"За выход в Лигу Европы получили по 50 тысяч долларов": легенда "МетаДона" – о звонках Луческу, звездном Мхитаряне, 1:9 от "Динамо"
Подробное интервью Любомира Кузьмяка с Джордже Лазичем, запомнившимся сербским полузащитником донецкого "Металлурга" в "золотую эпоху" УПЛ.
Джордже Лазіч / Фото з архіву героя інтерв'ю
Все инсайды о звездах сборной Украины.
Донецкий "Металлург" подарил Украине десятки классных футболистов. Одним из тех, кто первым приходит на ум, является Джордже Лазич. Целых семь с половиной лет он был неотъемлемой частью "МетаДона". Менялись тренеры, уходили легионеры, но серб оставался верен команде. Если бы не распад клуба из-за войны, который Лазич тоже застал, то, наверное, он так бы и закончил карьеру во второй команде Донецка.
В июне Джордже исполнится 40 лет. Сейчас он работает тренером и только делает первые шаги в новой сфере. В интервью "Футбол 24" Джордже Лазич рассказывает о своей нынешней жизни и вспоминает свой путь в украинском футболе.
"Начал обращать внимание на вещи, которым раньше не придавал значения"
– Джордже, последнее, что приходилось слышать о вас, – вы работали тренером в команде "Будучность" из вашего родного города Валево.
– Нет, я там уже не работаю. В октябре я возглавил другую команду, которая, как и "Будучность", выступает в третьей сербской лиге. Она называется "Слога" и представляет городок Баина-Башта, расположенный недалеко от Валево. Сейчас у нас горячий период. Сами понимаете – зимняя пауза, комплектация команды, переговоры с новыми футболистами…
– Тренерская работа вам по душе?
– Я не так давно в этом деле, недавно получил лицензию В, работаю над получением лицензии А. Она откроет новые возможности, позволит мне работать на более высоком уровне. Фактически этой деятельностью я занимаюсь уже два года. Мне всё очень нравится, это очень интересно. Испытываю совершенно другие ощущения, чем те, что были, когда я был футболистом.
– Посмотрели на футбол другими глазами?
– Абсолютно. Даже сравнивать не стоит. Теперь я начал обращать внимание на многое, чему раньше не придавал значения. Как тренер, ты должен учитывать характеры 20 разных людей, работать над психологией. Будучи футболистом, я приходил на тренировку и ждал, что мне скажет тренер. Теперь же я сам должен говорить.
– Вы говорите о новой для себя сфере. А как насчёт музыки? Ещё в Донецке вместе с Владимиром Дишленковичем вы ходили в профильный кружок.
– Это небольшая часть моей прежней жизни. Когда мы начинали учиться музыке, это казалось интересным. Мы занимались у донецкого профессора Олега Петровича, забыл его фамилию. Я играл на барабанах, Дишленкович — на гитаре. Но вскоре мой напарник уехал в Харьков, я перестал ходить на занятия, и всё развалилось.
"Мне 32, я чувствовал себя хорошо, но должен был сделать паузу"
– В конце 2015 года вы разорвали голеностопную связку. Это ускорило ваше прощание с футболом?
– Нет, это вовсе не причина… Я очень быстро восстановился. Буквально через 15–20 дней уже был в строю. Проблема заключалась в том, что "Металлург" распадался. В моей голове это не укладывалось – как быть дальше, куда двигаться. Я не хотел уходить в клуб более низкого уровня. Мне было обидно ещё и потому, что я находился в отличной форме.
– И всё же "Металлург" исчезает. Какие варианты у вас были?
– Звонков я получал много, но эти клубы существенно уступали "Металлургу" во всех отношениях. Из-за этого я пропустил 8 месяцев, хотя находился в прекрасной форме. Мне 32, я чувствовал себя хорошо, но должен был сделать паузу. Только позже принял решение и согласился на предложение Вардана Исраеляна. Поэтому подписал контракт с каменской "Сталью", где провёл 6 месяцев.
– Вернёмся к той травме. Её вам нанёс Домагой Вида, однако арбитр за его подкат даже жёлтой карточки не показал. Защитник "Динамо" просил у вас прощения?
– Нет, ничего такого. Я ещё 40 минут провёл на поле (на самом деле Лазича заменили на 21-й минуте). Не знал о серьёзности травмы. Вообще я такой игрок, что могу терпеть и играть до конца. К сожалению, тогда этим только себе навредил.
– В тот вечер "Металлург" проиграл "Динамо" 0:6. Однако киевлянам вы "досаждали" ещё больше – двумя годами ранее проиграли 1:9, а единственный гол забили именно вы.
– За нас играли несколько ребят из молодёжной команды. К тому же мы очень быстро оказались в меньшинстве, когда удалили Дениса Голайдо. Сразу после этого Ярмоленко забил. Однако наш тренер Сергей Ташуев хотел отыграться, мы играли открыто. Почти каждая атака "Динамо" заканчивалась забитым голом.
– В раздевалке после игры разбора полетов не было?
– Ташуев всех успокоил: "Ничего страшного не случилось. Мы дома победим. Это всего лишь три очка". И действительно, так и произошло – во втором круге Мораес оформил дубль, а мы выиграли 2:1.
"По 3–4 раза в день звонил какой-то греческий номер"
– Ваш стиль игры – это прекрасная техника, отличное видение поля, чувство игры. Такому можно реально научиться или это врождённое?
– У меня это всегда было. И на большом поле, и когда я играл в футзал. Плюс я постоянно тренировался, совершенствовал навыки. Но я соглашусь – этот талант был заложен во мне от природы.
– Казалось, с годами вы становились всё лучше. Почти в 33 года вы организовали один из самых красивых голов в карьере, когда в составе "Стали" забили "Шахтеру".
– Я ещё за "Металлург" забивал "Шахтеру", это классные ощущения. Когда мне грустно или скучно, я пересматриваю тот матч. У меня на компьютере есть видеозапись. Как я уже упоминал, до этого я 8 месяцев не играл, потерял форму, вообще не бегал... Поэтому после этой игры чувствовал себя ещё счастливее. Кроме того, когда мы забили первый гол, я отдал голевую передачу. "Сталь" дала бой, мы сыграли вничью 3:3.
– Говорят, вы тогда так впечатлили Мирчу Луческу, что он посоветовал своему сыну Развану, который тренировал греческий "Ксанти", обратить на вас внимание. Это правда или миф?
– Правда. Я всё ещё не мог привыкнуть к новой жизни после "Металлурга". В "Стали" мы ездили на автобусах и поездах по 8–10 часов. А у меня только что родился сын. В Украине жена оставаться не могла, поэтому семья вернулась в Сербию. Мне было тяжело, я собирался завязать с футболом.
Помню, как поехал на рыбалку, оставил дома телефон… Это было в августе 2016 года. Когда вернулся, жена рассказала, что мне по 3–4 раза в день звонил какой-то греческий номер. Как оказалось, это был спортивный директор "Ксанти". Он рассказал, что в моих услугах заинтересован Разван Луческу, что ему обо мне рассказал отец. Я согласился, отложил прощание с футболом и провёл год в Греции.
"Пью кофе в Донецке, а неподалеку собирается сотня каких-то хулиганов"
– Вы стали свидетелем российского вторжения на Донбасс. Что помните о 2014-м?
– Когда я жил в Донецке, то даже не задумывался над такими вопросами. Как-то не делал разницы между украинцами и россиянами. Быстро выучил русский язык – традиционно в общении там использовали именно русский. Близость границы сказывалась. Все началось в мае. Я поехал домой, собирался возвращаться в Донецк. Но там уже начались все эти события, поэтому "Металлург" отправился в Анталию, затем во Львов, а потом в Киев. Хотя в Донецке осталась моя квартира и я поддерживал отношения со знакомыми оттуда, но больше никогда туда не ездил.
– Первого марта прошлого года вы написали в соцсетях пост поддержки: "Очень переживаю за своих друзей и народ Украины". О чём подумали 24 февраля, когда услышали, что у нас произошла эскалация военных действий?
– Как и в 2014-м, я не ожидал этого. С каждым годом о войне на Донбассе говорили всё меньше. Однако я сильно переживал за своих украинских друзей. Я знаю, что такое война, пережил это в Сербии. Поэтому осознаю, насколько это опасно и ужасно. Очень надеюсь, что в Украине всё закончится как можно скорее.
– Не секрет, что большинство сербов поддерживают Россию. В вашем окружении тоже хватает таких взглядов?
– У нас православный народ… Даже до этих войн было принято считать, что сербы и русские – братья. У меня есть информация из Украины, я знаю, что происходит на самом деле. А люди, живущие здесь, не владеют фактами. Да и пропаганда…
– В чём заключался ваш военный опыт?
– В 1999-м НАТО сбрасывало бомбы на Югославию. В моём Валеве работала большая фабрика, производившая боеприпасы. Все думали, что она и станет первым объектом бомбардировок. Однако её разбомбили не сразу.
Мой дом находился как раз недалеко от фабрики. Первая бомба упала метров в 200 от нашего двора. Помню, как играл в баскетбол и услышал такой звук сирен "уууу". А потом раздались взрывы. Мы, как и вы сейчас, тоже прятались в бомбоубежищах — это продолжалось 3–4 месяца.
– В мае 2014 года вы ездили в уже оккупированный Крым на матч против "Таврии". Ваш партнер по "Металлургу" Даррен О’Ди рассказывал ирландским СМИ: "Люди в балаклавах с автоматами установили фальшивую российскую границу и не пропускали иностранных футболистов без виз. Мы выпили много воды, ждали несколько часов, поэтому хотели сходить в туалет. Я вышел из автобуса с четырьмя ребятами, и следующее, что увидел, – автомат россиянина у самого лица".
– Мы действительно очень долго ждали на въезде в Крым. Не знаю даже, сколько часов… Потом мы всё-таки добрались до Симферополя. Там в воздухе чувствовалось что-то неладное. Кстати, я что-то похожее заметил ещё в Донецке за несколько месяцев до начала войны. Сижу в городе, пью кофе, а неподалеку собирается сотня каких-то хулиганов. Понимал, что это не к добру.
"Мхитарян? Две-три тренировки — и все поняли, что это за парень"
– Тогдашним тренером "Таврии" был Николай Костов, с которым вы много лет работали бок о бок в "Металлурге". Чему особенному вы научились в работе с болгарским специалистом?
– Все началось задолго до моего перехода. Я играл за "Партизан" в дерби с "Црвеной Звездой", а "Металлург" интересовался сенегальским защитником соперника Ибраимом Гуйе. Но когда Костов посмотрел тот матч, он сказал: "Гуйе нас не интересует, берем Лазича". Вскоре через агентов со мной связались и рассказали об интересе тренера "Металлурга". Я приехал в Донецк в январе 2009 года, "Металлург" входил в тройку лучших команд Украины. У вас был безумно высокий уровень чемпионата. Даже аутсайдеры выглядели очень сильно — мне пришлось много работать, я долго привыкал к УПЛ.
– "Металлург" открыл немало звёзд. Пожалуй, главная из них – Генрих Мхитарян. Незаметить его талант было невозможно?
– Такие вещи сразу бросаются в глаза. Две-три тренировки — и все поняли, что это за парень. Генрих демонстрировал высокий уровень. А ещё он упорно трудился и был настоящим профессионалом.
– Кого ещё, помимо Мхитаряна, вы можете добавить в список лучших легионеров?
– Не хочу никого забыть, но таких было много. Велизар Димитров – как он играл! У меня всегда был, кому отдать пас. Например, Жуниору Мораесу. Вспомните Мусу Мгуни. Это нападающий, который отлично использует свободное пространство. Даешь ему ход, у него широкий шаг. Отмечу ещё румына Чиприана Танасе – тоже качественный нападающий.
– В 2014 году "Металлург" одержал историческую победу в донецком дерби над "Шахтером". Вы внесли свой вклад в эту сенсацию, забив гол.
– Жаль, что это произошло уже в Киеве после нашего переезда из Донецка. Без своих болельщиков – это совсем не то, не та атмосфера. Но сам момент, безусловно, знаковый, мы были счастливы.
– Получили тогда рекордную премию?
– Я забыл, была ли она выше обычной. Но нам не раз давали двойную премию за другие победы. Больше всего, наверное, дали за один из выходов в Лигу Европы, когда каждый игрок получил по 50 тысяч долларов. Это был бонус в конце сезона, мы выполнили задачу руководства. В основном мы получали по 5 тысяч долларов за победу дома и 7 тысяч за победу на выезде.
"Максимов, возможно, понял, что ошибался"
– Вы часто встречались в городе с легионерами "Шахтера"?
– Да, довольно часто. Даже с бразильцами в кафе вместе кофе пили. Как сейчас вспоминаю тот день, когда летел впервые в Донецк. Это было 6 января 2009 года. Из-за отсутствия билетов на прямой рейс Белград – Донецк мне пришлось делать пересадку в Вене, где я и встретился с делегацией "Шахтера". Там я встретился с Игорем Дуляем, которого знал раньше, познакомился с Луческу, со Срной… Игорь много рассказал мне об Украине, объяснил, что меня там ждет. А в моей новой команде мне очень помогли мой земляк Дишленкович и болгарин Димитров, который знал сербский язык.
– Вместе с "Металлургом" вы трижды играли в еврокубках. Традиционно запоминается самое худшее. Имею в виду провал с албанским "Кукеси" в 2013-м. Как это восприняли в коллективе?
– Это футбол, неожиданности случаются. В Тиране мы быстро пропустили, поэтому пытались отыграться, бросили все силы вперед. Юрий Максимов выпустил атакующих игроков, но на последних минутах мы пропустили ещё раз и проиграли 0:2. Возможно, это была наша ошибка – тренер хотел решить всё в Албании. Дома "Металлург" забил лишь один раз. Я отдал пас Димитрову, в середине первого тайма мы вышли вперёд. Впрочем, на большее у нас не хватило.
– Кстати, о Максимове. Почувствовали существенную разницу по сравнению с Костовым?
– Этот тренер делал ставку на другой стиль, меньше использовал техничных игроков. Поэтому я обычно оказывался на скамейке запасных. В то время мы играли через длинные передачи с использованием флангов. Однако Максимов добивался неплохих результатов, надо отдать ему должное, он хороший тренер. Когда Максимов уходил из "Металлурга", то, возможно, понял, что ошибался, потому что не давал мне игрового времени. За всё время в "Металлурге" это был единственный период, когда я играл меньше.
– У вас сейчас растет сын Лука. Стоит ли ожидать продолжения футбольной династии Лазичей?
– Я не отношусь к категории родителей, которые будут заставлять детей заниматься какой-то определенной деятельностью. Если сын захочет попробовать себя в футболе, то я поддержу его стремление. Лука играет в футбол с трех лет. Сейчас ему семь. После чемпионата мира сын очень увлекся футболом. У нас в Сербии все дети хотят быть похожими на Мбаппе и Месси. Возможно, однажды Лука тоже станет великим футболистом. А ещё я хочу однажды приехать в мирную Украину вместе со своей семьёй и показать детям вашу страну. Очень на это надеюсь.
