"Швойницкого избили бандиты – — пробили ребра и легкие" У него есть автографы Ди Марии и Клюйверта, и он пишет о "Карпатах"
Интервью Любомира Кузьмяка с Александром Пауком – — известным далеко за пределами Львова журналистом и исследователем истории львовского спорта. Его личность чрезвычайно глубока и значима. 31 августа Александру Павловичу исполнился 61 год.
Александр Паук / Facebook
Будь в курсе спортивных новостей первым
Его легко узнать в толпе благодаря особой манере ходьбы. Кажется, что он всегда куда-то спешит. Наш герой — особенный и уникальный. Иногда он может казаться противоречивым и не до конца понятным. Однако в этом и заключается его неповторимость и харизма.
Своими советами, знаниями и просто позитивным отношением он помог не одному журналисту. Ещё больше поддержки и содействия от него получают футбольные ветераны. В этом контексте господин Александр цитирует свою жену, которая очень метко характеризует жизненные ценности мужа: "Такое впечатление, что ты живёшь не для семьи, а для других".
"В советский период книги и газеты горели, как факелы"
– Вы постоянно в работе и каждый день по несколько часов проводите в библиотеке. Над чем сейчас работаете?
– Сегодня, например, над матчами сборной Львова в период с 1911 по 1939 год.
– Часть работы всегда берете домой?
– Говорю сотрудницам библиотеки на Ковжуна: "Все, я наелся. Теперь иду это усваивать". На самом деле это довольно сложно, особенно если учесть платный характер услуг. Процесс обработки тоже непрост – одна газета указывает 11 игроков в составе, другая – 10. Установить историческую правду – самое сложное. Нельзя полагаться на интуицию и строить догадки. Да и трудно сказать, почему того или иного футболиста не было на поле в 1920 году. Лучше оставить пустое место, ведь статистика не признает фантазий.
– Много ли таких пустых мест, например, в истории "Карпат"?
– Например, матч 1/32 финала триумфального Кубка СССР. У нас нет точных составов "Карпат" и одесского СКА. Газета "Свободная Украина" написала две сухие строчки о том, что такой матч состоялся. И всё! Поэтому принято приводить ориентировочный состав из программки.
– Пресса тех времён отличалась очень скупым стилем изложения?
– Даже одна строчка об игре – это уже достижение. Худший период закончился со смертью Сталина. Тогда писали очень "сухо". О стартовых составах можно только мечтать. Если в отчете упомянули 5–6 футболистов, то это уже успех.
– За последние годы вы подготовили две книги, посвященные победе "Карпат" в 1969 году: "Под звуки Черемшины" и "Кубок во Львове-50".
– Жаль, что в последней "потерялась" фамилия журналиста Владимира Баняса, который мне очень помогал. По независящим от меня причинам я не контролировал процесс подготовки книги к печати.
– Сейчас вы работаете над новым масштабным материалом.
– Готовлю его вместе с другом Тарасом Пунькивым. Считаю его "номером один" в Украине, хотя у него и нет профильного образования. Книга уже в типографии. Существуют определенные трудности, но пробные экземпляры обещают выпустить к Львовскому форуму издателей. В целом мы обработали биографические справки двух тысяч футбольных деятелей, которые творили историю с 1939-го по 1991-й.
– Это исключительно львовские деятели?
– Команды Львова, Дрогобыча, Стрыя, Борислава и даже Перемышля. Пишем о биографических данных: кроме параметров "рост/вес", будем давать игровую характеристику. А ещё 700 портретов и 500 автографов. Многие из них скопированы из личных дел ЛДУФК им. Боберского – здесь стоит поблагодарить ректора вуза Евгения Приступу, который разрешил работать с архивными документами.
– Согласитесь, вы выбрали чрезвычайно обширную тему.
– Не раз слышал: "Зачем тебе это понадобилось?" Убежден, это пригодится следующим поколениям – кому-то более оперативному и дотошному. После оккупации Львова русскими ещё в 1914-м отсюда было вывезено золото и драгоценности. Наши архивы – безумно разграблены и уничтожены. Львов был богат библиотеками и хранилищами. В советский период всё уничтожалось — книги и газеты горели, словно факелы. В библиотеке Стефаника функционировал 5-й отдел, занимавшийся ликвидацией "буржуазной литературы и прессы".
– В процессе тщательной работы встречаются особенно интересные личности. Кто вас удивил больше всего?
– Наверное, даже не меня, а Пунькива. Он нашел Юрия Петрова.
– Это футболист, которого не было в летописи "Карпат", хотя он и играл за львовский клуб?
– О нём вообще никто не знал во Львове. Наша беда в том, что люди не работали с периодикой и отсутствует коммуникация с самими футболистами.
– Ваша работа часто остается незаметной, она кропотливая и сложная. Когда вы поняли, что в этом заключается ваше призвание?
– В детстве я был заядлым читателем всего, что писали о футболе. Жил в селе Буцив Мостиского района и читал даже районную газету "Социалистический путь". Почтальонша знала, что наша семья жила очень скромно. Понимая это, она оформила годовую подписку на "Спортивную газету" всего за 1 рубль! Конечно, мама потом заплатила всю сумму, а я получал фантастические материалы, начиная с 1969 года.
А ещё даже в период, когда денег не было, мама не жалела для меня средств на польские газеты. Так я выучил их язык, а теперь дружу с польскими журналистами, в частности, с выдающимся Анджеем Говажевским, который с 1980 года не пропускает ни одного чемпионата Европы и мира.
– День финала помните?
– Досадно признаваться, но нет. Тем летом в селе меняли электрические столбы. Это было для меня большим горем — только на следующий день я узнал о победе в Лужниках. Потом мы очень радовались вместе с ребятами в школе.
– Примерно в то же время вы впервые вживую увидели "Карпаты"?
– В 1970-м я приехал в гости к тете, которая жила рядом с "Дружбой". Как-то пробрался поближе к раздевалкам и впервые вблизи увидел Петра Данильчука, который курил сигареты "Космос". Говорят: "Не создавай себе кумира", но я был ужасно восхищен его манерами. Петр Андреевич никогда не торопился, не кричал. Красиво причесанный, на нём всё блестит.
– Автограф у кумира взяли?
– По-настоящему собирать я начал в следующем году. Завел специальную тетрадь. Как-то приезжаю домой из лагеря, а мама с благими намерениями сожгла мою тетрадь с автографами: "Не думала, что ты так сильно этим увлекаешься, зато теперь у тебя будет больше времени на школу".
"Дяде плоскогубцами срывали ногти, иголкой кололи"
– Вы родились в Петропавловске-Камчатском. История ваших родителей непростая?
– Похожа на судьбу миллионов украинцев. Одних уничтожали, других – переселяли. Мой дед Роман Мыслицкий из села Ганьковичи, что в Мостиском районе, работал портным, имел коров, лошадей, морги поля. Когда к тебе приходят и забирают твоё, ты защищаешься. Деда отправили в очень строгую тюрьму в Дрогобыче.
У мамы было две сестры и брат. Своего дядю я увидел в 1980 году, когда он приехал из Омска. Это было ужасно — у него на руках не было ни одного ногтя. Он был еще ребенком, ему было всего 12 лет. На допросах его кололи иглой, плоскогубцами срывали ногти. Он ничего им не рассказал не потому, что был героем — просто ничего не знал.
– Дед домой не вернулся?
– В 1946-м отпустили в тяжелом состоянии. В Покров в 03:30 пришли сотрудники НКВД и сказали: "Собирайтесь". Всю семью этапировали в Омск. По дороге в товарном вагоне дед умер. На ходу поезда открыли вагон и сбросили тело… Бабушка с маленькими детьми жила на вокзале, где не раз слышала фразу "Бандеры, вы наших убивали". Как моя мама или её двухлетняя сестра могли кого-то убивать?
Как-то бабушка с детьми пошли в поле набрать соломы и столкнулись со стаей волков. Те только обнюхали "чужих" и ушли себе. В нашем селе жила женщина, ровесница моей мамы, которая пережила ужасную сцену встречи со стаей. Волки на её глазах съели всю семью.
– Как бабушка смогла воспитать четверых маленьких детей?
– Она решилась на побег. Запланировали ехать в Харьков. Один из самых тяжелых моментов – поездка на подножке поезда. Вместе с маминой семьей в Украину бежала семья Басов. Их дети были старше и тоже стояли на подножке, держась за поручни — попасть в вагон было невозможно. Проезжали по мосту через реку Иртыш — силой ветра их просто сдуло на глазах.
– Маминой семье удалось добраться до родного дома?
– Добирались с апреля по ноябрь. Пришли домой, а там уже живет русская учительница. Буквально за ночь их поймали. Советская разведывательная сеть основывалась на логике – ты все равно вернешься домой. Если не сегодня, то через полгода. А там будут ждать. Папа, кстати, тоже родом из Мостиского района. Решили отправиться на Камчатку, туда, где спокойнее.
– Именно там вы появились на свет.
– И начал интересоваться футболом, хотел знать всё. Жили мы в бараке. Рядом жили корейцы, русские, коряки и мордвины. Люди ходили в тайгу и ловили молодых медведей. Выращивали их, а на зиму разделывали и солили мясо в бочках. Помню, папа купил мне резиновый мяч, и мы с братом пошли на Ключевскую Сопку. Я пнул мяч, он покатился вниз. Папа пытался догнать, но мяч оказался в бухте.
– Когда вы вернулись домой?
– В 1965-м. Папа сильно заболел, его парализовало. Приехали в родное село, а нас иначе, как "москалями", не называли. Это было так обидно: деда выбросили из поезда, уничтожили семью — а ты москаль. Самая большая радость детства — ломтик хлеба, сбрызнутый водой и посыпанный сахаром.
"Осколок металла попал в глаз. Я оказался на грани"
– Вспоминая тот случай с Данильчуком – пройдет много лет, и вы станете близкими друзьями. Это одна из тех особых нематериальных вещей, которые подарил вам футбол?
– Данильчук подпускал к себе не всех. Чем-то похож на него Владимир Валионта, ещё один выдающийся "Карпатовец". Оба – неприступные скалы. У Данильчука не сложилась семейная жизнь, но ему было невозможно помочь. Петр Андреевич знал мое отношение к спиртному и ни разу не просил меня принести ему алкоголь. Мы были близки до последних дней.
– Вы не успели с ним попрощаться.
– Накануне моя жена Галина говорит: "Занеси паску своему приятелю". Петр Андреевич попросил: "Зайдешь после праздников, плохо себя чувствую". Через некоторое время мне звонят из милиции – соседка нашла его…
– В тяжелом положении провёл последние годы и вратарь Александр Швойницкий.
– Когда он попал в больницу, я бросился ему на помощь. Семейная жизнь Швойницкого – настоящая трагедия. Он приютил у себя в квартире какого-то бездомного. Тот занимался только тем, что одалживал деньги у всех подряд. А бандитский мир – ужасно жестокий.
Узнали, что тот бездомный скрывается на улице Дорошенко в квартире Швойницкого. Из-за нехватки средств ему отключили электричество, газ, воду… Дверь его квартиры даже не закрывалась. Как-то он вернулся домой и застал гостей: "Ты Саша?" Того должника тоже звали Александром. "Я", — ответил Швойницкий. Они его так избили… Несколько ребер пробили лёгкие.
– На похоронах, кроме вас, было всего несколько человек.
– В таких случаях неожиданно появляются гиены – начались манипуляции, связанные с квартирой… Прощаться с умершим приехали Рыфяк, Грещак и Гунько.
– Непростая судьба постигла Ивана Зубача, который играл за "Карпаты" в середине 60-х.
– Опять семейные неурядицы и ситуация, когда сложно помочь. Мне было странно, что на похороны пришли ребята из команды "Автомобилист", где Иван заканчивал карьеру, зато из "Карпат" никого не было.
– Вас очень часто блокируют в Facebook. Все из-за резкой манеры писать?
– Я стараюсь поднимать проблему – Россия является врагом украинского народа. Так было, есть и, наверное, так всегда будет. Понимаю, что друзьям это часто не нравится. Вообще в повседневной жизни важно возвращать людей из забвения, делать что-то полезное. Когда мы строили дом, в котором я живу, меня называли "Мальчик Помогай".
– Именно на той стройке произошла ситуация, в результате которой вы лишились глаза.
– В 1990-м за этим домом, рядом с почтой (указывает рукой на одну из сотен сиховских многоэтажек), стоял аппарат "Салют", которым подавали раствор на этажи. На площадке находились люди разных профессий. Мой напарник сказал, что не будет работать без очков. Я отдал ему свои и остался без защиты.
– Роковая ошибка?
– Мы работали кувалдой, пытались выбить клин. Раскаленный металл, искры летят. Я отошел на приличное расстояние, метров 5–6. Однако не отводил глаз. И осколок металла попал мне в глаз. Его размер 3х5х7 мм. Толщина глаза – 21 миллиметр. Металл вонзился на 20 миллиметров и измельчил мне глаз. Я оказался на грани.
В тот день в Киеве проходил футбольный матч – наши против голландцев с Рональдом Куманом. "Ребята, я же на все матчи езжу", – объяснял я. Активисты-комсомольцы парировали: "Все хитрые, работать никто не хочет". Вот я и остался.
– Вы ежедневно много читаете. Это огромная нагрузка на глаза.
– Я себя не жалею. Живу с мыслью, что сегодня-завтра я вообще не буду видеть. Немного спешу жить. Травма тяжелая – один глаз работает за два. Самое главное – оставаться человеком и быть кому-то нужным.
"Говорю Бенхаккеру: „Опустите ноги, у нас так не ездят“
– В 1977 году дисциплинарные органы рассматривали эпизод, когда в матче "Торпедо" – "Карпаты" Юрий Цимбалюк получил красную карточку и, покидая поле, воскликнул: "Бей москалей". Об этом случае мало вспоминают – даже сам герой скандала. Вы часто находили неизвестные факты в процессе своих исследований?
– В советское время заявления о зачислении в "Карпаты" все писали на русском языке. Зато были исключения. Маркевич, Крупей, Кикоть и Савка писали на украинском. Это воспитание из дома.
Несколько дней назад Александру Филяеву исполнилось бы 85 лет. Жена Светлана Алексеевна пригласила меня к себе домой, мы почтили память первого капитана "Карпат", а потом она удивлённо сказала: "Моего Сашу, уроженца Москвы, называли „Бандерой“". В России! Валерия Сирова – аналогично! Кстати, Сиров – это единственный футболист (Маркевич и Зозуля вне конкуренции), который четко заявил, что Россия – враг Украины. Хотя сам он из Новосибирска, играл в Ленинграде.
– Валерий Михайлович сейчас тяжело болен (наш разговор состоялся за день до смерти легендарного игрока "Карпатов", – прим. авт.)...
– Его болезнь – страшная. И она неумолима. Но меня также беспокоят недуги Романа Покоры и Юрия Бондаренко, о которых забыли клуб и партнеры во время празднования 50-летия Кубка.
– Анатолия Шидловского тоже.
– Ну, он не играл в том розыгрыше – это я его пытался приглашать на мероприятия. Но как можно было не пригласить Марию Булгакову? Человек в финале забил победный гол! Мне говорят: "Ты бы всех пригласил". Да, я бы всех пригласил! Их осталось всего 12.
– Вы не поддерживаете утвержденную дату первого матча в истории украинского футбола. Так почему же не 1894-й?
– Это дата польского футбола, которую теперь позиционируют как львовскую. Но это не украинский праздник. У нас же есть спортивные общества "Украина", "Сокол-Батько". Наша история очень богата: Василий Нагорный, Владимир Лавровский, Иван Боберский, Иван Франко с сыновьями Андреем, Петром и Тарасом. Все они играли в футбол.
Я предлагал взять хотя бы 20-е годы, когда проводились матчи в советской Украине. Писал в "Молодую Галичину", обращался к Виктору Банникову, председателю ФФУ. Его реакция была мгновенной – он отправил факс во Львовскую федерацию футбола. Я всё-таки проиграл борьбу, и во Львове решили отмечать чужую дату. Так считаю не только я, но и исследователь Евгений Попов, а также знаменитый геральдист Андрей Гречило.
– Несмотря на это, вы ухаживаете за могилой участника того матча на Лычаковском кладбище. И вообще часто благоустраиваете захоронения на кладбищах.
– Бывает по-разному. Это внутреннее призвание. Людвиг Кристельбауэр играл в том матче за Краков против Львова. Но ещё он выступал за львовскую команду "Чарни". Обновил надпись на могиле – рад, что теперь его фамилию видно издалека. На кладбище я не придаю значения: поляк, россиянин, украинец, еврей.
К Данильчуку вот никто не ходит. Ухаживаю за могилой игрока команды ОБО 50-х годов Рафаила Пергамента. Так случилось, что я провел с ним последний разговор перед смертью. Похожий случай — исчезновение Валентины Ковпан, серебряной призёрки Олимпиады-1976 в Монреале. Её муж Леонид Иванов был начальником команды СКА "Карпаты". Я, пожалуй, последний, кто беседовал с ней для прессы.
– Что произошло?
– В 2006-м она не вернулась с работы домой.
– Футбол подарил вам крепкую дружбу с Василием Каспаревичем, руководителем команды львовского СКА и вице-президентом "Днепра" в 90-х.
– Каспаревича могу назвать своим вторым отцом. Он дал мне возможность заниматься любимым делом – исследовать, искать факты. Речь идет не только о финансах. Василий Иванович помогал, когда было очень тяжело. Две последние книги увидели свет благодаря его содействию.
– У вас множество интересных историй. Например, незабываемый диалог с главным тренером сборной Польши Лео Бенхаккером (возглавлял также, в частности, и "Реал Мадрид", – прим. "Футбол 24").
– В 2008-м во Львов приехала "Кадра". Я работал в ФК "Львов", и клуб предоставил полякам свой автобус. Сопровождать делегацию поручили мне. Едем, смотрю на Бенхаккера, который сел спереди и в стиле Рональда Рейгана – выставил ноги на подножку перед водителем. Мой английский плохой, но я объясняю: "Так нельзя, опустите ноги, у нас так не ездят". Он нахмурился, подчинился, впрочем, запомнил меня и относился ко мне с некоторой неприязнью.
– Вы дали сотни интервью. Какие из них запомнились больше всего?
– Мне очень нравилось общаться с Богданом Грещаком – он подарил мне ценный подарок из Бразилии, куда ездил с олимпийской сборной. Пока другие покупали джинсы и "Кока-Колу", Грещак приобрел фотоальбом "Бразилия – чемпион мира-1970". Я коллекционирую всё, что связано с футболом.
– Самый ценный экспонат?
– У меня есть уникальный журнал "Украина" за 1970 год. Справа – портрет молодого Ильича, а на развороте "Карпаты" с Кубком СССР. Так символично – "карпатовцы" закрывают Ленина. Все клеили плакат на стену, а Ленин был сзади.
– В 1994-м вы могли пополнить коллекцию подарком от Патрика Клюйверта.
– Во Львов приехала молодежная сборная Голландии во главе с Диком Адвокатом, который подарил мне значок – храню его до сих пор. Взял у всех автографы, подошел к Клюйверту. Он не только подписался, но и снял футболку и подарил мне. Я не осмелился принять подарок. До сих пор не могу понять, почему так поступил.
Очень ценный автограф в моей коллекции от Анхеля Ди Марии. Мне всегда нравился этот футболист. Он заставил меня, почти 60-летнего мужчину, кричать в толпе. Игрок ПСЖ подошел и оставил автограф только мне. Такие вещи делают человека счастливым.
Василько (слева) и Славчик с Владимиром Булгаковым — автором решающего гола в финале Кубка СССР-1969
– Ваша гордость – сыновья Василий и Ярослав. Однако футболом они, кажется, сильно не увлекаются.
– Так бывает – я с детства брал их с собой на все футбольные матчи. Возможно, делал это слишком активно и перенасытил их. Когда люди отдавали предпочтение семьям, я беспокоился, выйдет ли завтра газета "Карпаты". Или ездил отгребать снег в Добромиле перед знаковым матчем ФК "Львов" против "Металлиста".
– Сейчас новая эра журналистики – у нас не осталось ни одной украиноязычной футбольной газеты. Вы консерватор в своих взглядах?
– Мне жаль, что исчезла газета "Украинский футбол". У нас просто нет украинского спортивного слова. Хорошо, что во Львове выходит "Спортивка". У молодежи теперь больше возможностей, чем когда-то были у Ивана Яремко, Роберта Игната или Василия Михайлова. Открываются новые горизонты, и это хорошо. Впрочем, запах бумаги и краски для меня ничто не заменит. Особенно хорошо это ощущается в библиотеке.
"Знал, что это порадует моих друзей в Киеве". Он пел в Москве песню о "Динамо" и бежал от Чернобыля