"Сейчас мне хуже, чем в Киеве под бомбами": Де Дзерби определился со своим будущим в "Шахтере" и "наехал" на российский спорт
Главный тренер "Шахтера" Роберто Де Дзерби дал обширное интервью La Gazzetta dello Sport о войне в Украине.
Роберто Де Дзерби / фото: "Шахтер"
Будь в курсе спортивных новостей первым
Я слежу за всем в новостях. С утра до вечера. Ничего не смотрю, даже матчей. Чувствую огромную пустоту. Сейчас мне хуже, чем в те дни, которые мы провели в Киеве под бомбами. Там нужно было действовать: организовать эвакуацию для нас и игроков, поговорить с посольством. Здесь ничего не поделаешь. Просто наблюдать. Переживать за тех, кто до сих пор там. Сотрудник базы и наш футболист ушли воевать, но они не на передовой. К счастью, в Киеве никого нет, мы смогли перевезти игроков в западную часть страны. К сожалению, их вывезти нельзя: мужчины в возрасте от 18 до 60 лет не могут покинуть Украину. Некоторые сотрудники жили в Ирпене, их дома разбомбили. Врач живет на Оболони, бомбы там тоже падали.
С декабря появлялись новости о передвижениях российской армии. Но нас успокаивали: это все игра, 190 тысяч солдат недостаточно для вторжения в страну с 42-миллионным населением. Однако посольство Италии связалось с нами, чтобы организовать план эвакуации, поскольку мы тогда были в Турции. Со сборов в Анталии вернулись 19 февраля. Это был день матча "Манчестер Сити" — "Тоттенхэм". Пришлось лететь над Чёрным морем, а там проходили российские учения. Тревожный знак. Мы прилетели в Киев, остановились в отеле. Домой я не поехал — было плохое предчувствие. В понедельник, 21 февраля, Путин провел ту глупую пресс-конференцию: циничную, наглую. Он сказал, что Украине нет смысла существовать, а еще заявил о признании так называемых республик Донбасса. Мы все еще думали, что на этом ситуация остановится.
Утром 23 февраля мы провели тренировку, было уже не так спокойно: в офисе у нас была карта с выделенными линиями маршрута движения в сторону Польши, Словакии и Румынии. В 17:00 поступило аудиосообщение из посольства Италии: срочно покинуть страну. Повторно в WhatsApp в 20:27. Я позвонил спортивному директору Дарио Срне. Сказал, что нам советуют уехать. У нас были свои машины, я забрал свою в сентябре, она до сих пор там. Мне говорили, что я могу уехать, но пока не было решения о приостановке чемпионата, и я решил остаться. Я взял на себя ответственность. Срна меня успокаивал: "На 70% в субботу матч в Харькове состоится. Всё хорошо". Мы пошли спать в отель, но в 5 утра нас разбудили взрывы.
На самом деле я не беспокоился о том, что ракета может попасть в отель. В первые дни целями были военные объекты. Я боялся бежать. Вокруг были пробки. На заправках заканчивался бензин, заканчивались еда и вода. Риск заключался в том, чтобы простоять три дня в пробках, как это сделал Фонсека, в автобусе, на котором он уехал на следующий день. Был риск умереть, если не от попадания бомбы или выстрела, то от голода, жажды или холода. Поэтому мы убедили бразильцев не уезжать сразу. Мы были заперты в отеле с четверга по воскресенье, спали на минус первом этаже отеля, сто человек с матрасами на полу. По два-три часа ночами. Одетыми.
В субботу уехали бразильцы. С женами, детьми, семьями. Незадолго до комендантского часа. Прощание с ними было эмоциональным моментом. Я и мои помощники были для них старшими братьями. Нет, уехать с ними мы не могли — места не было. И мы уже не знали, что делать. Комендантский час мешал нам передвигаться. К счастью, об этом позаботились Чеферин и Украинская футбольная ассоциация. А ещё мы были в постоянном контакте с президентом Итальянской федерации футбола Гравиной. И ещё хочу упомянуть Эвелину Кристилин и Стефано Боначчини.
В воскресенье в 12 часов нам сказали, что в 13:00 будет поезд с бесплатным вагоном, который отвезет нас во Львов. За 10 минут мы собрали багаж. Трое солдат забрали нас из отеля, отвезли на машине, с винтовками наготове. Город был пуст. На вокзале ждали час под навесом рядом с солдатами. До Львова ехали 9 часов. Там царил небывалый бардак: люди, приехавшие отовсюду, много иностранцев. Пересели в микроавтобус, в который пытались пробраться другие люди, желающие спастись. Нас сразу отвезли в сторону Венгрии. Путь до границы занял 6–7 часов. В 5 утра нас завезли в ресторан, чтобы позавтракать в ожидании проезда в Венгрию, где мы пересели на автобус из Ференцвароша и поехали в Будапешт. Далее — в аэропорт, откуда мы вылетели в Бергамо.
Меня раздражало, что российских спортсменов-паралимпийцев не пустили на соревнования в Пекин. У них есть возможность соревноваться раз в четыре года, а им запретили. При этом, когда я вижу, что чемпионат России продолжается, у меня кипит кровь. Они играют, а нас бомбят. Это нечестно. И никто из звёзд российского спорта не высказался против войны. Иногда говорить публично — это долг.
Бразильцы в депрессии, они хотели бы играть. Некоторые клубы звонили мне, чтобы забрать их, меня это беспокоило. Я предупредил ребят: не совершайте ошибок при подписании каких-либо документов, когда ваши партнеры по команде находятся под бомбами. Это будут плохие поступки. "Хорошо, мистер", — ответили они. Ко мне обращались некоторые клубы из-за рубежа, но я даже не хотел об этом говорить. Да, мы получили письмо, в котором клуб нас "увольняет". Но сейчас у меня сердце не на месте. Я не могу думать о другой команде. Семь месяцев я провёл в стране, за десять дней этого не отменишь.
Наоборот: если рано или поздно возобновится чемпионат Украины, я хотел бы провести ещё год в "Шахтере", если они ещё будут этого хотеть. Мои приоритеты абсолютны – я жду, пока появится шанс вернуться. Какой бы ни была команда, даже без бразильцев, даже если бы мы не могли больше бороться за победу. Для меня это было бы важно. Потому что нас заставили бежать, как воров. Воры, преступники — это россияне, которые вторглись к нам. Мы были первыми за 12 туров до финиша. Я не хотел бы, чтобы нас признали чемпионами решением за столом. Мы выиграли бы его на поле, в борьбе. В Турции я наконец-то начал видеть плоды своей работы. Я также начал думать о том, как улучшить команду в будущем. И сразу всё это развалилось. Это меня уничтожает.
Сначала я не понимал украинцев, потому что был погружён в футбол. Холодные, замкнутые, подозрительные. Но эта война заставила меня понять их гордость, их достоинство. Они 30 лет живут на свободе, они защищают ценности, которые мы принимаем как должное. Я слышал, что Зеленский должен был сдаться немедленно, потому что он ведёт народ на резню. Но украинцы, все они, воевали бы даже если бы Зеленский сбежал или сдался, они всё равно воевали бы. В конце концов, те, кто так говорит, принижают значение свободы, достоинства, гордости, принадлежности, забывая, что кто-то сделал это для нас много лет назад.
До сих пор я слышу взрывы бомб? Да. Даже когда это летят самолеты.
