"Ребята, извините, но за пивом я не пойду Ещё хочу поиграть за "Шахтёр"" Алексей Белик – о дедовщине, суперголе в ворота Чили и прозвище "Второй Шевченко"
Первая часть интервью "Футбол 24" с бывшим нападающим "Шахтера" и сборной Украины.
Алексей Белик
Все новости ЧМ-2026 в один клик.
Пять лет назад он принял сложное решение: с футболом нужно заканчивать. Последним клубом Белика стал запорожский "Металлург", где нападающий отличился не столько игрой, сколько отчаянным комментарием после матча с Севастополем, в котором решалась судьба путёвки в УПЛ.
"Конечно, нервы у всех на пределе. Я не знаю. Есть Англия, Премьер-лига, есть Ла-Лига, а у нас Первая лига – базар-лига, купи-продай", – подытожил разъяренный Алексей в эфире телеканала "Футбол". Эта фраза стала крылатой и, похоже, увековечила Белика в памяти болельщиков.
Но не только "базар-лигой". Еще один запоминающийся момент – гол Белика "ножницами" в ворота Чили на юношеском чемпионате мира-2001. Выступление на аргентинских полях сделало его основным нападающим "Шахтера". Однако счастье длилось недолго — "горняков" возглавил Мирча Луческу.
"Вернуться? Не вижу в этом никакого смысла"
– Алексей, вы завершили карьеру ещё 5 лет назад. Сейчас вам всего 36. Сколько раз отказывали себе в соблазне вернуться в футбол?
– Ни разу. (После паузы) После той ситуации, которая произошла в Запорожье, я ещё пытался найти какие-то варианты. Но быстро понял: то, что я хотел, найти будет трудно. А то, что предлагали, меня не устраивало. Поэтому решил закончить и больше к этой теме не возвращался.
– Согласны, что при нынешнем уровне нашего футбола вы ещё могли бы пофеерить?
– Это зависит от того, с какой стороны смотреть. Если бы я продолжал активно играть – можно было бы не заканчивать карьеру, даже несмотря на то, что мне исполнится 37. А вот вернуться после такой длительной паузы – это очень сложно. Чтобы набрать форму, нужен не один месяц. Не вижу в этом никакого смысла.
– Вы родились в Донецке, ваш отец работал шахтером. Как часто вы видели его смертельно уставшим?
– Как шахтеры работали в то время… Отец уходил на работу в 6 часов утра, когда я ещё спал. Возвращался к вечеру – конечно, уставший. Общались за ужином. Только сейчас я понял, как много дал мне мой отец. Когда у него выпадала свободная минутка – а это было обычно после смены на шахте – он возил меня на футбол. Многим жертвовал ради моего развития.
– Развал Союза, первые тяжёлые годы украинской независимости. Вспомните рекордное количество месяцев, когда отцу не выплачивали зарплату…
– СССР я застал в достаточно раннем возрасте, когда ещё мало что понимал. Первые годы независимости незначительно отличались от времён Союза. Несмотря на моё негативное отношение к СССР, профессия шахтёра в то время была более признанной и значимой. Тогда это считалось очень престижной работой, несмотря на то, что денег не хватало.
"Взял сумку, в которой мы носили бутсы, и пошёл за пивом"
– В основном составе "Шахтера" вы появились в конце 90-х. Попов, Орбу, Кривенцов, Матвеев, Зубов… Кто из тогдашних звезд команды произвел на вас наибольшее впечатление?
– Трудно выделить кого-то одного. В то время у "Шахтера" была хорошая команда – её пополняли ребята из Академии: Воробей, Хомутов, Санжар. Между ветеранами и молодыми игроками существовала большая дистанция, чем сейчас. Не могу сказать, что кто-то сильно повлиял на меня и определил моё дальнейшее развитие. Но, несмотря на дистанцию, весь коллектив был дружным и сплочённым.
– Когда-то вы рассказывали, что в том "Шахтере" существовала дедовщина. Расскажите об одном самом ярком случае…
– Вспоминаю свою первую поездку с командой на сборы, которые проходили на Кипре. Вечером, как обычно, "старики" собирались, чтобы поиграть в карты. "Надо сбегать за пивом", – говорят мне. Пришлось идти. Я взял сумку, в которой мы носили бутсы, и пошёл. Не помню, сколько туда поместилось бутылок – где-то около десяти. Возвращаюсь, захожу в отель, а навстречу идут тренеры – Яремченко и Дрозденко. Как на зло, я дернул сумку, бутылки зазвенели. "Лёха Белик! — воскликнул Яремченко. — Что там? Пепси-кола?" Отвечаю — да, конечно!
Захожу в номер, раздаю ребятам пиво. Они быстро с ним расправились, и мне сказали: "Давай, второй раунд!" Но тот момент, когда я в коридоре столкнулся с тренерами, повлиял на меня настолько, что я ответил: "Ребята, извините, но во второй раз не пойду. Я ещё хочу поиграть за "Шахтёр"". В 18 лет попадаться с алкоголем на глаза тренерам, которые впервые взяли тебя на сборы, — это же самоубийство. К счастью, "старики" меня поняли: "Не волнуйся. Мы сходим сами".
– Андрей Воробей рассказывал, что за игроками "Шахтера" велась тщательная слежка – чтобы они не нарушали режим. Вы за собой тоже замечали "хвосты"?
– Да, я знаю, что за Воробеем ездила машина. Существовал жесткий контроль. Если ты появлялся на какой-то дискотеке, в кафе или ресторане, об этом все доходило до президента клуба. За мной никакие подозрительные машины не ездили. Но, тем не менее, догадывался, что о каждом моем шаге руководство "Шахтера" знало.
Сейчас, по большому счету, ситуация не изменилась. Появилось гораздо больше источников информации – те же соцсети. Если болельщики увидели футболиста где-то "не там" – сразу пишут об этом. Происходит такая же слежка, только в других проявлениях. На мой взгляд, теперь футболисты больше осознают, что они — публичные люди, поэтому обязаны думать о своем поведении.
– Ваше знакомство с Ринатом Ахметовым. При каких обстоятельствах оно произошло?
– Ох, в то время с Ринатом Леонидовичем было столько встреч! Имею в виду не один на один. Ни для кого не секрет, что как только он начал заниматься командой, то приезжал на каждую тренировку. Поэтому сейчас не вспомню своих первых впечатлений. Но когда человек настолько переживает за клуб, результаты, инфраструктуру, то это вызывает только уважение. Впоследствии я выступал в других командах, но такой заботы со стороны президента клуба больше нигде не видел.
"Сборную Чили считали фаворитом. Нас это завело"
– В начале карьеры вас называли "новым Шевченко". Вам льстило такое сравнение?
– Это было только в пределах Украины. Мне это льстило, но все мы знаем, каким футболистом был Шевченко. С точки зрения игровых характеристик мы – совершенно разные нападающие. Андрей – нападающий без слабых мест. Трудно сказать, какое из его качеств доминирует над другими. Если говорить о себе, то я – нападающий, у которого преобладают голевое чутье, борьба, игра на втором этаже и в штрафной площадке.
У Шевченко же всё на высоком уровне: бил правой, левой, головой, обладал хорошей скоростью, прекрасно чувствовал себя в штрафной площадке, но мог сыграть и под нападающими. А у меня была сильная левая нога, зато правая отставала. Я мог хорошо сыграть в штрафной площадке, побороться, но у меня была невысокая стартовая скорость.
– По-настоящему вы заявили о себе на юношеском чемпионате мира-2001. Это самое яркое воспоминание о вашей карьере?
– Если говорить о юношеском и молодежном этапе – то да, бесспорно. Но вы же сами прекрасно понимаете, насколько трудно преодолеть этот рубеж и перейти во взрослый футбол. Многие так и не могут его переступить. На взрослом уровне у меня также есть определенные заслуги: первое чемпионство "Шахтера", первая Лига чемпионов, национальные Кубки, поездка со сборной Украины на чемпионат мира 2006 года.
– В стартовом матче против сборной Чили вы сделали дубль, один из голов забив эффектными "ножницами". Помните ли вы, как приняли решение пробить именно таким образом?
– У меня как-то засело в голове, что в своей карьере я должен забить именно так. Если пытаешься воплотить это в жизнь, то рано или поздно это срабатывает. Помню, сборная Чили считалась на том чемпионате одним из фаворитов. Их так раскрутили, мол, там одни звезды в составе, на контрактах в испанских и итальянских клубах… Нас это завело. Вышли на поле с безумным настроем и обыграли тех звезд со счётом 4:2.
А вот то, что произошло в 1/8 финала, получилось с точностью до наоборот. В матче с Парагваем мне удалось забить похожий гол на последних секундах матча, но перед этим мы пропустили 2 мяча. Эта команда была не очень сильной, однако мы её недооценили, за что и поплатились.
– Тем не менее, вы вошли в список лучших бомбардиров чемпионата мира. Обычно после таких турниров главные открытия очень быстро попадают в составы европейских топ-клубов. Не жалеете, что у вас не было агента?
– В то время тема агентов была очень болезненной для нашего футбола. Насколько я помню, руководство клубов вообще не хотело слышать о каких-то агентах. Считали, что третье лицо не может присутствовать во время переговоров. Помог бы мне агент перейти в хороший европейский клуб? Можно только предполагать, но думаю, что всё-таки помог бы.
Но это был период, когда "Шахтер" и "Динамо" очень тяжело расставались со своими футболистами. А если и расставались, то за большие деньги. Когда ты футболист, тебе трудно повлиять на то, чтобы тебя отпустили. Тем более, не зная всей ситуации. В основном в клубе говорили так: "Предложений нет, тема закрыта".
В принципе, я не разочарован. У каждого свой путь. С "Шахтером" я завоевал немало трофеев, а это тоже многое значит. Попасть в большой европейский клуб, конечно, хотелось. Но мы же не знаем, как бы там сложилась судьба. Тогда "Шахтер" ещё не был известным европейским брендом, однако амбиции ставились очень высокие. В последние годы "горняки" воплощают их в жизнь и входят примерно во вторую десятку топ-клубов континента.
– Еще немного о той сборной. В большой футбол, кроме вас, пробились Ротань, Шершун, Березовчук, Лисицкий, Руденко. А кто так и не реализовал свой талант? За кого вам больше всего жаль?
– Знаете, трудно сказать. У каждого – свои жизненные обстоятельства. Футбол – это не только работа футболиста и клуба. Есть много закулисных игр. Футболисту могут помогать, а могут мешать и отправлять в никуда.
Нужно смотреть, от чего отталкиваться. Некоторые специалисты могут и обо мне сказать, что я не раскрылся до конца, не реализовал свой талант. Возникает вопрос: "Не реализовал в каком плане?" Если в плане того, что меня сравнивали с Шевченко — да, не реализовал. Если же меня сравнивать с игроком УПЛ — то у меня есть неплохие заслуги. Три раза выигрывал чемпионат Украины, играл в Лиге чемпионов, выступал за национальную сборную. Считаю, что в пределах Украины я проявил себя неплохо.
Если же люди принимают во внимание уровень Шевченко, который играл в "Милане", "Челси", — здесь я согласен. Мог бы выступать там... Но это так — кто-то скажет "мог", кто-то скажет "не мог". Поэтому считаю, что моя карьера прошла нормально. А вот других ребят судить не хочу. Могу назвать только тех, кто, на мой взгляд, был более талантливым, чем я.
– Пожалуйста.
– Руслан Валеев. Полузащитник, который играл в чемпионатах Нидерландов и Германии, помните? Его стиль игры был более удобным для команд – маленький, техничный, ловкий, мог действовать на разных позициях. Человек, от которого на поле зависело очень многое. Опять же, сказать, что он не реализовал свой потенциал, я не могу. Потому что не знаю, что стояло на его жизненном пути.
– Вернувшись с чемпионата мира, сразу почувствовали, что в "Шахтере" вам стали больше доверять?
– Да. Это естественный процесс, когда молодой игрок уезжает и проявляет себя. Как это доверие проявляется… Ты получаешь больше игровой практики и сразу переподписываешь контракт на лучших условиях. Так было после выступления за сборную Украины U-18, когда мы в финале проиграли французам. У меня на тот момент оставалось полгода до окончания контракта, но два забитых гола на чемпионате Европы убедили клуб продлить соглашение. Аналогично всё произошло после юношеского чемпионата мира.
Одна небольшая ремарка. Не знаю, как сейчас, но раньше в "Шахтере" футболиста всегда поощряли. Если в течение какого-то периода ты успешно выступаешь за "горняков", то неважно, сколько у тебя осталось по контракту — клуб всегда предлагал переподписать договор на улучшенных условиях. Хотя в другой команде сказали бы: "У него ещё 4 года контракта. Ну так пусть играет". "Шахтер" в этом плане был особенным клубом — я всегда чувствовал доверие со стороны руководства.
Продолжение следует.