Владимир Лозинский: Глядя на неподвижного Ковалева, Коньков крикнул Лобану и Базилевичу: "Вы своими экспериментами человека убили!"
Ключевой защитник "Динамо" конца 70-х – начала 80-х откровенно рассказал "Футбол 24" о Лобановском, "Динамо" и его культовых фигурах.
Узнавай о победах первым.
Пиковый период его карьеры пришелся на то время, когда одна звездная динамовская команда с небосвода сходила, а другая создавалась. В этом интервью Владимир Лозинский вспомнил, как Лобановский отправлял его служить и принципиально не называл по имени на протяжении четырех лет, как Фоменко дал по лицу Онищенко, а Динамо отказалось от чемодана армянских денег ради спасения Карпат.
– Мой папа украинец, а мать – россиянка, – берет слово Владимир Федорович. – Село Сапичи Брянской области, где я родился, Россия только условно, потому что находится она в каких-то пяти километрах от нынешней украинско-российской границы. В Киев родители перебрались, когда я был совсем маленьким. Потому Сапичев не помню вообще. Жили мы фактически по Киеву, в сторону Борисполя, где заканчивался асфальт, почти в лесу. Там раньше размещалась рембаза, завод по изготовлению шлакоблоков.
Собственно там, на заводской площадке, начинал бегать в футбол. Хотя какая это была площадка? Ставили из подручных средств между деревьями ворота и гонили с утра и до сумерек. Домой забегали только для того, чтобы торопливо перекусить. Немного погодя школьный учитель физкультуры Владимир Николаевич Козлов заинтересовал меня лыжами. Вырос в лесу, здоровья было много, поэтому бегал хорошо. Меня лыжи привлекали еще и потому, что всем, кто этим видом занимался, давали домой по паре лыж.
Почти не приседал. Когда наступало лето, играл не только за команду своего возраста, но и за старших ребят. Наконец, отправился в клуб Восход, который находился на Дарнице, рядом с моей 160-й школой. Там меня тренировал Виталий Баранов, бывший хоккеист, являвшийся фанатом детского футбола. Этот тренер любил детей. Не зря же из Дарницы вышло столько сильных игроков. В частности, со мной тренировался Коля Павлов.
– Но вы считаетесь воспитанником динамовской школы.
– Однажды заметил перед входом на стадион объявление о том, что туда набирают ребят именно моего года рождения. Решил попробовать. Уехал вместе с братом. Оделся празднично – в белую рубашку, пионерский галстук. Кеды и трико взял в сумку. Просматривали нас бывший защитник Динамо 50-х годов Виталий Голубев и Александр Леонидов. На галечном поле наверху рядом со стадионом "Динамо" собралось ребят 500. Тренеры ставили маленькие ворота и запускали детей спарринговать четыре на четыре. По итогам небольших матчей половину претендентов отсеивали. На следующий день собралось 250 ребят.
Так нас отбирали больше недели, пока не осталось 25 счастливчиков. Заключительный отбор проходил на центральном поле стадиона "Динамо", играли на большие ворота. По мне вопросов уже не было, поэтому на этой фазе, чтобы посмотреть других детей, меня уже ставили в рамку. Кроме меня тогда отобрался в будущем известный комментатор Серега Дерепа. Но он был 1954 года рождения, а отбирали ребят в год младше. Нарушения обнаружили, когда Сергей сдал метрику.
А я попал в школу "Юный динамовец". Когда выдали белую форму с буквой Д в ромбе и трусы не с вертикальными, а поперечными полосами, чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Понимал, как сложно сюда попасть, потому безгранично гордился самой возможностью играть за Динамо. Перед каждой игрой на чемпионат города футболку выглаживал очень тщательно. Матчи происходили каждые выходные. Нашими главными соперниками были ребята из спортинтерната, куда собирали перспективных детей со всей Украины, а также команда Горно. Я играл в нападении, много убивал. После Леонидова наш год с переходом в юношескую категорию принял, вернувшись из Винницы, Евгений Котельников.
– Выходит, вы прошли всю вертикаль футбольного становления в одном клубе. Случай почти уникален.
– Да, потому что даже из юношей в дубль из каждой группы переходило обычно двое-трое ребят. Проблема еще и в том, что после окончания школы в дубль наиболее перспективных берут не сразу. В частности, мне в 17-летнем возрасте приходилось устроиться на работу в строительную организацию слесарем-сантехником. Был помощником у сварщика, подносил трубы. Нелегко было, потому что лифтов на строительстве нет, железки приходилось таскать снизу и на девятый этаж. В обеденный перерыв отправляли меня мастера как самого молодого в гастроном за бутылкой. Угостили только раз. Выпил и после обеда работать уже не смог. Уснул на соломенных матах. Да еще и ключи от "коптерки" остались у меня в кармане. Этого никто не знал. Пока я спал, мастера перетряхнули все уголки, но ничего не нашли. С этого времени никто мне больше не наливал. Да и хорошо, потому что тренировался. Зачем мне это было?
Год отработал полноценно, а затем получил повестку из военкомата. Динамовцы тогда были закреплены за воинской частью №3217 на Подоле. Курс молодого бойца там пройти должен был каждый, я не исключение. Котельников отправил из молодежной команды на просмотр в дубль нас пятерых. Правда, надолго никто не задержался. До следующего года в команде из нашей компании остался только Серега Простымкин. Но после собрания под руководством Валерия Лобановского он тоже отсеялся.
Тогда же, зимой 1972 поехал с первой командой на сбор в Гагри, в санаторий четвертого управления. Впервые тренировался рядом с легендами – Виталием Хмельницким, Ференцом Медведем, Вадимом Соснихиным. В дубле тогда тоже сильные люди выступали – Олег Блохин, Александр Дамин, Станислав Кочубинский, Володя Плоскина, Саша Бойко.
– Помните первое знакомство с Лобановским?
– Перед ним как раз закончил курс молодого бойца. Отслужил армию, в субботу с друзьями немного за дембель выпили. Сразу решил, что воскресную тренировку пропущу. Когда пришел в понедельник, узнал, что меня вчера искали. Думали даже, что попал на гауптвахту.
"Вово, иди, вызывает Лобановский" – говорит тренер дубля Анатолий Пузач в понедельник. Лобан – молодой, 43-летний тренер вел себя очень строго. "Где был?" – спрашивает. Решил, что нужно лгать. Сказал, что болело горло. "Собирай вещи и обратно в армию" – скомандовал Валерий Васильевич. Пришлось поплакаться, чтобы оставили. Лобановский не сразу, но согласился, при этом снял с меня ежемесячный оклад стажера – 60 рублей. Однако я был доволен, что играю в футбол и не служу.
– Долго вам вспоминал тренер ту гулянку?
– Отношения у нас с тех пор не складывались. Валерий Васильевич хоть и приезжал на матчи дублю постоянно, но на меня внимания не обращал. Несколько лет он меня ни разу не назвал Володею. Ограничивался только краткими указаниями во время матчей: "Лозинский – сюда, Лозинский – назад!" Кстати, тогда уже играл на той позиции, на которой провел всю карьеру – дело в обороне. Туда меня Пузач поставил вынужденно, после того как сломался Дамин. У меня ведь здоровье было с избытком. Как начал носиться туда-сюда, как стал забивать, тем больше о моей практике игры в нападении никто и не упоминал.
Вообще я был не в восторге от того, как тогда с нами работали. И не я один такой. Лобановскому иногда не футболисты, а легкоатлеты были нужны. Взять Пашу Яковенко или Витю Хлуса, который в футбол не играл вообще, 800 метров бегал. Наше первое собрание под руководством Лобановского и Базилевича вспоминаю с ужасом. Особенно – бег пять по 300 метров. Юра Ковалев тогда не выдержал. Упал перед лавкой на спину, пена изо рта идет. Откачать никто не может. "Да э. вашу мать, вы своими экспериментами человека убили!" – кричал на правах старшего Толя Коньков. Едва Юрка откачали. Потом еще заставили его объясняющую писать, мол, бегал с температурой, никому ничего не сказал. Иначе тренерам светило бы уголовное дело.
Но выхода не было, работал. Отыграл за дубль четыре сезона. Особого просвета не было до тех пор, пока наши селекционеры не нашли в Полтаве Ваню Шария. Говорили, что это второй Блохин – бежит, бьет с обеих ног. Вызвал меня в то время глава Украинской федерации футбола Николай Фоминых. "Не хочешь где-нибудь поиграть?" – спрашивает. "Не против" – говорю. "Оставь свой телефон, команда будет ехать в Мукачево, тебя подберет". Но прошло несколько дней и никто мне не звонит по телефону. Зато вызывает Пузач. Из разговора с Анатолием Кирилловичем узнал, что Шарий в Киеве оставаться не захотел, вместе с невестой скрылся в Одессе. Тогда я понял, что никто меня никуда не отпустит. Однако срок военной службы истекал и понимал, что нужно идти куда-то туда, где буду играть в основе, а не за дубль.
Динамо-1975. Владимир Федорович вспоминает, что перед этой фотосессией для него не осталось динамовской футболки и пришлось одевать обычную, белую
Это было как раз лето 1976-го, период, когда Динамо под руководством Лобановского и Базилевича провалило Олимпиаду и команда устроила против тренеров бунт. По итогам скандала убрали всех тренеров и даже врачей. Убрали бы и Лобановского, но самостоятельно команда не смогла в Киеве победить Днепр. Петя Яковлев здесь, на Республиканском, забил Жене Рудакову дважды и Лобан вернулся. Виновным в бунте сделали Витю Звягинцева, незадолго до того пришедшего в Киев из Шахтера. Понятно, что Звяга вернулся в Донецк, а незадолго позвонил по телефону мне: "Приезжай к нам". Немного погодя Витя вместе с начальником Шахтера Калининым согласовали со мной в Киеве все детали. Укатали меня, пока не укатали.
Понимал, что в Киеве ловить нечего и уехал в Донецк, поговорить с тренером "горняков" Владимиром Сальковым и мэром города. Именно в этот день Шахтер принимал в матче Кубка УЕФА Ювентус. Утром побеседовали. Я тогда собирался жениться. Мне сразу пообещали квартиру, дали оклад, обещали устроить обучение в университет. "Но тебя отпустят?" – переспрашивает Сальков. "Конечно! Лобановский даже не знает, как меня зовут" – отвечаю.
Посмотрел футбол и возвращаюсь вместе с будущей женой, а также Витей Насташевским самолетом в Киев. Салон практически пуст. И среди единичных пассажиров замечаю селекционера Динамо Анатолия Сучкова. "Ты что здесь делаешь?" – спрашивает. "На футбол прилетал, хотел на Ювентус посмотреть" – говорю. Поговорили, долетели.
А на следующее утро должны вместе с Насташевским писать заявления. Настак написал первым. Думал, что так же легко отпустят меня. Но когда к Лобановскому зашел я, тот сразу заговорил: "Володя, будем тебя просматривать". Я чуть не оторопел: Валерий Васильевич впервые за четыре года назвал меня по имени! "Что же на меня смотреть? Я уже четыре года здесь" – отвечаю. Неожиданно Лобановский начал меня уговаривать. "Нет, армию я уже отслужил и все решил" – говорю. Однако Валерий Васильевич уперся и заявления не подписал. А в то время игрока из команды могли отпустить только за подписью тренера.
– Смирились?
– Нет! По совету Звягинцева написал заявление в Москву, по имени главы центрального спортивного общества Динамо Еремина. Написал и вечером того же дня улетел в Донецк. Там сразу же получил первую зарплату, начал тренироваться. С Шахтером даже успел отыграть в киевском Дворце спорта мини-футбольный турнир, забил несколько мячей. После этого полетели на собрание. Мы жили в Адлере, Динамо – по другой берег реки Псоу, в Гантиаде. Тренировались, правда, на одних полях. Это мы первые, то они. Я играл за основу Шахтера, успел забить в товарищеском матче тбилисском Динамо. Сальков меня ставил на позиции опорного хава. Все было хорошо, пока телеграмма не пришла. "Володя, едешь в Динамо" – сказал мне Сальков тоном, какого выбора не оставлял. Я понимал, что Лобановский общается с первым секретарем ЦК компартии Украины Владимиром Щербицким напрямую. А Владимир Васильевич способен склонить кого-либо из областных подчиненных.
– Лобановский принял вас без оскорблений?
– "Ну, что, будем работать?" – спросил с порога. "А что мне остается?" – отвечаю. Должен сказать, что после той первой встречи я Валерия Васильевича немного опасался. Потому месяц после прогула отслужить все же пришлось. А то Внутренние войска, погоняли меня так, что будь здоров. Особенно с учетом служивших в нашей части в основном банабаки. Они нашего брата не жалели. Однажды Лобан зашел в раздевалку после того, как мы дублем проиграли Пахтакору. Ходит неподалеку и обращает внимание на мою пышную шевелюру. Стоит рядом, но обращается к Пузачу: "Кириллович, скажи ему, что если завтра не подстрижется, то станет в десять раз короче". То есть снова раздалась угроза, что меня отправят в армию.
– Когда сезон-1977 на позиции правого защитника снова начал Владимир Трошкин, не было мнения, что снова останетесь резервистом?
– Нет, потому что Лобановский понемногу убирал людей, которые в прошлом году бунтовали больше всего. Трошкин отыграл еще полкруга до товарищеского матча с Фиорентиной. Киев и Флоренция – города-побратимы, "фиалки" тогда к нам с дружеским визитом пришли. Сначала сыграли на СКА с киевскими армейцами, а затем на Республиканском с нами. Когда Лобан сообщил, что буду играть в основе, меня начало трясти, даже слова сказать не мог. И хорошо, что поддержал Трошкин. "Что ты волнуешься? Успокойся" – обняв меня, сказал Немного. Словно простые слова, но в тот момент они для меня означали немало. Володя остается моим другом поныне. Собственно, он меня поддерживал с тех пор, как играл за дубль. Но команда 1975 вообще имела привычку посещать поединки дублеров в полном составе. При этом каждый игрок имел человека, над которым принимал опекунство.
В матче против Фиорентины
Собственно, за мной присматривал именно Трошкин. И не только он. Помню, как за сутки до моего первого матча в чемпионате играли на вечерней тренировке в баскетбол. Борцовский, без правил. Схватил мяч и бежишь к кольцу, пока тебя кто-нибудь не завалит. Лобан стоял сбоку и ловил от этого процесса кайф. В одном из моментов я схватил сзади Онищенко. И вырвал у него из рук мяч. Володе такая наглость не понравилась. Как даст мне под зад вкусного шпицака! Миша Фоменко играл за меня и молчать не стал. Подбежал и заехал Онищенко по лицу. Тот – из копыт! "Все, все, все! Завершили!" – зашипел Лобан.
…Победили мы тогда Фиорентину 4:2, я относился и дальше уже играл за основу постоянно. Немного погодя мы уже летели во Флоренцию. Чартером вместе с ансамблем Вирского. Играли с Фиорентиной уже на ее поле. Разыграли в центре, мяч оказался у меня. Перехожу центральную линию, как кто-то из наших кричит: "Бей!" Как дам – мяч влетел в дальнюю "девятку"! Первый мой гол за Динамо.
– В первый для вас полноценный сезон Динамо выиграло чемпионство.
– Мы тогда еще и Карпатам пытались помочь не вылететь.
Динамо-1977
– Знаю, что в весеннем чемпионате 1976 года Динамо помешало львовянам выиграть бронзу.
- Имеете в виду тот инцидент с Саней Прохоровым, который Лобановский взял "по звонку", под Олимпиаду и сразу выставил против тбилисского Динамо? Потом оказалось, что вратарь права играть за нас в чемпионате не имел и нам засчитали поражение. Мы же от этого и пострадали, потому что если бы не эти два потерянных очка, сами, выступая дублирующим составом, могли претендовать на медали. Убежден, что Лобановский ошибся с Прохоровым безотчетно.
Зато в 1977 году мы для львовян действительно сделали, что могли. Карпаты тогда сражались за выживание с Араратом. В Ереван на матч последнего тура мы приехали в ранге чемпионов. Чтобы остаться в высшей лиге, Арарату нужно набрать очко. Или в игре с нами, или в отложенном поединке против Торпедо, который должен был состояться через несколько дней в Москве. После приезда армяне угождали нам, как могли.
Более опытные игроки рассказывали, что за сутки до матча представители Арарата принесли чемодан денег. На следующий день попытка повторилась. Но дело вот в чем. С нами на тот выезд уехал руководитель Министерства внутренних дел УССР Кулинич. И в наказном порядке сообщил: "Не отдавать игры ни при каких обстоятельствах. Отдаете – по приезду все на ковер. Помогаем Карпатам". Лобановский в отдельном разговоре повторно подчеркнул, что дело серьезное, ложиться не имеем права ни за какие деньги. Не нам, а старшим футболистам. Из молодых в этом матче играли Вова Бессонов, Саня Бережный, Витя Юрковский и я.
Одним словом, с нами армянам договориться не удалось. Но лояльными к хозяевам были судьи. У бедного Юрковского соперники прыгали и ногами, и кулаками. Он терпел, но не пропустил. В конце концов, в середине второго тайма Леня Буряк счет открыл, а в конце встречи Троха на контратаке отличился второй раз. После того кто-нибудь из армянских футболистов жестом показал зрителям, мол, давайте сюда. А "Раздан" – стадион специфический. Расположен он в горах, трибуны нависают. И вот после того призыва вниз к полю сдвинулась лавина людей. В раздевалку мы рванули так, словно 85 минут встречи не было. Перед туннелем с железными прутьями в руках выстроились армянские менты. Но болельщики готовы были снести их. Усмирил горячих армянских ребят Кулинич. Он выбежал вперед толпы и выстрелил несколько раз из пистолета в воздух.
Сентябрь 1977-го. Динамовцы провожают по футболу Евгения Рудакова
Люди отступили, но уехать мы однако два часа рисковали. До аэродрома же добираться горами, дорога над пропастью. Когда ехали, зашторили во львовском ЛАЗе окна, попадали на пол. И боялись, чтобы автобуса порой не столкнули в бездну. Перевести дыхание удалось только когда сели в самолет. К слову, Карпаты обещали нам в случае победы по новому и дефицитному на то время цветному телевизору "Электрон". Так этого вознаграждения ждем до сих пор. Не получили ни армянских денег, ни львовских телевизоров. И еще жизнью рисковали. Интересно, сколько на предлагаемые ереванцами деньги мы тех "Электронов" могли купить? (Смеется) К слову, Арарат спасся. Через четыре дня после встречи с нами армяне уехали в Москву и сыграли 1:1. Представляю, сколько топедовцы за ничью получили.
– Осенью того же 1977 года вы дебютировали в еврокубках. И, вероятно, запомнили тот матч Кубка УЕФА против Айнтрахта из Брауншвейга навсегда.
– Да, потому что в пропущенном в первом тайме голые обвинили меня. Но виноват не я. Витя Матвиенко пошел подавать угловой, а я занял его позицию. Но соперники выбили мяч на мой фланг, Мотя вернуться не успевал и мне пришлось нестись за Данилой Попиводой в авральном порядке. Не успел. Однако Лобановскому нужно было кого-то обвинить. Доказывал Валерию Васильевичу, что сделать не мог ничего, но бесполезно. После того матча Лобан снова усадил меня до конца сезона "на банке". Доигрывал чемпионат Немного.
– Незаменимым вы стали в следующем чемпионате.
– Трошкин из команды уже ушел, а я играл от звонка до звонка, не выпадал ни из-за карточек, ни из-за травм. Все 30 матчей чемпионата-1978 провел без замен, а затем так же полностью сыграл десять первых поединков в 1979-м. Только тогда пропустил одну игру из-за дисквалификации. Установил рекорд, получил приз "Незаменимого". Подарили хрустальную вазу.
– Единственный раз заменил вас Лобановский в 1978-м во встрече 1/8 финала Кубка чемпионов против шведского Мальмё.
– Этот матч вспоминаю как большое несчастье. Не матч, а противостояние. Сначала мы принимали шведов в Харькове. Лобан тогда подловил соперников на выходах защитников при создании положения "вне игры". Они выходят, а мы вбегаем с флангов после длинных забросов из глубины. Выходили с их вратарем, здоровым быком Меллером, один на один раз восемь. И я, и Саша Бережной, и другие футболисты. И не забили ни одного мяча. Матч завершился 0:0. А на выезде уступили 0:2, дважды пропустили по "стандартам". До сих пор не пойму, как мы могли тогда проиграть. Должны были в Харькове забивать три-пять мячей и ехать на выезд беззаботными.
А год спустя, когда в 1/8 финала Кубка УЕФА встречались с болгарским Локомотивом из Софии, что не то же было? Команда второй лиги, когда на выезде проиграли им 0:1, однако не сомневались, что должны проходить дальше. В нападении у болгар тогда играл Михаил Михайлов, игрок примерно с таким пузом, как у меня сейчас. Ответный матч был последним для нас в 1979 году, принимали Локомотив на стадионе "Динамо". В первом тайме забили дважды. Все было хорошо, но в начале второй половины ниоткуда над полем навис туман. Густ настолько, что со своей половины ворот соперника видно не было. А наш вратарь Юра Роменский имел проблемы со зрением. Ближние мячи он перехватывал, а дальних в таких условиях не видел. Вот и пропустил не самый сложный мяч. Матч завершился 2:1.
Жаль, потому что в четвертьфинале могли сыграть с одной из трех немецких команд. Для нас это была мотивация еще и потому, что во время таких выездов компания Adidas благодаря связям Миши Ошемкова обеспечивала нашу команду экипировкой. Мы ждали того выезда, потому что дома качественной одежды для игры и тренировок купить было невозможно.
– В том же 1979-м Динамо также было близко к чемпионству. Однако в матче заключительного тура сенсационно уступило борющемуся за выживание Алма-Ате Кайрату. В это трудно поверить, но слышал, что казахстанцы заплатили столько, что киевляне отказались даже от борьбы за чемпионство.
– Это неправда. Судья Игнатов из Калуги прямо на поле нам сказал: "Можете даже не мордироваться. Я вас не выпущу". Так нагло не вел себя в моей памяти ни один арбитр.
Динамо-1981
– Команду образца 1981 Виктор Хлус считает одной из сильнейших в клубной истории. Вы с ним согласны?
– В принципе, да, потому что выиграли второе подряд чемпионство, а в 1982-м могли выиграть третий раз. Если бы Спартак в заключительном туре не сдал игры минскому Динамо. Мы свой поединок в Ереване завершили раньше. Выиграли 3:2 и ожидали, что москвичи дома по крайней мере не проиграют. Они даже открыли счет, но потом "исправились".
…Мы тоже в 1981-м помогли другому Динамо – московскому. Уже в статусе чемпионов поехали на спаренный тур в Москву. Отдали матч борющимся за бронзу динамовцам по линии спортобщества. Нам за ту сдачу подарили по фотоаппарату "Зенит". В заключительном туре тогда победили Спартак 2:1. Нам перед той игрой Лобановский даже установки не давал, а накануне команда хорошо погуляла. Юра Гаврилов во время игры бегал и удивлялся: "Что вы пили?"
Хлус прав. Команда в 81 у нас была прекрасная. И пройди мы в четвертьфинале Кубка чемпионов английский Астон Виллу, это бы признали все. Бирмингемцев в первом матче в Симферополе тоже гоняли все 90 минут, Вадик Евтушенко забил чистый мяч, который арбитр не засчитал. 0:0, а на выезде вообще были без моментов, проиграли 0:2. Когда хозяева забивали первый мяч, они затолкнули Витю "Чайника" в ворота вместе с мячом.
– Через год Динамо снова сыграло в четвертьфинале Кубка чемпионов. И снова с тем же успехом.
– Трудно нам в то время весенние поединки давались. Нам бы летом все матчи играть. Разве не показательно, что Динамо в 1981-м и 1982-м дважды подряд выиграло турнир в испанской Ла-Коруньи? Побеждали Барселону, Атлетико, Бенфику, Баварию. Андерлехт, который в 1976 и 1978 годах выигрывал Кубок кубков, мы в 1977-м в Хихоне разгромили 6:1. Неудивительно, потому что в тот период эти клубы входили в сезон, равно как мы весной.
Конечно, Астон Вилла и Гамбург выглядели с этой точки зрения более привлекательно. За немцев тогда выступал датский нападающий Ларс Баструп. Против него Юрий Морозов решил выставить персонально Сашу Сорокалета, Царство ему Небесное. Играли в Тбилиси. Перед разминкой за сутки до игры Саша нашел три копейки. "Смотрите, Юрий Андреевич, что я нашел" - кичится. "3 копейки? На фарт" – ответил тренер. На следующий день Баструп забил из-под Сани трижды. Проиграли 0:3, но даже при этом на выезде имели все шансы отыграться.
Лобановский и Морозов
– Смена тренера в Динамо зимой 1983-го тоже должна была сказаться.
– Юрий Морозов, которому Лобановский, сосредоточившись на работе в сборной, отдал чемпионскую команду, хороший человек, добряк. Мягкий, в то время на тренерской работе с таким характером было тяжело. Юрий Андреевич любил выпить. В конце концов Лобан тоже от этого дела не отказывался. Однажды возвращались с выезда из Москвы. Стоим в очереди в аэропорту Внуково. Тренер скромно встал за нами. Бессонов, заметив это, начал громко заказывать: "Шесть бутылок шампанского". Морозов даже возмутился: "Володя, возьмите хотя бы парочку. Ты что?" Посмеялись. Представляю, что было бы, скажи Бес такое при Лобане.
В том же сезоне никак не удавалось забить Саше Заварову. Моментов терял по три-четыре за игру. И постоянно минимально проигрываем. Очередной матч тренер дает установку. "Вообще, ребята, давайте его… то Торпедо! – неожиданно начинает Юрий Андреевич. – А потом, на следующий день как нажремся!" Мотиватор! (Смеется)
Морозов – хороший дядя. Но о чем можно говорить, если старшие игроки, например, Блоха, говорили, кого нужно ставить в состав? Со временем Юрий Андреевич разобрался и начал что-то менять. Некоторых, в частности меня, со склада убрали, начал ставить молодежь. Но было уже поздно.
В чемпионате мы стали только седьмыми. Да еще и из Кубка УЕФА на первой стадии выбыли, проиграли второлиговому французскому Лавалю… С Балем делили номер лет десять. Мы с Андреем, а Демьяненко с Бессоновым. Так же было и в Лавале. После домашних 0:0 уступили этой, гораздо слабее нас команде 0:1. Хотя наиграли на победу. Вадик Евтушенко снова забил чистый мяч, который не засчитал арбитр.
Вернулись в гостиницу подавленными. В фойе нас встречают ребята из ЮНЕСКО. Этнические украинцы, живущие во Франции. "Володя, почему нас никто и нигде не любит?" – спрашивает Баль одного из них. "Андрей, пока у нас красный флаг, нас никто любить и не будет" – ответил тот. После этого заперлись с Андреем в номере, открыли бутылку водки и залили тоску. Никак не могли понять: кому мы проиграли? Шутки шутками, а нас действительно судили паршиво.
Продолжение следует…
Владимир Бессонов: Врачи же дилетанты – видят, что сломана шея и запрещают ходить. Но я их не слушал
