надеваешь маску и не играешь чужую роль. Люди понимают и чувствуют, что ты играешь что-то свое, от души. В этот момент люди живут с тобой и через тебя. Но такие вещи происходят только если ты настоящий, без маски.