"Мы не знали", "приехали на учения" "Они всё знали": Головко – о ненормальной голове оккупантов и потоках рашистского дерьма
Интервью Любомира Кузьмяка с легендарным защитником киевского "Динамо" и сборной Украины 90-х – начала 2000-х годов.
Александр Головко / Фото Р. Породко
Все инсайды о звездах сборной Украины.
Один из лучших украинских защитников конца прошлого века начинал свою карьеру в Крыму. Жизнь Александра Головко была тесно связана с полуостровом, поэтому ещё в 2014 году экс-футболист "Таврии" и "Динамо" вплотную столкнулся с "русским миром". Когда 24 февраля рашисты начали атаковать всю страну, Александр Борисович понимал, к чему стоит готовиться.
– Сейчас мы находимся в районе Обухова, здесь активных боев пока не было, – говорит Головко. – У меня большая семья: кто-то остался в Херсоне, кто-то уехал на запад Украины, кто-то – за границу. Мы решили, что наша семья останется дома. Взвесили все аргументы и никуда не уехали.
– В первые дни полномасштабного рашистского вторжения вы написали пост со словами "Жизнь изменилась навсегда". Сейчас, когда прошел месяц, вы только убедились в этом?
– Все мы понимали, что больше никогда не будем жить так, как раньше. И прошедший месяц только подтвердил это. Нам остается ждать, что будет дальше.
– Этот месяц – период сплошных стрессов?
– Наверное, как и для всех украинцев. Постоянные сирены, нервы, переживания… Сколько бы времени ни прошло, привыкнуть к этому невозможно. Война остается войной. Важный момент заключается в другом – есть уверенность в наших ребятах. Смотрим в будущее с надеждой и оптимизмом.
– Каким для вас оказалось утро 24 февраля?
– Это было тяжело. Где-то в 04:30 в комнату зашел средний сын и разбудил нас с женой. На втором этаже было слышно, как бомбили аэропорт, поэтому он проснулся. Сразу начали читать Telegram-каналы, просматривать новости. Для кого-то это "спецоперация", но мы осознавали, что началась полномасштабная война.
Вспоминаю первые 2–3 дня — это апатия, непонимание того, как всё будет развиваться. Не знаю, как у других прошел этот месяц. Однако у меня ощущение, будто это один бесконечно длинный день. По крайней мере, я не считаю дни, всё проходит однообразно и сплошным потоком.
– Вы написали, что ваша семья сделала выбор ещё в 2014 году. Почему для вас аннексия Крыма была очевидной, а некоторые воспринимали преступные действия РФ как нечто абстрактное?
– Голова на плечах есть, поэтому понять, что происходит, не составляло труда. К тому же я некоторое время провёл в Крыму, когда играл в "Таврии". Для меня было странно слышать, что за какую-то неделю мы превратились в "фашистов". Это все элементы пропаганды и страха. У меня сейчас там живёт теща, а тесть похоронен. Я всё это принимал близко к сердцу, но ехать на полуостров не хотелось. После аннексии Россия перестала для меня существовать.
– Не пытались достучаться до зазомбированных людей ещё тогда?
– Нет, в этом не было смысла. Если человек думает своей головой, то перезвонит и хотя бы поговорит, узнает, как дела. Но из-за пропаганды они не могут нас услышать. Россияне живут мирной жизнью и думают, что здесь прогулка. У меня нет желания с кем-то общаться и что-то доказывать. Им ничего не нужно. Выходить, проявлять свою позицию – это ведь не так просто. Зато украинцы могли бороться за свою свободу. А люди по ту сторону границы – это население, а не граждане.
– Еще одна ваша яркая цитата – "Пора им надирать задницы". Как вы думаете, ВСУ успешно выполняют эту задачу?
– Наши Вооруженные Силы еще как дают! И будут давать еще больше. Украинские ребята оказывают достойное сопротивление. Особенно бы отметил защитников Мариуполя – это какие-то киборги. Мы видим, как наши воины сражаются, как тактически действуют, к тому же мы понимаем, какой армии мы противостоим. Поэтому не сомневаюсь, что мы на сто процентов победим.
– Существа, которые расстреливают женщин, детей и мирное население. Как вы их называете?
– У меня нет слов для них. Это демоны, нелюди. По-другому их не назовешь. И, знаете, не нужно их понимать. Они пришли на нашу землю. Ребята наказывают их так, как и положено. Кто-то там может рассказывать, мол, "мы не знали", "на учения приехали". Они всё прекрасно знали. Когда тебе с утра до вечера льют, извините, дерьмо в уши…
Когда я ездил в Крым в 2014-м, то сам убедился в этом. Круглосуточно по радио, телевидению и отовсюду льется этот понос. Сначала нервничал, а потом подумал — ну и варитесь себе в своём мире. Жаль только, что этот мир начал вылезать и затрагивать нас.
– Значительная часть россиян уверяет, что их непосредственной вины в этом нет.
– Когда всё в порядке, мы бежим и говорим, что мы великая нация. Мол, это всё наша заслуга. А когда возникает негатив, то это не мы, мы не при делах. Я считаю, что ответственность лежит на всех этих людях, которые позволили войне произойти. Нет ничего страшнее войны. Поэтому никаких оправданий быть не может. Просто украинцам теперь нужно брать лопату и всё это отсюда выбрасывать.
– За время активной фазы войны какое событие вызвало у вас самые сильные эмоции?
– Хороших событий, конечно, меньше, ведь гибнут люди. Для меня особенно болезненна оккупация моего родного Херсона и тот беспредел, который там устраивают так называемые "освободители". Надеюсь, что мы сможем выкрутиться и освободим город. Но за родных и близких переживаю. Сложно понять, что творится в этой больной голове нашего северного соседа. Не скажешь, что мы готовы ко всему, но держимся. И живём той жизнью, которую для нас создают наши защитники.
– В Киев у вас есть возможность выезжать?
– Да, ездим за продуктами, стараемся немного заниматься волонтерством. Такой себе военный карантин.
– В нашей победе не сомневаетесь?
– Никаких сомнений. Другой вопрос – как долго это продлится. Дерьма, извините, там много, это может занять немного времени. Конечно, у них больше живой силы и засыпать всё это мясом можно, для них это никаких проблем не представляет. Но мы переживаем за каждого украинца, за разрушенные Харьков и Мариуполь. Повторюсь – в больных головах трудно найти логику. Принцип прост – прожили день и уже хорошо. Ложимся спать, помолились, пожелали спокойной ночи. Утром встали, улыбнулись. Поддерживаем друг друга. Словом, общий тонус хороший.
