"Рыкуна принесли избитого. Я хотел его шандарахнуть". Бессмертные правила жизни Евгения Кучеревского
"Футбол 24" вспоминает мудрые фразы Кучеревского. Некоторые из них актуальны до сих пор.
Евгений Кучеревский
Учитывая развал Союза была неопределенность и хаос. Некоторые футболисты меня просто предали. Впервые за шесть лет не было желания с ними работать, общаться, смотреть в глаза.
Тренер раньше был царем и Богом. Секретарь обкома сам приходил: "Скажите, что надо?" Поддерживал, делал все, что попросишь. А сейчас...
Без футбола игроки ржавеют.
С арбитрами я не пересекаюсь – бесполезно: своих решений они не меняют, а ты себя шутом выставишь.
Я с футболистами никогда не сюсюкался и всегда говорил правду.
У меня в Туле до драк доходило! И дело не только в деньгах.
Я никогда не говорю: "Выходите и бейтесь!". Это же не бокс, а футбол. Значит, игрой, а не дракой нужно что-то доказывать.
Ориентируя игроков преимущественно на оборону, ты лишаешь их важнейших компонентов игры – азарта, жажды победы, стремления увидеть мяч в воротах соперника.
Даже самый гениальный тренерский замысел становится пустым звуком, если некому воплотить его в жизнь. Это как в театре: нет достойных актеров – нет и представления, какой бы талантливой не была пьеса.
Помню, как на кипрский сбор "Торпедо-ЗИЛ" неутомимые агенты привезли мне не меньше тридцати зарубежных игроков. Кого там только не было: болгары, румыны, словаки, венгры, хорваты, боснийцы...
Разумный баланс между атакой и обороной, игровая гармония – ключевая проблема для любой команды.
У меня есть своя, давно устоявшаяся система игры, под которую подбираются люди.
Шелаев должен был забивать гол за голом – удар у него отличный. Спрашиваю: "Почему не бьешь?" А у них всегда одна отговорка: "А я хотел как лучше... а я думал..."
Не нужно лепить из меня законченного ретрограда или еще хуже – великодержавного шовиниста. Легионер может появиться и в "Днепре", но только при соблюдении двух непременных условий. Во-первых, он должен искренне желать жить в моей стране и играть в моем клубе. Во-вторых, здесь я повторюсь, он обязан убедительно доказать свое очевидное преимущество над теми, с кем я уже работаю.
Это какая-то притча или менталитет в народе, что обязательно должны быть кумиры.
В украинском футболе, да будет вам известно, цыплят принято считать не по осени, а по весне.
Раньше пусть и меньше денег получит, но перейдет в сильную команду "Спартак", "Динамо" (Киев). Сейчас – наоборот. Он согласен пойти куда угодно, лишь бы деньги платили. Ему все равно, где играть. Когда-то футболисты, которые сменили клуб, стеснялись сказать, что выступают где-то в Бердичеве, а сейчас не спрашивают, где играешь, а сразу: "Сколько там получаешь?"
Иногда журналисты делают им рекламу, а они голову теряют. Я постоянно оберегал их от звездной болезни. Костышину говорю: "У тебя уже крыша протекает". "Нет, – отвечает.– Вы же меня знаете". А сам не успеет гол забить или кого-то обыграть, как у него уже походка меняется.
Рыкуна в домике на базе я чуть не подстрелил. Его принесли черного всего, в синяках, избитого. Я ему стал угрожать, хотел шандарахнуть. Сколько раз выгонял его, семья страдает, а ему по барабану. Когда журналисты и болельщики спрашивали, где он, отвечали: "Травму лечит". Прикрывали, не хотели афишировать реальное положение дел.
Футболист Максимюк в церковь ходил, образок у него на тумбочке стоял. Как только закончился курс психотерапии – он на следующий день пошел в казино и проиграл 20 тысяч долларов. Привезли его на базу, выбросили из машины, а авто забрали за долги. Здесь никакой психотерапевт не поможет.
Судьба сборной находится в руках не только ее главного тренера, но и наставников украинских клубов, где готовятся многие футболисты.
Приедешь в любой поселок Голландии, Франции, Германии – там обязательно два или три стадиона с отличными полями. А у нас – мама пришла к ребенку на занятия и увидела пьяного тренера.
Не люблю сальных, матерных анекдотов.
Ужас как не люблю нытиков! Один ходит и ноет: "Не могу, Мефодьич, играть, они меня по ногам бьют". Что ему сказать? Это же футбол. Спрашиваю: "А ты бы хотел, чтобы по голове били? Попроси их, и место крестиком отметь".
После неудачных игр мне стыдно выходить на улицу. Стыдно перед болельщиками за себя и за всю команду. Такое ощущение, будто я кого-то обманул. Или ограбил.
Виктор Прокопенко сказал недавно, мол, не стоит бояться чемодана в прихожей, это обычный атрибут тренерской жизни. А мне эти чемоданы да баулы за четыре десятка лет так надоели...
Подумаешь, отставка. Такие повороты судьбы нужно воспринимать как должное. Кого-то увольняют, кого-то приглашают. В жизни нет ничего смертельного. Кроме самой смерти.
"Покорить Эверест в домашних тапочках". Правила жизни сэра Алекса Фергюсона
