"Сейчас я не хожу на „Сан-Сиро“": интервью Мальдини – об уходе из „Милана“, секрете „Интера“ и лучших временах в футболе
Легендарный защитник "Милана" Паоло Мальдини пообщался с Алессандро Альчато для Radio Serie A. Мы отобрали для вас самое интересное из того, о чём говорил звездный итальянец.
Паоло Мальдини / Radio Serie A
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
Первые шаги в Милане и роль Лидхольма
Я хорошо помню, что попробовать пробиться в "Милан" можно было только после 10 лет. До этого я играл только на детской площадке и в детском саду. Я никогда не играл в формате "11 на 11" на обычном поле. Поэтому я спросил, какая позиция доступна, мне ответили: "правый крайний", и я сказал: "ОК". Первые два года я играл поочередно то на правом, то на левом фланге. Потом, когда мне было 14 лет, меня перевели на позицию защитника, а когда мне исполнилось 16 лет, я провёл свой первый тренировочный сбор с другими ребятами в составе команды Лидхольма.
В той "Примавере" было много талантов: Костакурта, Строппа, Феррон… Те сборы стали началом моей истории с "Миланом", до того момента меня связывали с "Миланом" из-за того, кем был мой отец. Нильс Лидхольм сказал мне: "Мальди, заходи", он спросил, хочу ли я играть справа или слева, и я ответил: "Где скажете". Поле было ужасным, но для меня оно было замечательным. Лидхольм научил меня играть в футбол. Он всегда говорил мне, что для того, чтобы играть в футбол, нужно получать удовольствие.
Мне нравилась роль нападающего, мне нравились дриблинг и атака. Пока ты молод, ты можешь развивать всё. Первые навыки тактики я получил в основной команде. В детстве в атаке и защите было только "один на один". Улица, сады — они многому меня научили. То, как я владел мячом, было обусловлено не только личными качествами, но и всеми теми отскоками, которые я видел на всех этих неровных полях. Всегда есть время для изучения тактики, а на технику его становится всё меньше. Умение не бояться держать мяч и выдерживать прессинг также имеет важное значение для защитников.
Сотрудничество с Сакки, Капелло, Анчелотти
Мы отдали себя в распоряжение Сакки, но это было очень тяжело физически и морально. Знания были, но всё равно недостаточно. Тогда я постоянно перетренировывался в течение нескольких месяцев. У молодых игроков меньше стабильности в выступлениях, было много взлетов и падений, и внутри думаешь: хорошо у тебя всё получалось или нет. Приспособление к этому происходило постепенно. Я часто приезжал в пятницу и спрашивал себя: "Но как я смогу сыграть в воскресенье?" Однако всё это подняло уровень, мы это поняли через полтора месяца, когда выиграли в Вероне, почувствовав что-то другое в ногах. Никакого сопротивления ему не было, просто было трудно адаптироваться.
В те годы у "Милана" была великолепная команда и лучшая защита в мире. Когда вы сталкиваетесь с таким требовательным человеком, которому приходится руководить группой, это проект с дедлайном. Когда ты живешь так одержимо, долго не продержишься. Аналогии с Антонио Конте? Нет, но с ним то же самое: если вы слышите разговоры его игроков, они вам так и говорят. Потом в "Милан" пришел Капелло. Он всегда говорил тебе, что делать на поле во время тренировок. Он продолжил дело Сакки, но снизил темп. У нас было 25 игроков высочайшего уровня, но он добавил немного практичности в такую утопическую концепцию, как у Сакки.
Когда пришел Анчелотти, первое, что я спросил у него, было: "Как мне тебя называть?" В дальнейшем всё шло естественно. Карло считается спокойным человеком, и снаружи это именно так и выглядит. Но на самом деле он не такой: перед матчами он часто садился рядом со мной и говорил, что очень нервничает, но смотрел на меня и успокаивался.
Невероятные партнеры и ни капли сожаления
Если бы мне нужно было выбрать кого-то одного, я бы сказал, что мой лучший одноклубник — Франко Барези. Он был идеальным. Затем Ван Бастен — тоже невероятный. Не забывайте о Роналдиньо и Роналдо-феномене. Его игра в "Интере" — это было нечто невероятное. Мне нравилось делать то, что он предлагает сопернику: один на один и вперед, но с ним это было невозможно.
За всю карьеру не было ни одного предложения, о котором бы я пожалел. Не было ничего лучше, чем "Милан". Я не жалею и о том, что не выиграл "Золотой мяч". Я никогда не выигрывал Кубок мира или чемпионат Европы. Это были цели, которые я ставил перед собой. Я говорил, что был самым большим неудачником в истории? Да, но это было частью более широкого дискурса. Я проиграл девять финалов, это правда, но после Стамбула всегда есть Афины.
Я сыграл на четырёх чемпионатах мира, так что ЧМ-2006 без меня — это не повод для сожалений. Липпи перед турниром разговаривал со мной, но в то время у меня были проблемы с коленом, и мне было тяжело справляться с играми за клуб и сборную. Кроме того, я уже сказал "нет" Траппатони на Евро-2004, поэтому считал неправильным говорить "да" Липпи.
Возможно, футбол украл часть моей юности, когда я был мальчишкой и никогда не ходил гулять, потому что мне нужно было играть. Но нельзя сказать, что это что-то у меня отняло. Моя дисциплина зародилась именно там, это был мой выбор, и он дал мне так много. Единственное, что игра отняла у меня, — это моё здоровье. В 41 год я ещё играл с друзьями, но сегодня мне больно бить по мячу, это может быть очень опасно. Игра в теннис не причиняет мне столько боли.
Вклад Берлускони
Сильвио Берлускони привнес современное и дальновидное видение не только футбола, но и мира. В своей первой речи в столовой в Миланелло он сказал нам, что хочет, чтобы наша команда играла в самый красивый футбол в мире — как дома, так и на выезде, — и что вскоре мы станем сильнейшими в мире. Со следующего года всё изменилось. Он пригласил тренеров, построил инфраструктуру, чтобы мы могли соперничать с лучшими командами мира.
Наши отношения никогда не портились, мы часто шутили, я подружился с Пьером Сильвио (сын бывшего владельца "Милана" — прим.), и он всегда относился ко мне как ко второму отцу. Когда Берлускони был госпитализирован, он позвонил мне, чтобы провести несколько обменов игроками между "Миланом" и "Монцой", и это было весело. Футбол сопровождал его до самого конца.
Его влияние ощущается повсюду. Мне очень нравилась его идея о том, что нужно стараться играть хорошо, стремиться к победе и уважать соперника. Берлускони говорил: "Если "Милан" не выиграет титул, я буду рад победе "Интера". Соперничество есть, но идея быть честным и добиваться результата, жертвуя собой и делая комплименты сопернику, — это урок.
Сейчас у "Интера" исключительная структура, в этом весь секрет. Есть четкая концепция с долгосрочными контрактами. Мы всегда придаем мало значения командному управлению, не случайно "Наполи" так плохо выступил после ухода Спаллетти и Джунтоли. Мы рассматриваем игроков как машины, но им нужен кто-то, кто бы разговаривал с ними и рассказывал, как обстоят дела.
Мальдини = "Милан"
Футбол всегда был частью моей жизни. "Милан" всегда был командой моего города, средой, в которой я вырос, и для меня это нечто большее, чем просто поддержка и работа. Так было всегда и всегда будет так. Эти отношения выходят за пределы тех лет, которые я провёл в этой великой команде, и они будут такими же для моих детей.
Даниэль? Его судьба — это судьба, от которой нельзя уйти. Мои сыновья всегда были влюблены в спорт. Даниэль всегда знал, во что ввязывается. Он знал, он видел, с чем мне пришлось столкнуться. Спорт демократичен, и только те, кто придерживается ценностей, достигают успеха. Поднять кубок (в статусе капитана — прим.), как я и мой отец? Это должно быть стремлением, а не давлением.
Футбол и "Милан", безусловно, многому меня научили с точки зрения ценностей и принципов, и когда ты работаешь в этом клубе, ты должен это учитывать, потому что это выходит за рамки результата. Когда мы говорим об истории, насчитывающей более ста лет, её необходимо знать и изучать. Я доволен своим 20-летним стажем, но моя история начинается в 1950-х годах с моего отца и продолжается до сих пор, потому что у Даниэля до сих пор действует контракт с клубом.
Работа директором "Милана" и увольнение
Иногда прошлое пугает, но великое прошлое футболиста не обязательно делает тебя великим менеджером. Нужно, чтобы кто-то дал тебе шанс. Когда мне позвонили из "Милана", я спросил, уверены ли они в этом выборе, потому что прошлое усложняет всё.
Шанс поработать с "россонери" появился потому, что у нас с Леонардо был одинаковый подход к делу. Я выбрал эту роль, потому что это был "Милан", мне понадобилось около десяти месяцев, чтобы во всём разобраться. Мои первые 10 месяцев были катастрофой, я возвращался домой и не был счастлив. Леонардо смеялся и говорил, что я не понимаю, насколько важным я стал.
Я никогда не говорил "нет" ПСЖ. Возможность устроиться там была, я дважды встречался с Нассером Аль-Хелаифи, но потом ничего не произошло, и всё так и осталось. Что касается другого клуба, в котором я мог бы работать... В Италии действует табу, потому что я не вижу себя в другом клубе, кроме "Милана". Сейчас я не хожу на "Сан-Сиро". Я слежу за "россонери" и "Монцой", но ходить на трибуны мне кажется нелогичным. Конечно, когда я вижу левый фланг с Тео и Леао, что ж, это — зрелище.
