"Динамо приглашает, а в Харькове дают квартиру и машину": легенда "Металлиста" – о кофе с Фоменко и страшной серии пенальти
Интервью Любомира Кузьмяка с Валентином Крячком. В 18 лет в составе юношеской сборной СССР он стал чемпионом Европы, а через год – выиграл чемпионат мира. Его приглашали в Москву, во Львов и в киевское "Динамо". Однако он почти всю свою карьеру провёл в Харькове и стал настоящей легендой "Металлиста".
Будь в курсе спортивных новостей первым
В январе Валентину Крячку исполнится 62 года, однако он полон энергии и продолжает играть за команду ветеранов. И это несмотря на то, что три десятилетия назад у него диагностировали проблемы с сердцем.
"Приехали домой, Ошенков говорит: „Валик, твоё обучение закончилось“
– Ваша взрослая жизнь началась очень рано – в 9-м классе вас пригласили в "дубль" "Металлиста".
– Вспоминаю то время и осознаю, что мне на самом деле было страшно. Вместе с тем, я чувствовал счастье. Школьник выходит в паре в центре обороны с Романом Шподарунком, легендарным игроком "Металлиста" и "Карпат".
– Правда, номинально Шподарунок был нападающим.
– Так получилось, что на игру дублеров его поставили в оборону. Роман очень помог мне и повторял: "Не волнуйся, всё будет хорошо. Просто слушай меня". И действительно, мы тогда выиграли.
– Владимир Линке вспоминал, как его и Сергея Балтачу в "Металлист" забрали прямо с уроков. В вашей ситуации тоже хватало драматизма?
– В моем случае это было не так буквально. Я знал, что пропущу школу, ведь Олег Ошенков готовил меня к дебюту в матче с минским "Динамо". Это произошло в августе 1975 года. Приехали домой с выездного матча, а тренер заявляет: "Валик, твоё обучение закончилось". А я ведь только заканчивал 9-й класс.
Мне предложили вариант с техникумом, мол, туда устроят. Это был настоящий шок для меня. К счастью, меня перевели в 10-й класс в Киев в спортинтернат – готовиться к спартакиаде школьников.
– Родители были ещё более удивлены, чем вы?
– Мои родители – обычные рабочие, поэтому спорт для них был непонятным делом. Окончательно успокоились только тогда, когда увидели, что я приношу домой деньги. Причём больше, чем они зарабатывали.
– Ваш спецкласс Николая Кольцова в харьковском спортинтернате называют одним из лучших в СССР. Из-под его крыла вышли вы, Безсонов, Балтача, Сивуха, Каплун и Линке. Секрет в тренере или в силе поколения?
– Знаете, у меня нет ответа. Меня об этом спрашивать... Я сам долго размышлял над этим феноменом. Взять хотя бы нынешние реалии – тренеры в "Металлисте" хорошие, условия тоже. А вот сборников из Харькова нет. Возможно, успех заключался в сочетании тренера и таланта ребят.
– Виктор Каплун вспоминал юность и жаловался: "Кусок хлеба, лук, соль – вот и все условия. Форму сами себе стирали".
– Что касается формы – чистая правда. Но в целом условия были отличные. Пятиразовое питание, обеспечение экипировкой. Да, хотелось лучших полей. Однако на тот момент это был максимум.
– С какого возраста вы знаете Владимира Безсонова?
– С 7-го класса. Постоянно жили вместе в комнате. История нашего знакомства интересная – познакомились на хоккейной арене. Я играл за сборную своего района, а он – за свою. "Бес" за эти годы не изменился. Каким был порядочным, честным и дисциплинированным, таким и остался. Играл на всех позициях и везде выглядел одинаково великолепно.
"Пит буквально на глазах превращался в соль"
– В июне сборная Украины под руководством Александра Петракова выиграла чемпионат мира. Вы следили за турниром?
– Постоянно обсуждал ход событий с Юрием Сивухой. Впечатления? Ребята – большие молодцы, но нам показалось, что наша сборная была сильнее.
– В 1977-м вы стали первыми чемпионами мира в этой возрастной категории. Говорят, что к тунисскому турниру сборная СССР готовилась в Ницце. Звучит солидно.
– Нас отправили туда на турнир – погодные условия в Ницце и Тунисе относительно схожи, и наш организм должен был адаптироваться. Важно другое – мы проиграли во Франции бразильцам 0:5 (улыбается). Уже на чемпионате мира только и думали: "Хоть бы не попасть на них". Смотрим полуфинал, а там мексиканцы по пенальти выигрывают. Вот так нам немного повезло.
– Для многих ваших партнеров тот турнир запомнился не только золотом, но и невыносимой жарой под 50ºC и шерстяными костюмами.
– Было настолько жарко, что пот буквально на глазах превращался в соль! Вес у всех ужасно упал. Иногда пересматриваю видеозаписи турнира и понимаю, что мы были очень хорошо подготовлены в физическом плане.
– Кого-то больше всего поразили тунисские пауки. Что вам запомнилось на всю жизнь?
– Огромное количество "кока-колы". Пей сколько хочешь! В Советском Союзе этого не было, поэтому на этот напиток мы реагировали по-особенному. Из недостатков – жара. Ночью невозможно было спать без увлажненного полотенца.
– Герой фильма "Запрещённый" о Василии Стусе произносит характерную фразу: "Я сам не знаю себя так, как знают ребята из КГБ".
– Без этого никак. У нас тоже был такой агент – в конце концов, в каждой делегации такие люди были. Хотя я лично не ощущал его присутствия и даже не задумывался об этом.
У нас был отличный коллектив. Перед отъездом на турнир все ребята собрались дома у нашего партнера Валерия Петракова – у него уже была квартира в Москве. Не буду скрывать – на столе стояло шампанское. Приехали в отель после полуночи, а в фойе сидит старший тренер Сергей Мосягин.
– Запахло проблемами?
– Ни одного плохого слова не сказал – я даже удивился. "Так, ребята! Все приехали? Тогда спать!" Никаких разборок. Тренер, видимо, заметил, что у нас дружный коллектив.
– Говорят, вас с Андреем Балем связывали не просто дружеские отношения. Кто-то шутил: "Крячко и Баль знакомы ещё с роддома".
– У нас действительно были отличные отношения. Я учился в киевском интернате и получил приглашение из Карпат. Эрнест Юст проявил ко мне интерес – это было очень приятно. Я даже одну игру за "дубль" львовян провел. Правда, после победы на чемпионате мира всё изменилось. Ещё в аэропорту меня и Каплуна перехватили люди из московского "Локомотива". Тренер Игорь Волчок сразу раскрыл все карты: "Даём вам по квартире".
– От такого было трудно отказаться?
– Сели с Витей друг напротив друга и спрашиваем: "Что делать?" Прилетели всё-таки в Харьков, а там уже с "Металлиста" наезд. И не только на нас – на родителей начали давить по партийной линии. Я не жалею, что остался дома – с "Металлистом" я прошел Вторую лигу, Первую и Высшую. Считаю, что подарил Харькову немало приятных минут.
– Каплун также очень близко дружил с Балем и сильно сожалеет, что товарищ не успел сыграть ему на аккордеоне.
– Когда приезжал во Львов, то гостил у родителей Андрея, хорошо знаю его брата Ореста. Баль был лидером во всём, капитаном сборной. Приятно вспомнить – в той команде было 9 украинцев. Андрюха, Бес, Капа и я – всегда вместе во всех сборных.
"Пенальти Мексике — самый страшный момент в футбольной жизни"
– Еще одним вашим партнером в сборных был Виталий Дараселия – загадочная и очень яркая личность. В 25 лет он погиб в ДТП недалеко от Зестафони. Его тело нашли только на 13-й день поисков.
– Дараселия был очень сильным игроком в индивидуальном плане. Всегда обращал внимание на его крепкие ноги: "Виталик, откуда у тебя такие?" Дараселия говорил, что постоянно тренировался на пляже с мячом – это дало свои плоды. По сравнению с ним мы были юношами, а Виталик — уже взрослым мужчиной. Он был одним из лидеров в коллективе. Те же Безсонов и Хидиятуллин многое у него переняли.
– Ночь перед финалом 1977-го помните?
– Никто не нагнетал, в психологическом плане было легче. Просто каждый понимал, что это финал и такой матч может быть только раз в жизни. Надо было играть на пределе. Володя Безсонов, например, вышел с травмой голеностопа. Перевязал, вышел и этим же голеностопом два гола забил.
– После 2:2 в основное время вас ждала изнурительная серия пенальти. Вы пробивали при счёте 7:8. Понимали, что в случае промаха упустите из рук золотые медали?
– Этот момент для меня самый страшный в футбольной жизни. Мы уже разулись, ведь удары выполняли первые пятерки. Я снял гетры, сбросил бутсы. Сели в центральном круге, смотрим, за ребят переживаем. У нас Андрюха Баль попал в штангу, но всё обошлось. Очередь дошла до нас с Каплуном. Толкаем друг друга – мол, иди бей. У меня нашлось больше смелости.
– На видео видно, что вы пробили сильно и точно в угол. Даже не скажешь, что так сильно волновались.
– Нервы были на пределе. Вите Каплуну потом было легче — после моего удара мексиканцы промахнулись.
– Удачное выступление на турнире способствовало шквалу предложений. К вам, помимо прочих, обратились ещё и из киевского "Динамо".
– Меня часто спрашивают, почему я не поехал в столицу. Тем более что потом Безсонов приглашал в "Динамо". Скажу честно, как было на самом деле. Приехал селекционер из Киева – бац, в Харькове дали квартиру. Родители советуют: "Бери квартиру". Ничего удивительного в этом выборе не было — мне же всего 18, а люди за свои квадратные метры могли работать всю жизнь.
Сейчас переживаю – почему рядом не было никого из футбольных людей, кто мог бы посоветовать? Почему тот же Лемешко не сказал: "Валик, езжай. Сюда ты всегда успеешь вернуться". Риторика, напротив, была противоположной.
– Вас звали дважды.
– Приехал посланник от Валерия Лобановского. А тут снова от "Металлиста" дают квартиру и машину. Как спортсмен, я растерялся в этом плане.
– Евгений Лемешко по-особому относился к молодежи. Вы это чувствовали?
– После окончания спортинтерната в Киеве я вернулся в Харьков и поселился на стадионе в гостинице, прямо в помещении под трибунами. Там же жил Евгений Филиппович с семьёй. Проснулись после матча, и тренер говорит: "Едем на озеро". Сели в автобус вместе с Лемешко и Владимиром Булгаковым и поехали на пляж — отличная атмосфера. Бывало, что тренер мог предложить ребятам шампанское. Сначала было страшно, но тренер разрешал выпить чуть-чуть. Ну а историй у него всегда было много.
– Ваша любимая?
– Все уже слышали о "коллеге-асенизаторе". Был ещё эпизод во Львове, когда после игры против "Карпат" мы встретились с львовянами и как раз возвращались в отель. Леонид Сааков увидел рядом бабушку, которая продавала цветы. Саак – очень добрый человек был. Поэтому протягивает бабушке деньги, а сам берет цветы. Тут откуда-то появился Лемешко: "Ах ты, цветы…" — и давай на него набрасывается. Вот так и сделал доброе дело (улыбается).
– В своей харьковской карьере вы забили только один гол. Помните, кому именно?
– (Смеется) "Карпатам" во Львове. Всегда ездил туда с большим удовольствием. Приезжаешь в город, а там множество друзей. В "Металлисте" я много времени играл в паре с нашим кумиром Ростиславом Поточняком, львовянином. Как-то спросил его: "Ростик, какая у тебя рабочая нога?" Уровень футболиста такой, что ему всё равно. Он меня постоянно учил жизни.
"Мунтян был моим кумиром, а тут он приглашает меня в СКА"
– В "Металлисте" недолго провёл Василий Лябик, один из самых талантливых футболистов своего поколения. Линке рассказывал, что до знакомства с Лябиком вы не умели играть левой ногой.
– Чистая правда. Лябик и Поточняк – футболисты от Бога. "Да, ребята, играем только левой", – командовал Василий. А я ведь левой не умею. "Как это ты играешь за сборную и левой не умеешь?" – удивлялся он. Сначала на поле это выглядело смешно, когда все задействовали только одну ногу. Но со временем я спокойно научился играть левой.
– Немного старше вас был Александр Косолапов, ещё один очень авторитетный футболист.
– Он был старше меня на четыре года. Прозвище у Саши – "Дед". Наверное, из-за специфической манеры ходьбы и небольшой сутулости. Косолапов учился в институте и впоследствии нам, молодым, помогал с сдачей экзаменов, ведь у него уже был опыт. Очень теплый и хороший человек. Жаль, что Саши не стало в 50-летнем возрасте.
– С "Металлистом" вы прошли непростой путь из Второй лиги в Высшую. Когда харьковчане готовились к ответственному сезону в элите, вас забрали в киевский СКА. Сложно было уйти от армии?
– Долгое время меня прятали – Лемешко помогал. Однако в какой-то момент приехали из Киева и посоветовали: "Если добровольно не согласишься, то тебя заберут в настоящую армию". Я поддался на это – возможно, поступил неправильно. Пилипович из-за этого обиделся на меня.
– Потом вы всё же помирились?
– Нет, в отношениях так и осталась холодность. Он расценил это как предательство. Я до последнего поздравлял Пилиповича с Днем рождения, периодически звонил ему. Негатива в голосе я не замечал, впрочем понимал, что осадок остался. В любом случае я не обижался на него – тренер многое сделал для меня.
Владимир Мунтян
– В 1982-м вы всё-таки перешли в киевский СКА к Владимиру Мунтяну.
– Мунтян был моим кумиром – когда-то я внимательно следил за его карьерой и фанател перед телевизором. А теперь этот кумир приглашает меня к себе в СКА. Владимир Федорович мог еще и сам показать, как надо – не все футболисты могли это повторить.
Как бы то ни было, перед СКА моя кардиограмма напоминала черту. То есть сердце было в порядке. Когда я уезжал из столицы, всё было наоборот.
– Не могли ли вы немного хитрить?
– Я выполнял все указания тренерского штаба. А нужно было избегать этих безумных нагрузок. Например, в своей тренерской деятельности я никогда этого не делал и не буду делать. Сознание на тренировках никто не терял, но всем было очень сложно. Спиридон, Чеботарь, Ледней, Насташевский – отличный коллектив. Однако результаты не были очень высокими. Создавалось впечатление, что мы постоянно играем на фоне усталости и изнеможения.
"Во время разбора Мотуз засунул вату в уши"
– В 1983-м вы возвращаетесь в Харьков и играете лишь в трёх матчах. Почему?
– Лемешко предложил стать его помощником. Я согласился, не поехал на сборы, а потом на мое место взяли другого человека. Меня же перевели в детскую школу "Металлиста". На этом футбольная жизнь не закончилась – я ещё в течение пяти лет параллельно выступал за белгородский "Салют". Завершил карьеру только в 40 лет. Правда, из-за проблем с сердцем писал расписку – снимал с врачей ответственность на случай проблем.
– После возвращения в "Металлист" вы играли бок о бок с Сергеем Мотузом. Говорят, очень талантливый игрок, хотя за всю карьеру ни разу даже тест Купера не выполнил.
– Мотя – отличный футболист, но не любил сильных нагрузок. Всегда жаловался. Как-то так сложилось, что после каждой неудачной игры Мотуз получал на голове от Лемешко. Во время очередного разбора Сергей засунул вату в уши. Пилипович не перестает обвинять Мотуза, эмоционально что-то рассказывает. А Сергей совершенно спокойно слушает всё это.
– Лемешко удивился?
– Да, ведь Мотуз постоянно вступал в спор. Но не в этот раз. Вдруг Мотя вытаскивает эту вату и произносит: "Пилипович, что вы там говорите?" Лемешко не выдержал и бросился с кулаками на Мотуза (улыбается).
– Юрий Тарасов не проходил большой школы, однако вполне может считаться гениальным футболистом. В чём секрет великого нападающего?
– Когда мы пасовали в квадрате, Юра откровенно говорил: "Пойду лучше по воротам побью". У него удар был такой – без замаха. Только Тарасов и Малько не прошли серьёзную школу интерната и "Металлиста" и играли в хороший футбол.
– Несмотря на проблемы со здоровьем, в 1994-м вы возвращаетесь на поле в чемпионате Украины всего на две игры. Что это за экстраординарный случай?
– Я поддерживал отличную форму. Так случилось, что выбыли все защитники, и мне предложили выйти на поле. Пришлось опекать Леоненко в Киеве, а потом играть ещё и против "Шахтёра" в Донецке.
– Впоследствии вас ждет еще одно интересное путешествие – переезд в Шепетовку, где Джумбер Нишнианидзе создавал уникальный проект под названием "Темп".
– В Шепетовке работали мои друзья: Леонид Ткаченко и Станислав Берников. Вот они и предложили помочь им. Команда там была самобытной и неординарной. Джумбер встретил меня словами: "Каковы твои условия?" Нишнианидзе делал всё, что мог. Поле было не самого лучшего качества, жилищные условия тоже, однако президент прилагал все усилия. "Темп" оставил после себя весомый след в украинском футболе.
– Братья Капанадзе были главными звездами?
– Капы – это очень сильные исполнители. Они почти до последнего были с командой. Вспомните, к примеру, Сергея Скаченко – считаю, что даже в "Динамо" он всё равно не раскрыл свой потенциал. Со временем Ткаченко и Берников ушли, остался я один, клуб перевели в Хмельницкий. Джумбер попросил доработать до конца, хотя денег уже не было. Я хотел ответить ему добром на добро.
– Недавно в прессе появилась информация – у Леонида Ткаченко серьезные проблемы со здоровьем.
– К сожалению, об этом мало говорят. Ткаченко я давно не видел – всю связь с ним поддерживаю благодаря Александру Довбию. Сейчас Ткаченко живёт в Калининграде. Очень жаль, что ситуация такая сложная.
"Одна из первых просьб в женской команде — никаких ругательств"
– В конце 90-х вы возвращаетесь в Харьков и участвуете в создании местного "Арсенала", а затем помогаете Михаилу Фоменко в "Металлисте".
– Вместе с "Арсеналом" я поехал в Турцию, где наша команда провела спарринг с "ЦСКА-Борисфеном" Фоменко. Там и познакомился с Михаилом Ивановичем. Когда меня и моих ассистентов Иванова и Сивуху уволили из "Арсенала", Фоменко предложил поработать в "Металлисте".
– На публике Михаил Иванович вообще не демонстрирует эмоций. В раздевалке и в быту он такой же?
– Фоменко не допускал к себе почти никого. Хотя мы неоднократно садились на базе, пили кофе, общались о видении футбола. Философия игры у Михаила Ивановича была простой – дисциплина превосходит класс. Ну и нагрузки серьёзные, хотя и легче, чем у Мунтяна.
– В Харькове у вас был ещё один интересный опыт – вы возглавляли женскую команду "Жилстрой-1".
– Познал девушек с совершенно новой стороны. Все женщины в моей жизни – это мама и жена, которые не курят и не ссорятся. А здесь я столкнулся с чем-то новым. Одна из первых просьб – никаких ругательств. Вообще с девушками можно идти на разведку. Они такие бойцы! На тренировках никто не отлынивал. Надо играть жестко — играют. Надо драться — дерутся.
– Могли на них накричать?
– Конечно. Но делал это тет-а-тет. Нужно учитывать их эмоциональность. Очень рад за Олю Овдийчук, которая перешла в "Атлетико". Считаю, что у Анны Петрик хорошее будущее.
– В вашей жизни была и чиновничья работа.
– Восемь лет я возглавлял отдел по делам семьи, молодежи и спорта Харьковской райгосадминистрации в Харьковском районе, кстати, самом большом в Украине. За его первенство борются 24 команды. Сейчас я являюсь депутатом этого района. Это даже не кабинетная работа – мне такое не нравится. Наоборот, стараюсь вести активную деятельность и помогать не только развитию футбола, но и другим видам спорта. Откровенно говоря, я бы хотел работать в футболе, однако жизнь так сложилась, что для Харькова я оказался не нужен.
– Вы один из самых старших ветеранов "Металлиста", который выходит на поле?
– Виктор Камарзаев немного старше – ему уже 62. Интересно играть с молодым поколением – мяч летает, а мы стоим (улыбается).
– Ваш сын Дмитрий тоже занимался футболом.
– Да, но потом он попал в аварию – ехал на велосипеде, и его сбил мотоциклист. Из-за травм головы врачи сказали, что нужно избегать серьезных нагрузок.
– Знаю, что у вас есть внук.
– Сергей занимается в "Металлисте" – я специально не отдавал его в спецкласс. Достаточно одного футболиста в семье. Вижу, что у него есть способности к учебе. Поэтому я хочу, чтобы он знал математику, физику. Ему 14 лет, но с ним можно поговорить на любую тему.