"Россияне просто вторглись в нашу страну": бывший нападающий "Зари" – о Вернидубе, ужасах в Славянске и гибели отца на фронте
"Футбол 24" представляет эксклюзивное интервью Любомира Кузьмяка с Сергеем Майбородой-младшим. Эксклюзивное по многим причинам.
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
2 декабря в Билбасовке, недалеко от Славянска, обязательно соберутся родные и близкие Сергея Майбороды. В этом году исполняется 50 лет со дня его рождения. Прекрасная возможность для всей семьи провести время за общим столом. К сожалению, веселье и радость этого дня сменятся печалью и болезненными воспоминаниями на кладбище. До своего юбилея Сергей Майборода не дожил совсем немного.
1 июля 2019 года, во время выезда на эвакуацию раненого вблизи села Водяное в Волновахском районе, санитарный автомобиль Hummer был обстрелян российскими оккупантами. В результате прямого попадания ракеты погибли водитель Сергей Майборода и сержант-медик Ирина Шевченко.
Этот страшный день хорошо запомнил Сергей Майборода-младший, футболист луганской "Зари". К тому моменту он уже успел дебютировать в Премьер-лиге в команде Юрия Вернидуба и даже отличиться голом. Важными событиями в жизни сына искренне радовался его отец, который в 2017 году вступил в ряды Вооруженных сил Украины и непосредственно из зоны АТО следил за его успехами.
Сейчас 24-летний Сергей Майборода выступает за вышгородский "Диназ", в составе которого борется за выход в Первую лигу. Концовка чемпионата выдалась откровенно неудачной для нападающего — в общей сложности четыре матча он был вынужден пропустить из-за дисквалификации.
"Переживал, как меня примут в Закарпатье. Я ведь из Донецкой области"
– Трудно наблюдать за игрой со стороны. Смотришь на поле и грустишь. Хочется помогать команде, но не можешь. Сложно всё это переносить. К счастью, в первом туре нового года я должен сыграть.
– После игры с "Мункачем" вас дисквалифицировали за перепалку с нападающим мукачевцев Максимом Гирным. Что произошло?
– Банальная словесная перепалка. Конец матча, все немного на нервах.
– Тренер "Диназа" Владимир Бондаренко говорил, что вас нелегко вывести из равновесия. Это был как раз один из тех редких случаев?
– Это единичный случай. Я не конфликтный игрок, вообще не люблю ссориться. Стараюсь всегда избегать такого. Теперь у меня есть пример, к чему все это может привести. Пропустил из-за глупости три матча. Уверяю, такого больше не повторится.
– До "Диназа" вы играли за "Ужгород", с которым завоевали путевку в Первую лигу. Почему не остались в этой команде?
– Наши пути просто разошлись. Сейчас я полностью счастлив в "Диназе", меня здесь всё устраивает: тренерский штаб, коллектив. В Ужгороде тоже был классный период. Вообще жизнь в Закарпатье – это что-то новое для меня, раньше я там никогда не был. Честно говоря, немного переживал, как меня примут. Я же из Донецкой области. Однако, напротив, никто на это не обращал внимания.
– Что больше всего запомнилось, связанное с Закарпатьем: кухня или местный диалект?
– И то, и другое. Хотя с бограчем ничто не сравнится. Впервые попробовал и пикницу – местную колбасу. Говорят закарпатцы тоже по-особенному, мне это нравилось. Множество оригинальных слов проскакивало.
"Вернидуб – первый тренер, который вывел меня на высокий уровень"
– В конце ноября вам исполнилось 24 года. Не совсем подходящий возраст для Второй лиги?
– Да, хочется выступать на более высоком уровне. Я ежедневно работаю, чтобы достигать большего. К сожалению, ряд обстоятельств повлиял на мою карьеру. В частности, тяжелая травма, из-за которой я фактически два года полноценно не играл. После этого не могу найти себя. Думаю, благодаря работе я всё наверстаю.
– Вы получили травму ещё в "Заре"?
– Да, в молодежной команде. Сделали неправильную операцию на паховых кольцах. С этого все и началось. Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Только в третий раз всё прошло, как положено. А это отнимало время. Слава Богу, проблемы в прошлом, и я полностью готов к игре.
– Травму можно назвать ключевой причиной ухода из "Зари"?
– Думаю, что да, ведь я немало пропустил именно из-за проблем со здоровьем. Раньше я чувствовал полное доверие со стороны Юрия Вернидуба, он ставил меня в состав. А травмы всё изменили и испортили.
– Вернидуб не скупился на публичные комплименты в ваш адрес. Какими были ваши отношения и чувствовали ли вы со стороны тренера особую поддержку?
– Юрий Николаевич придал мне уверенности в себе. Это первый тренер, который вывел меня на высокий уровень. Я же только начинал, много ошибался. Однако он и дальше ставил меня в состав, выпускал на поле. О Вернидубе у меня только хорошие воспоминания. Это целеустремленный человек, который знает, чего хочет. Недаром мадридский "Реал" побеждает.
– "Заря" того периода – это Силас, Харатин, Тимчик, Караваев, Кочергин и другие. Кто из партнеров произвёл на вас наибольшее впечатление?
– Мне всегда везло с командами. В "Заре" было достаточно опытных исполнителей, сформировавшихся футболистов. Даже в чисто жизненном плане у многих из них уже были дети. Поэтому я чувствовал от них поддержку. Что касается качества игры, то я бы отметил Богдана Михайличенко – мне очень нравилась его игра. Отлично проявил себя Саша Тимчик. Также Караваев, Харатин, Виталик Вернидуб демонстрировали высокий уровень. В конце концов, в той команде слабых игроков не было.
"Трудно тренироваться, когда постоянно слышишь стрельбу"
– В УПЛ вы дебютировали в 19 лет – в матче против "Ворсклы".
– Все произошло спонтанно. Я выступал за "молодежку", немного забивал, старался. Так сложилось, что в первой команде фактически не было основного нападающего. Единственный нападающий – колумбиец Леонардо Руис. Когда Юрий Николаевич сообщил, что мне нужно готовиться, я сильно переживал. Уже во время игры тренер сказал разминаться — тоже почувствовал волнение. А когда переоделся перед выходом на поле, то почувствовал, как дрожит все тело.
– Что помогло взять себя в руки?
– Со мной разминался Слава Чечер, наш старожил. Он поддержал, похлопал по плечу, и это тоже придало уверенности. Потом ещё Вернидуб нашёл нужные слова. Тот матч запомнился мне навсегда, это что-то невероятное.
– Ваш первый матч в стартовом составе оказался ещё более эмоциональным. Вышли в стартовом составе против "Черноморца" и сразу отличились голом.
– Это самый счастливый момент в моей футбольной карьере. Что чувствует человек, когда сбывается его мечта? Словами не передать. И в стартовом составе вышел, и гол забил.
– Ваш путь к мечтам начинался в небольшом поселке в Донецкой области?
– Да, в посёлке Билбасовка, недалеко от Славянска. При школе действовал футбольный кружок, куда детей собирал мой первый тренер Николай Анатольевич Смоляр. Потом я уехал в город, тренировался уже в Славянске. А затем попал в школу донецкого "Олимпика".
– В 2016 году вас пригласили в структуру "Зари".
– Когда началась война, я больше не мог оставаться в "Олимпике". Трудно тренироваться, когда постоянно слышишь стрельбу. После окончания училища олимпийского резерва, к которому формально относилась школа "Олимпика", выдавали "ДЭНЕРОВСКИЕ" дипломы. Кому они нужны? Я уехал в Славянск, выступал за местный "Славхлеб". Хотел двигаться дальше, попал в поле зрения "Зари", приехал на просмотр. И остался там.
"Мы не знали, что папа едет в нулевую зону в АТО"
– Важную роль в вашем становлении сыграл отец. В молодости он занимался лёгкой атлетикой и боксом, поэтому поддерживал ваше спортивное развитие?
– Да, а ещё увлекался мотокросом. Даже какие-то призовые места завоевывал. Папа радовался всем моим успехам, ходил на матчи. Видел, что у меня горят глаза, поддерживал. К тому же возил на различные просмотры. Бывало, я опускал руки, не всё получалось. Папа научил меня не сдаваться, бороться до конца. Постоянно подбирал такие слова, которые заставляли меня снова работать.
– А ещё он идеально разбирался в автомобилях.
– Это была его стихия. Для него не было разницы: грузовик это или легковой автомобиль. У нас была "99-я", которую он полностью сам разбирал. Никогда не видел, чтобы папа возил её на СТО.
– Вам передались эти технические навыки?
– Папа звал меня к себе, учил основам двигателя, жидкостей, масел… Я всё это знаю, колесо на дороге заменю, если вдруг пробью, но до отцовского уровня мне ещё учиться и учиться.
– Вас назвали в честь папы?
– Как-то раз я спросил об этом у мамы. Она ответила утвердительно. Я тогда еще обрадовался и всегда знал для себя, что ношу отцовское имя.
– В чём вы похожи на папу?
– Прежде всего внешне. Многие люди говорили, что я просто его копия. Что касается характера, то я тоже иногда замкнут. Промолчу, не расскажу всего дома, чтобы родные не переживали. Хочется уберечь их от неприятных моментов.
– Так было в 2017-м, когда отец вступил в ряды Вооружённых сил Украины?
– Папа сказал нам об этом завуалированно. Мы не знали, что он едет в зону боевых действий в АТО. "Еду на учения, не переживайте", – сказал он спокойно. Однако все понимали, какая это опасность.
"Помню, как не было ни света, ни связи. Даже еду не завозили"
– Папа имел возможность следить за вашей карьерой?
– К сожалению, смотреть мои матчи онлайн было практически невозможно. Отец всё-таки находился в особом месте. Впрочем, мы традиционно звонили друг другу после матчей. Я слышал в его голосе радость и гордость. Сам он мне об этом не говорил, но люди, которые были с ним там, рассказывали мне об этом.
– Вы рассказывали ему о футболе. А папа делился своими буднями?
– Только успокаивал и уверял, что ничего страшного не происходит. Просто предупреждал, что не всегда может отвечать на звонки. Мол, связь может быть плохой. До последнего верили, что ничего плохого не случится. Ну, папа ездит на машине и всё.
– Помните тот день, когда началось российское вторжение на Донбасс?
– Очень хорошо. Мы видели вход вражеских войск в Славянск как раз со стороны нашей Билбасовки. Помню, как не было ни света, ни связи. Даже еду не завозили. А ещё ввели комендантский час, и вокруг ходили вооружённые люди. Не говоря уже о свисте пуль над головой. Всё шумело, было страшно.
– Почему вы сами понимали, что происходит в регионе, а многие люди называли ситуацию неоднозначной?
– Все началось стремительно, сначала никто не понимал, что происходит. Просто был страх, все боялись. Со временем все стало проясняться: кто стреляет, кто виноват в этом, кто прав. Некоторые люди банально не хотели в это верить, принимали ложь за чистую монету. Я же видел зародыши войны собственными глазами и всё понимал.
– В своё время ваш отец служил в России, потом ездил туда на заработки. Как он воспринимал агрессию со стороны страны, которая ему не чужда?
– Мы все были в шоке. У нас там ещё и родственники. Однако никогда не возникало никаких ссор на политической почве. Никто не думал, что такое может произойти. Мне больно, что Россия причастна к смерти моего отца. Я ужасно хотел бы, чтобы всё это поскорее закончилось, чтобы больше никто не страдал и не гиб. Россияне просто вторглись в нашу страну. Сначала захватили Крым, потом пришли на Донбасс. Вообще не понимаю, зачем они это сделали и что здесь сейчас делают.
"В детстве читал книги об Украине — она там очень красиво описана"
– Считать себя патриотом где-то во Львове или Тернополе – довольно легко. Вы львиную долю жизни провели на востоке, но от этого не меньше любите Украину.
– Лично у меня это возникло ещё в ранних классах школы. Расскажу исключительно о своём восприятии. Например, в детстве я читал книги и стихи об Украине – там очень красиво описана наша страна. Как её можно не любить? Потом повзрослел, дал себе однозначный ответ, что я живу в Украине и являюсь украинцем. Это моя страна, которой я горжусь и которую люблю. Это мой родной дом. Никогда и не сомневался.
– Некоторые считают, что события на Востоке их не касаются. Почему ваш отец решил защищать Украину?
– Мой папа – фанат своего дела. За что бы ни брался – загорается и живет этим. Вот как с автомобилями. Огонь в глазах. Папа – патриот своей страны, поэтому и ушел на передовую. Даже когда приезжал домой на 2–3 дня, не снимал форму. Он жил этим. Ходил в ремне, с ножом. При том, что был максимально мирным человеком.
– И очень религиозным.
– Да, постоянно ходил в церковь, проповедовал и даже ездил в тюрьмы, чтобы беседовать с осужденными. Отец был искренне верующим человеком. А ещё защищал свою страну, защищал нас. Просто знал своё место в жизни и чётко понимал, почему он там находится.
– Как убедить людей, у которых другие взгляды на эту однозначную ситуацию?
– Не уверен, что им можно что-то донести. О чём там говорить, если некоторые люди уверяли меня: "Что за ерунда? У вас в Славянске ничего не происходило, это всё ложь". Какой смысл этому человеку что-то доказывать?
– Помните ли вы свой последний разговор с отцом?
– Этот период стёрся из памяти. Суцильный туман, не знаю, почему так. Помню точно, что ничего необычного – обычный разговор, которых было сотни.
– Как вам сообщили эту новость?
– Я находился в Запорожье в расположении молодежной команды "Зари". Как раз обедал, смотрю, телефон звонит. Это был муж моей родной сестры. Сначала подумал, что перезвоню позже. А потом решил, что это может быть что-то серьезное. Поднял трубку и услышал, что отца убили.
– Одна из вещей, которая помогла вам вернуться к нормальной жизни, – это футбол?
– Футбол давал мне возможность отвлечься. Это был тяжелый период после травмы, но я приезжал на базу, тренировался, получал поддержку от ребят. Но в целом четыре месяца из жизни просто вылетели. Ходил, как овощ. Семья осталась в Славянске, а я уехал. Одному было нереально сложно.
– Отец часто снится?
– Довольно часто. Я заметил закономерность. Если он приснился в хорошем настроении, значит, у меня будет хороший день или определенный период. Если он приснился злым и в плохом настроении, то потом у меня в жизни возникают какие-то проблемы. Наверное, хочет через сны подготовить, предупредить и уберечь. По крайней мере, я это так воспринимаю.
– 2 декабря вы поедете домой?
– Безусловно. Когда приезжаю, то в первую очередь иду на могилу к папе. Мы часто вспоминаем его с мамой и сестрой. Он навсегда останется в нашем сердце.
– Как думаете, когда закончится война на востоке?
– Это не может длиться вечно. Надеюсь, что уже в ближайшее время всё закончится.
