В пятницу Владислав Ващук опубликовал фото с детьми и сообщил, что ему удалось покинуть Гостомель после двух адских недель, проведённых в подвале собственного дома. Этот период он называет самым страшным в своей жизни и говорит, что до сих пор не может прийти в себя.

О жизни под обстрелами и пути к свободе Ващук рассказал "Футбол 24".

***

Сейчас я в безопасном месте, приехал вместе с сыном к брату, который живет недалеко от Киева. А дочь с мамой отправились во Львов. Пытаюсь прийти в себя и приступить к работе. Прошлой ночью патрулировал нашу улицу, постепенно возвращаюсь к привычной жизни, если она вообще может быть привычной в таких условиях.

Война для меня началась с звонка товарища, который рассказал, что в Борисполе произошла серия взрывов. Я отреагировал мгновенно — собрал детей и готовился к выезду из Гостомеля. Однако мы всё же опоздали — я увидел в небе вертолёты, штук 20, и понял, что не успеем покинуть дом. Приняли решение сделать паузу и побежали в подвал.

Ситуация была рискованной, ведь запасов еды было мало, всего на три дня. Зато мы продержались 15 дней. На третий или четвёртый день отключился свет, и стало ещё страшнее. К счастью, у нас был газ. Однако где-то на 12-й день и газ закончился. Готовили в основном картошку, использовали сырые дрова. Пили много чая. Я всё время обдумывал, как можно выбраться на свободу, и готовился к побегу из-под обстрелов. Сложно сидеть в подвале с детьми в XXI веке.

В доме напротив тоже прятались люди — примерно 25 человек. Некоторые лишились жилья и просто шли по улице, стучали в двери и просили приютить их. На соседней улице одна женщина вообще родила ребенка. За время осады жители нашей улицы сблизились. Я поближе познакомился с соседями. Кто-то помогал водой, кто-то теплым борщом, кто-то советом. Когда бомбардировки становились менее интенсивными, сосед включал генератор, а я бегал за водой. Готовили еду, я следил за тем, чтобы дети чистили зубы и соблюдали гигиену.

На самом деле я очень переживал за сына и дочь, чтобы им не было тяжело психологически. Старался шутить, подбадривать словами. Это непросто, потому что стреляли очень интенсивно — настоящий ад. Когда в течение 15 часов в сутки обстреливают, это сильно сказывается на психике. Договорились с сыном, что будем спать по очереди: то он на посту, то я. На улице было опасно, ведь вокруг постоянно ходили россияне. Их сопровождал один из местных. Тот мужчина говорил на суржике и рассказывал, кто и где живет.

Сначала мы готовились к пешему выходу из города. Однако что-то пошло не так, эвакуацию отменили, а я сильно разозлился из-за этого. Пришлось возвращаться домой и преодолевать расстояние в два километра. На следующий день снова кто-то начал что-то выдумывать о коридоре для жителей Гостомеля. Словом, на улице появилось немало фейков, и это тоже сбивало с толку. Однако именно на улице окончательно решили, что нужно формировать колонну и выезжать. Нас никто не корректировал, ехали самостоятельно. Разорвали простыню, привязали к машинам, подготовили плакаты "ДЕТИ". В конце концов выехали.

Сейчас я пытаюсь быстро переключиться. Для начала большой роскошью были душ и сон без кучи теплой одежды. На следующий день после выезда из Гостомеля я поехал в город, проехался по родному Киеву. Заехал на заправку, закупился шоколадками. Друг удивлялся: "Зачем ты берешь все подряд?" Я и сам объяснить этого не могу. Просто очень надеюсь, что весь этот кошмар закончится как можно скорее.

"Ну, я не умею убегать": легендарный бомбардир "Карпат" и Николаева не боится наступления орды, хотя допускает ракетные удары

"Увидев в небе 20 вертолетов, мы побежали в подвал": Ващук спасал семью в Гостомеле – еды хватило на 3 дня, продержались 15