"Ты пойдёшь убивать таких, как я": нападающий с "сельдью" обстреливал оккупантов из миномета, но потерял на фронте родного брата
Любомир Кузьмяк пообщался с Иваном Борисенко, 25-летним футболистом, который только что вернулся с фронта, а его жизненная история полна приключений и боли.
Все инсайды о звездах сборной Украины.
В новом сезоне на уровне Первой лиги дебютировала сумская "Виктория". В составе этой команды не хватает двух игроков: Руслана Писного и Ивана Борисенко. Если смотреть на ситуацию формально, то Руслан и Иван вместе с тысячами своих соратников делают всё, чтобы их партнеры из "Виктории" имели возможность играть в футбол. Писный сейчас воюет недалеко от Бахмута, а Борисенко долгое время защищал Украину на лиманском направлении.
История Ивана особенна ещё и потому, что парень родом из окрестностей Горловки. Война в его родном Верхнеторецком началась в 2014 году. Тогда парню было 16. Уже во время полномасштабного вторжения футболист потерял родного брата, который добровольно вернулся из-за границы.
Иван не знает, сможет ли он снова играть в футбол. Говорит, что война сильно его изменила. О самой страшной потере в жизни, москалях в Донецкой области и казацкой прическе — в интервью Ивана Борисенко для "Футбол 24".
"За всю жизнь ни разу не ссорились с братом"
– Сейчас я нахожусь в Харьковской области, – рассказывает 25-летний Борисенко. – Это относительно спокойное место, если сравнивать с тем, где приходилось бывать раньше. Пожалуй, самая "интересная" локация — Серебрянский лес в Луганской области. Это недалеко от Кременной, там очень неспокойно. С недавних пор я на ротации — впервые за полтора года.
– Какова ваша армейская специальность?
– С первого дня полномасштабного вторжения я был волонтером. На одном из блокпостов мне вручили повестку. На следующий день я пошел в военкомат. Дальше были двухмесячные учения. Так я стал мастером обслуги минометной батареи. Начинал с миномета 60-го калибра, но вскоре в районе Торского мы захватили 120-й миномет "Сани". Это мощно!
– Как именно война изменила вас?
– Вообще отсчёт войны для меня начался не 24 февраля, а почти 10 лет назад, в 2014-м. Мои родители жили в Верхнеторецком в Донецкой области. В марте прошлого года моё село захватили. Раньше же оно находилось на линии соприкосновения – так продолжалось восемь лет. Москаль отнял у меня дом, а также бассейн и баню, которые я с родителями собственными руками построил. А 18 января 2023 года москаль отнял у меня родного брата.
– Я знаю, что он раньше работал в полиции.
– Да, с первого дня, как только создали Нацполицию. Илья переехал в Харьков и пошел в полицию прежде всего из-за своих идеологических взглядов. К сожалению, за годы работы зарплату практически не повышали, поэтому он уехал в Германию на заработки. После крупного вторжения Илья принял решение вступить в ряды ВСУ. До первой годовщины свадьбы он не дожил три дня. Брата убили в Клищеевке, под Бахмутом. О его смерти мы узнали только через 5 дней.
Брат Илья
– Вы были особенно близки?
– У нас была одна особенность – за всю жизнь ни разу не ссорились. Ни разу. Илья с детства приучал меня к футболу. Когда я ленился, старший брат заставлял меня идти на тренировку. Илье навсегда останется 28 лет.
– Как родители отнеслись к решению двух сыновей уйти на фронт?
– На самом деле очень тяжело. Если переход Ильи из полиции в ВСУ выглядел естественно, то у меня не было никаких навыков. Впрочем, это был наш выбор, родители отнеслись к нему с пониманием. Теперь я настроен на то, чтобы уволиться из Вооружённых Сил. Папа с мамой ежедневно настаивают и просят об этом – не могут оправиться после потери старшего сына. К тому же у меня начались небольшие психологические расстройства.
"Когда-нибудь в жизни тебе выдадут повестку, и ты пойдёшь убивать таких, как я"
– Несмотря на войну, с 2014 года до полномасштабного вторжения, вы оставались мирным человеком?
– Во время АТО я считал, что воевать должны профессиональные военные. Однако после 24 февраля я тоже взял оружие в руки. Сначала вывез жену брата во Львов, а брат в это время вернулся из Германии и пошел воевать. Почти два месяца я обеспечивал подразделение Ильи как волонтер, а потом тоже вступил в ряды ВСУ.
– Ваше детство прошло недалеко от Горловки. Каким оно было?
– Послушайте, я родился в 1997 году в свободной Независимой Украине. Я слышал рассказы о том, как в СССР было классно. Но я на это не обращал внимания. Россия для меня была такой же, как условная Франция. Не воспринимал их как соседей и, тем более, как братьев. В 2014 году эти люди стали для меня врагами. Я их вообще не понимаю. Вот они говорят, что Украина собиралась первой напасть. Это чепуха, но даже если бы так и случилось, я бы никогда не пошел на невинных людей. Нашел бы возможность избежать незаконной мобилизации. А они же нет, молчат, их всё устраивает.
– Помните начало войны?
– Брат находился на срочной службе в Донецке. Их взяли в плен, но разрешили добровольно уехать оттуда. Родители приезжали и забирали своих детей. Наше село находилось под российской оккупацией в течение двух месяцев, но мы не видели ни танков, ни БТР. Только автомобиль с пулеметом патрулировал улицы. Мне было 16, серьезных проблем у меня не было. Максимум – постоянные проверки документов на улице.
– Помните разговоры с оккупантами?
– Телефон постоянно проверяли – их интересовало, не сдаем ли мы позиции. Как-то на блокпосту российский солдат из Орла спросил: "Ты не хочешь пойти срочником в российскую армию?" Я ответил, что я мирный человек и не собираюсь этого делать. На что он заявил: "Вот увидишь, когда-нибудь в жизни тебе дадут повестку, и ты пойдёшь убивать таких, как я". Его слова оказались пророческими — что-то, наверное, он увидел во мне.
– Как футбол появился в вашей жизни?
– Это семейное. Мой брат и отец болели за киевское "Динамо". И я тоже. Да, мы из Донецкой области, но за "Динамо". У меня было больше возможностей для развития, чем у Ильи. Мой первый тренер даже в "Шахтер" меня возил на просмотр. Илья тоже обожал футбол. Во время работы в полиции играл в чемпионате Харьковской области. Обычно мы обсуждали мои матчи, он даже находил возможность приезжать и смотреть вживую. Оба моих финала на любительском уровне с "Викторией" видел.
"Тренер всегда мне говорил: „Что это за прическа? Ты что, девчонка?“
– Визуально вы не похожи на гренадера. Какой у вас рост?
– 165 сантиметров. Миномет в сборе весит 200 килограммов, из которых 90 кг – плита и 80 кг – труба, откуда вылетает мина. Если учесть, что миномет нужно постоянно переносить, то это довольно тяжело… Сейчас я вешу почти 70 килограммов, а раньше – 65 кг.
– Просматривал ваши фотографии довоенных времён. У вас была необычная причёска.
– У нас в подразделении есть триммер, так что меня стригут побратимы. На позициях я бываю не каждый день, поэтому у меня есть время. Саму идею такой прически я позаимствовал у Мигеля Велозу, который так стригся в 2012 году в "Динамо". Очень понравилось! Впоследствии мне надоели эти постоянные укладки, и я сделал прическу в казацком стиле, что-то вроде оселедца. Кстати, у меня из-за этого даже проблемы возникли.
– С кем?
– Я начинал в донецком "Металлурге", а потом перешёл в "Оболонь". В 2018 году её возглавил Владимир Пятенко – ему не понравилась моя причёска. Это была одна из основных причин, по которым я покинул команду. Тренер всегда мне говорил: "Что это за прическа? Ты что, девчонка?" Я объяснял ему, что это казацкий оселедец. Не устраивает? Ну тогда, извините, значит, наши пути расходятся.
– В этом сезоне "Оболонь" вышла в УПЛ. Болеете за "пивоваров"?
– Я работал с Валерием Иващенко, который вывел команду в Премьер-лигу. Мне очень нравился его футбол. Искренне рад за бывших партнеров – Назария Федоровского и Олега Слободяна, которые заслужили возможность играть на высоком уровне. Да и руководство клуба в свое время мне помогло. Сначала я играл за "Оболонь" без контракта. Как раз в то время моего отца уволили с железной дороги: "Сынок, прости. Пенсии у меня ещё нет, работы уже тоже. Тебе придётся возвращаться домой". Я рассказал об этом тренерам, которые обратились к президенту корпорации Александру Слободяну, сказали, что верят в меня, и попросили подписать со мной контракт.
– Слободян согласился?
– Президент всё решил мгновенно. Даже без контракта он дал мне деньги, чтобы я мог остаться в Киеве. А вскоре я подписал контракт с "Оболонью". Помню эту помощь в трудное для меня время.
"Хотел бы попасть в команду DeepState"
– Руслан Писный, ваш партнер по "Виктории", также сейчас на передовой.
– Руслан в III отдельной штурмовой бригаде, в пехоте. Он – титан! Когда по тебе стреляют из всего, из чего только можно, начиная с автомата и заканчивая самолетом… Это нереально тяжело. По нам, минометчикам, бывает, что прилетает и 152-й, и 155-й. Однако нас для начала нужно обнаружить. А пехота — это вообще ад.
– Вы с ним на связи?
– Учитывая специфику службы Руслана, мы звоним друг другу очень редко. У нас интересная история футбольных взаимоотношений. Раньше на любительском уровне он играл за "Альянс", а я – за "Викторию". Писный — правый защитник, а я — левый нападающий. Поэтому постоянно пересекались на поле. Приколов у нас было много, но уважение к Руслану — безграничное, даже без учета его службы в ВСУ. Во время матча мы чуть не подрались, но вечером могли вместе пойти поужинать.
– Еще один ваш бывший партнер защищал Украину с оружием в руках. Имею в виду Руслана Зарубина.
– Мы очень близки, постоянно общаемся, он меня всё время поддерживает. Все эти полтора года. Руслан всегда даёт советы, подчеркивает, что мне стоит беречь себя, помнить о семье. Особенно после потери брата.
– Думаете о возвращении в футбол?
– Не готов ответить утвердительно. Анатолий Безсмертный говорил, что ждет в "Виктории" и меня, и Руслана Писного. Желание у меня есть, но хочется отдохнуть. Не год или два, а хотя бы несколько недель. Прийти в себя, навестить родителей. Кстати, не исключаю вариант, при котором я останусь в армейской сфере. Хотел бы попасть в команду DeepState: заниматься волонтерством, работать с картами. Определенные навыки у меня есть, военный синдром также присутствует.
– У вас есть возможность смотреть футбольные матчи в армии?
– Футбол мне по-прежнему интересен. Просто возможностей смотреть не так много. Я понимаю, что мир движется вперед, трансляции становятся платными. Заплатить деньги – можно, это не проблема. Однако во время войны футбол в стране должен быть бесплатным. Бывает, физически ты можешь посмотреть только один матч в месяц. Если игра вечером, то шансов увидеть её мало, ведь в 4–5 утра нужно выходить на позицию.
– Как вы считаете, уместно ли вообще играть в футбол во время войны?
– Я переживал из-за воздушных тревог. Не представлял, что это возможно. Почему-то вспоминал матч Евро-2012 в Донецке, когда во время встречи Украины и Франции начался ливень. Помните, в каком состоянии наши ребята вышли после вынужденной паузы? После тревоги бывает что-то похожее. Но сейчас всё относительно работает, больших проблем нет. Футбол важен для многих в ВСУ. Знаю побратимов, которые следят за игрой и радуются успехам своих команд. Это позволяет отвлечься.
– Ваш последний пост в Instagram – музыкальный. Вы играете на пианино "Червону калину". Любите музыку?
– Да, однако это пока мой максимум. В будущем хочу научиться играть лучше. Возможно, поработаю с репетитором. Также я пишу стихи, когда есть вдохновение: написал о погибшем побратиме и о брате.
– Когда вы в последний раз видели футбольный мяч?
– Играл в футбол ещё в апреле прошлого года, когда был на сборах во Львове. Сейчас чувствуется небольшой лишний вес, но думаю, что смогу вернуться в форму. Навыки? Это тоже не проблема. Как говорит Виктор Леоненко: "Техника с годами не исчезает".
