Римская авантюра тренера из английского болота: интриги в темных коридорах, 7000 фунтов и 16-летний переводчик
Неизвестная страница из истории римской Ромы. Часть первая.
Будь в курсе спортивных новостей первым
Жозе Моуринью стал первым за 64 года тренером "Ромы", прибывшим прямо из Англии. Последний раз римскую команду возглавлял приезжий из Туманного Альбиона в далеком 1957 году. И он, как и Моуринью, считался у себя на родине мастером так называемых "игр ума". Его звали Алек Сток.
В сезоне 1948/49 в качестве главного тренера "Йовила" ( региональная лига, фактически четвёртый дивизион) он заявил, что его команда станет первой, которая выбьет из Кубка Англии представителя элитного дивизиона. Перед матчем с "Сандерлендом" тренер буквально вбил в головы соперников мысль о знаменитом поле своего клуба с уклоном: вдоль боковой линии оно было наклонено на 6 футов, вдоль линии за воротами — на 8. Сток запретил сопернику тренироваться на поле до очной встречи. В итоге за несколько недель до матча у игроков "Сандерленда" развилась паранойя. А ещё до начала матча Алек узнал, что главным арбитром будет священнослужитель. Тренер "Йовила" приказал своим ребятам не ругаться во время встречи.
Сам Сток и стал автором первого гола в матче, а "Йовил" одержал сенсационную победу над "Сандерлендом" (восьмое место по итогам элитного дивизиона чемпионата Англии в сезоне 1948/49). В следующем раунде Кубка "Йовил" уступил "Манчестер Юнайтед" со счётом 0:8, но выручка от продажи билетов обеспечила скромный клуб на следующие несколько сезонов.
Считается, что схему 4-4-2 впервые использовал Виктор Маслов в 60-х годах. Читая об Алеке Стоке, можно узнать, что он применял эту систему ещё в "Йовил Таун" — в качестве играющего тренера: "Продемонстрировал дальновидность, на которую были способны немногие тренеры той эпохи".
В истории "Куинз Парк Рейнджерс" есть только один трофей — Кубок Лиги 1966/67. "Обручи" выиграли его именно под руководством Алека Стока, причём в статусе команды третьего дивизиона. Это был первый финал Кубка Лиги, который проводился на "Уэмбли": вторым финалистом стал "Вест Бромвич" (13-е место по итогам элитного дивизиона того сезона). До перерыва КПР уступал "дроздам" 0:2, но во втором тайме совершил камбэк и вырвал победу в финале со счётом 3:2.
Сток получил назначение в бедный с финансовой точки зрения КПР в третьем дивизионе и за восемь лет привел команду в элиту. В 1968 году руководитель КПР Джим Грегори уволил Стока в связи с ухудшением состояния здоровья, хотя Алек всегда страдал от приступов астмы. Его преемник в "Куинз Парк" — Томми Догерти — продержался на своей должности всего лишь 28 дней...
Сток часто ссорился с директорами КПР. В перерыве одного из матчей (КПР проигрывал 0:2) Алек подвергся сокрушительной критике со стороны официального представителя клуба, когда спускался по туннелю в раздевалку команды. Он вышел из себя, покинул помещение под трибунами и отправился в кино. Вернувшись после сеанса, он обнаружил, что его команда победила со счётом 3:2, а тот самый представитель клуба воспевает тренеру оды.
Позже, в 1975 году, Сток ещё и "Фулхэм" вывел в финал Кубка Англии. По сей день это главное достижение "коттеджеров" в рамках внутренних турниров.
В 1967 году Сток написал книгу "Футбольный клубный менеджер", в которой подробно описал своё краткосрочное четырёхмесячное пребывание в Риме в качестве главного тренера, а также все интриги и закулисные игры клубного руководства того времени. В 2008 году администрация фан-сайта КПР indyrs.co.uk с разрешения издательства опубликовала десятую главу книги Стока о его римском этапе. "Футбол 24" публикует её перевод и раскрывает одну из самых неизвестных страниц в истории римского клуба.
Но для начала — немного контекста из биографии Стока. В феврале 1956 года лондонский "Арсенал" предложил Алеку должность менеджера. Однако, приступив к работе, Сток быстро осознал, что его обманули. В "Арсенале" уже был Том Уиттакер, который фигурировал в клубе как "секретарь-менеджер". Именно Уиттакер подбирал состав и тактику на игру, руководил командой с бровки. Сток был больше похож на помощника менеджера. В итоге Алек проработал в "Арсенале" всего 53 дня. Однажды вместо того, чтобы поехать с первой командой "Арсенала" на матч с "Шеффилд Юнайтед", Стока попросили остаться в Лондоне и посмотреть матч с участием резервной команды "Олдершот". Это стало последней каплей.
Он вернулся в "Лейтон Ориент", менеджером которого работал с 1949 года.
Итак, итальянская авантюра Алека Стока. Далее — прямая речь.
Трава всегда зеленее по ту сторону стены. "Рома", итальянский клуб элитного дивизиона, назначила меня главным тренером своей команды в августе 1957 года, потому что им нужен был английский менеджер с железным кулаком; и "Лейтон Ориент" согласился отпустить меня, несмотря на десятилетний контракт — руководители английского клуба считали, что, получив опыт в континентальной Европе, я вернусь, став более классным тренером. Однако это не сработало. "Рома" уволила меня через четыре месяца, несмотря на то, что команда входила в тройку лидеров турнирной таблицы чемпионата. Через три недели после увольнения я вернулся в "Лейтон Ориент", который в то время находился на самом дне второго дивизиона. Возможно, я и не стал более опытным, но точно стал гораздо мудрее. Мои шестнадцать недель в "Роме" были тяжёлыми, чрезвычайно интересными, мучительными, запутанными и, наконец, горькими. Я обнаружил, что итальянское представление о роли менеджера сильно отличалось от моего. Поэтому мы расстались.
В английском клубе хороший менеджер всегда играет ключевую роль. Мало что делается без его согласия или ведома. Он формирует политику и проводит её в жизнь. Он — босс.
Но для итальянцев менеджер обычно находится на самом низу иерархии. Никто не помог мне найти квартиру, хотя я приехал в Рим с женой и двумя маленькими дочерьми; я ни разу не присутствовал на заседаниях совета директоров; меня даже не пригласили на небольшую церемонию, где двум новым игрокам вручили наручные часы! Меня оставили в одной комнате, в то время как презентация проходила в другой. "Рома" была клубом, полным скрытых течений и интриг, но больше всего меня удивило то, что даже мой успех вызывал недовольство. Пока я был тренером "Ромы", мы проиграли только один матч из одиннадцати, и мне казалось, что каждый второй человек в клубе считал, что несёт за это прямую ответственность. Слишком много людей хотели занять своё место под солнцем; слишком много эгоистов стремились выдвинуть себя на первый план.
Особенно меня раздражало их отношение к игрокам. В Англии всё говорится и делается ради одного — вселить в игрока уверенность в себе. Казалось бы, это — основы управления командой. Но в "Роме" предпочитали держать своих игроков в напряжении. Даже если футболист провел великолепный матч, какой-нибудь директор или администратор подходил к нему и говорил, что в команде, наверное, есть люди, которые сыграли бы еще лучше. Эти же официальные лица любили создавать впечатление, что, независимо от игры и результата, они могли бы подобрать более сильный состав на матч. У них не было представления о уверенности и последовательности.
Совет директоров римского клуба зависел от общественного мнения и газет. Они были готовы на всё ради создания положительного имиджа — даже если какие-то действия не соответствовали интересам клуба. Для меня до сих пор остается загадкой, как проходили собрания клубного правления или как принимались те или иные решения. Я даже не знаю, сколько директоров входило в состав правления! Подозреваю, что десятки. Кого бы я ни встречал на своём пути (за исключением игроков), каждый утверждал, что он — директор. Впрочем, даже если допустить, что все они были директорами, они всё держали при себе. Они часами сидели в клубном офисе, свободно общаясь с игроками, и часто тихо перешептывались с ними в темных коридорах. Я не мог избавиться от ощущения, что они таким образом подрывают мой авторитет.
Я спрашивал себя: какой смысл платить главному тренеру за его работу, а потом сводить на нет его авторитет? Пресса фактически жила в клубном офисе, что меня удивило. Директора не теряли времени зря: они буквально хватали репортеров, по-дружески обнимали их за плечи и затевали длительные беседы. Видеть всё это мне, английскому тренеру, было довольно странно. Я привык, что в Англии именно менеджеры были публичным рупором клуба.
Позже, после увольнения, я размышлял о том, что одной из самых больших слабостей итальянского футбола является отсутствие надлежащего управления раздевалкой. Эленио Эррера из "Интера", большой сторонник дисциплины, является исключением; но его выдающийся успех только подчеркивает мою точку зрения. Слишком много итальянских клубов терпят поражение из-за отсутствия последовательной политики. В них слишком много людей, которые утверждают, что они — главные. На самом же деле там никого нет. Мне очень жаль, что меня так и не допустили к выполнению той работы, для которой, как я считал, они меня наняли. Считаю, что если бы я остался в клубе, "Рома" могла бы занять третье или даже второе место вслед за великим "Ювентусом", в составе которого тогда выступали такие игроки, как Джон Чарльз и Омар Сивори. В итоге команда закончила чемпионат в середине таблицы.
Я и представить себе не мог, с какими проблемами мне придётся столкнуться в июне того года, когда впервые стало известно, что "Рома" мной интересуется. Их подход был далек от конкретики. Чтобы вы понимали, никто не подошел ко мне со словами: "Я — официальный представитель "Ромы". Не хотите ли вы присоединиться к нам?" Несколько газет опубликовали об этом заметки, а потом кто-то, условно говоря, "друг моего друга", мимоходом рассказал мне об этом. Тогда я начал искать ответы на вопрос, не была ли это какой-то искусно продуманной шуткой.
Во время своего несколькодневного отпуска я увез семью на побережье Кента, и именно здесь, лежа в постели, однажды утром пережил шок. Я заглянул на последнюю страницу газеты, где под большим чёрным заголовком миллионам людей сообщалось, что я уезжаю тренировать в Италию. Дальше — больше. Прозвучал телефонный звонок от человека, который, вероятно, был продавцом фруктов в Лондоне. Он сказал, что является родственником или другом президента "Ромы", и неожиданно спросил меня: "Вы приняли наше предложение?" Я ответил кратко: "Какое предложение?" На этом диалог закончился.
Я не придал этому разговору большого значения, пока Джиджи Пероначе, этот экстраординарный агент и замечательный парень, не связался со мной. И внезапно предложение стало реальностью. Я был заинтересован, но нужно было учесть многое, поэтому я оказался не готов дать немедленный ответ. Джиджи несколько раз возил меня в Италию, чтобы показать мне город и познакомить с людьми, но, в конце концов, согласиться возглавить "Рому" меня убедили две вещи.
Мой опыт работы главным тренером ограничивался "Йовилом" и "Лейтон Ориент". Мне было 38 лет, и после огромного количества пролитого пота я добрался до второго дивизиона. Мне становилось неловко от осознания того, что у меня были знания о Южной лиге и третьем дивизионе, но я мало что знал о втором дивизионе, не говоря уже о первом. В Англии начали ощущаться первые признаки старта розыгрыша Кубка чемпионов, и это помогло мне осознать пределы своего кругозора. "Лейтон Ориент" был моим миром, и хотя дела у клуба шли хорошо, я чувствовал, что топчусь на месте. Мне нужен был опыт совершенно другого уровня.
Английский футбол всё ещё переваривал последствия победы сборной Венгрии на "Уэмбли" в 1953 году. Она была настолько убедительной, что не оставляла сомнений в том, чей футбол был сильнее — континентальный или наш. Я видел, что места менеджеров английских клубов занимали опытные игроки сборной Англии, и осознал: если не обращу взор на Европу, то очень скоро окажусь на задворках. "Рома" предложила мне расширить свой кругозор. В то же время я не мог притворяться, что сколотил состояние, работая в Йовиле и "Лейтон Ориент". Я решил, что пришло время немного подзаработать, поэтому, когда "Рома" предложила мне щедрый оклад за привилегию стать тренером команды, я решил принять предложение.
У меня был пятилетний контракт с "Ориент" с опцией продления ещё на пять лет, и я отработал только полтора года; но решил, что опыт работы в Италии сделает меня более сильным тренером и, очевидно, более полезным для клуба из Восточного Лондона, когда я туда вернусь. Сообщалось, что я отклонил предложение, прежде чем принять его. Это была неправда. Произошла банальная задержка, пока согласовывались детали моего контракта, зарплата и бонусы, и пока я определял — или думал, что определял — в чём конкретно будут заключаться моя работа и полномочия.
Контракт был хорошим, заключенным на два года, с 1 августа 1957 года по 31 июля 1959 года, и гарантировал мне около 7000 фунтов стерлингов в год, помимо которых я должен был получать призовые, равные призовым игроков. Я взял на себя обязательство "придерживаться справедливого, дисциплинированного и правильного поведения, вести образцовый образ жизни как с моральной, так и с финансовой точки зрения, а также быть безупречным в спорте и гражданской жизни". В ответ римский клуб обязался оказывать мне "всестороннюю поддержку".
Также вместе с президентом "Ромы" Ренато Сачердоти я подписал контракт, в котором четко были определены мои обязанности. Он содержал девятнадцать пунктов, первые два из которых были следующими:
– господин Алек Сток нанимается "Ромой" в качестве менеджера-тренера (в оригинале – manager-coach-trainer – прим.) футбольной команды Серии А, а также будет осуществлять непосредственный контроль над резервной командой и выполнять технические обязанности и контроль над всеми юниорскими командами.
– господин Сток отвечает за техническое руководство, а также за все дисциплинарные и спортивные мероприятия футбольных команд. Однако он должен не реже одного раза в неделю отчитываться перед президентом "Ромы" о прогрессе всех футбольных команд, особенно первой и резервной команд.
Пункт 15 гласил: "Любое нарушение согласованных положений виновной стороной дает право другой стороне потребовать немедленного расторжения контракта с правом на возмещение убытков". Но это, конечно, казалось разумной гарантией как для клуба, так и лично для меня, и я с нетерпением ждал своей новой работы.
Вскоре после приезда меня предупредили, что одной из самых больших проблем станет сам Рим. Климат и гламурная жизнь этого великолепного города могут затруднить тяжелую работу и самодисциплину профессионального спортсмена, и в Риме считали, что у английского менеджера есть необходимая жесткость, чтобы заставить игроков преодолеть эти искушения. В то время тренироваться в Риме было очень трудно — из-за жары. Поэтому мы покинули город и все его развлечения и отправились в Сполето — в горы к северу от столицы, на трехнедельный тренировочный сбор. Мы начинали тренироваться в девять утра и в половине седьмого вечера, и я сразу обнаружил, что большая часть состава первой команды готова тренироваться до седьмого пота.
Я заставил игроков работать очень усердно — возможно, усерднее, чем они когда-либо работали. И хотя некоторые из них сначала возмущались, всё шло хорошо. Такой энтузиазм моих подопечных не мог меня не радовать. Помню, как с самого начала размышлял: "Как мне тренировать итальянскую команду? Как мне до них достучаться?" Я прекрасно понимал, в чём заключалась разница, делавшая одного тренера лучше другого; она заключалась в том, ЧТО ИМЕННО говорит тренер и как он это делает.
В клубе это осознали и предоставили мне переводчика. Вот только мой восторг от их заботы исчез, когда я с ним познакомился. Переводчиком был шестнадцатилетний итальянец, изучавший английский в Уэльсе. Он должен был стать связующим звеном между мной и игроками, стоимость которых исчислялась сотнями тысяч фунтов. Он был тем человеком, призванным донести технические указания до таких игроков, как Гуннар Нордаль, шведскому центральному нападающему с бочкообразной грудью, которому к тому времени исполнилось 36 лет и который играл за сборную Европы против Великобритании в 1947 году, а затем перешёл в "Милан", прежде чем перебрался в "Рому". Я часто задумывался над тем, в каком виде мои указания доходили до игроков.
Продолжение следует.
М.Ч., специально для "Футбол 24"