"Одно слово Путина – — и весь украинский народ скажет "спасибо" Валерий Яремченко – о "Шахтере", Лобановском и "русском мире" на Донбассе
Вторая часть интервью "Футбол 24" с легендарным игроком и тренером донецкого "Шахтера".
Все новости ЧМ-2026 в один клик.
Валерий Яремченко посвятил донецкому клубу более 25 лет своей жизни. В качестве игрока "Шахтера" он завоевал "серебро" и "бронзу" чемпионата СССР. На посту главного тренера привел "горняков" к вице-чемпионству Высшей лиги Украины, побеждал в финале национального Кубка.
Сейчас заслуженный тренер проживает в Донецке, на территории "ДНР". Несмотря на враждебное окружение, Яремченко никогда не скрывал своих проукраинских взглядов. Более того, он вновь "вступил в бой".
"Вчерашние кумиры спивались от безысходности"
– Вы играли на разных позициях – в обороне, полузащите и даже в нападении. Где проявили себя лучше всего?
– На позиции правого защитника. Я был трудолюбивым игроком, поэтому мог закрывать многие позиции на поле. В "Шахтер" я пришел из "Кривбасса" молодым парнем. Чтобы адаптироваться к требованиям Класса А, один сезон поиграл за "дубль". А потом меня взяли в основной состав, где выступали такие люди, как Снегирев, Сальков, Ананченко. Конкуренция была огромная. В Класс А не нужно было никого переманивать — футболисты из низших дивизионов сами бежали сюда. Царила совершенно иная философия — игроки хотели демонстрировать футбол, а о финансовых аспектах никто не спрашивал.
Послевоенное время – люди только-только начали вставать на ноги. На матчи приходило очень много зрителей. Домашние игры "Шахтера" собирали более 42 тысяч болельщиков. Даже на терриконе сидели и смотрели матч. Я 14 лет играл за "Шахтер", потом более 12 лет тренировал "горняков". В "Шахтере" заработал себе пенсию (улыбается).
– В вашу эпоху "Шахтер" завоевал советское "серебро" в 1975 году и "бронзу" в 1978 году. Это стало сенсацией?
– В чемпионате Союза выступало очень много команд с мощными финансовыми возможностями. Пять московских клубов, Киев, Ереван, Тбилиси… Но мы держались стойко, играли в качественный футбол. В "Шахтере" выступали Коньков, Дегтерьов, много игроков высокого класса. На моих глазах коллектив пополнилось новое поколение футболистов, и оно ничем не уступало.
– Московским командам арбитры помогали?
– Нет. Нет. Нет. Футболисты чуть ли не всех команд всегда утверждают, что их судят несправедливо. Возможно, такое и случалось. Но такого беспредела, какой был потом, когда команды откровенно "убивали", в Союзе я не видел. В чемпионате Украины порядок должна была навести Федерация футбола. "Динамо" играло не очень честно. Однако Федерацию возглавлял президент "Динамо" (Киев). Это же неправильно, такого нигде в мире нет. Ставлю себя на место Суркиса – каким бы честным я ни был, в глубине души всё равно болел бы за "Динамо". Своя рубашка – ближе к телу.
– В "Шахтере" вы пересеклись с Лобановским – он приехал доигрывать. Каким футболистом был Валерий Васильевич – ваши впечатления?
– Его игра оставляла очень хорошие впечатления. Приехал он, приехал Базилевич. Валерий Васильевич относился ко мне с уважением. Да и впоследствии у нас было много интересных, приятных бесед – и в Москве, и в Киеве.
Помню, однажды я приехал в Киев. Встретились на стадионе. Лобановский предложил: "Давай сядем на трибуне". Нам никто не мешал, мы долго разговаривали. Могу сказать, что у нас были хорошие отношения. Когда Лобановский умер, я находился в Бразилии. Мне сообщили об этом — я почувствовал большую утрату.
– Вы играли в одной команде с Виталием Старухиным – культовым бомбардиром "Шахтера". Каким он был человеком?
– Настоящая звезда украинского футбола, хотя и белорус по происхождению. Добрый, порядочный парень с замечательным интеллектом. Но после окончания футбольной карьеры он не смог справиться со своими эмоциями. Ему казалось, что вместе с футболом закончилась и жизнь. Старухину дали работу в детской школе, но…
На фото: Виталий Старухин даёт интервью
– Вы отдали "Шахтеру" треть своей жизни, став настоящей легендой клуба. Посвящали ли вам песни, скандирования, баннеры?
– Игроком "Шахтера" я стал в 1965 году. И могу сказать, что болельщики той эпохи очень отличались от тех, кто ходил на матчи "Шахтера", когда я тренировал. Тогда это были простые люди, которые болели честно и добросовестно. Они собирались у танка и шли на матч. Мы становились серебряными и бронзовыми призёрами, но когда результаты ухудшились, болельщики продолжали поддерживать команду, делали это от души.
Прошло время. Болельщики, как и весь наш народ, стали немного высокомерными и неприятными. Когда "Шахтер" проигрывал, приходилось слышать очень неприятные вещи. Болельщики "горняков" — это на 90 процентов рабочий класс. Эти люди знают, что такое "тяжело" в жизни, но с другой стороны хотят только побед. Они могут носить на руках, а могут и послать куда-нибудь подальше.
– После завершения карьеры вы сразу знали, чем будете заниматься дальше – начали тренерскую деятельность. Многие ли из ваших одноклубников не нашли себя после футбола и пристрастились к выпивке?
– Скажем так – не много. Я не хочу сейчас что-то говорить о Старухине или ком-то еще. Большинство нормально завершили карьеру. Понимаете, в чём сложность… В Европе футболисты, повесив бутсы на гвоздь, имеют средства, накопленные за время выступлений. Те деньги, которые платили нам в Союзе, – это смех. Поэтому многие игроки, оставшись без футбола, быстро заканчивали с жизнью. Яркий пример – Валерий Воронин. Клубы оставляли своих ветеранов на произвол судьбы. А куда идти? Никто не мог дать им нормальной работы, другой профессии у них не было, поэтому они утешались выпивкой. Нас оставляли без денег и без профессии — у разбитого корыта. Это страшно. Вчерашние кумиры спивались от безысходности.
– С Валерием Ворониным вы были знакомы лично?
– Да, мы были знакомы. Часто встречались в Адлере на тренировочных сборах, куда Воронин приезжал со своим "Торпедо".
– Его описывают как интеллектуала и поклонника западной культуры…
– Не могу вам об этом рассказать ничего больше – спрашивайте у тех людей, которые знали его поближе. Например, у Виктора Шустикова. Я даже играл против Эдуарда Стрельцова после того, как он вышел из тюрьмы. Мы были знакомы, но не более того.
"Ахметов никогда не вмешивался в работу тренера"
– Первые годы независимости. Вы – главный тренер "Шахтера". Арбитры, по вашим словам, "убивали" команды. Расскажите хотя бы об одном шокирующем случае.
– Скажу вам честно: когда я играл, то с таким судейским издевательством не сталкивался. Возможно, иногда случалось необъективное судейство, но в целом давали играть обеим командам. В Украине же "убивали" насмерть. Но чтобы рассказывать об этом, нужно покопаться в архивах, вспомнить. Не пойманный – не вор. Понимаете? Должны быть доказательства. В футболе, как ни в каком другом виде спорта, бывают разные трактовки одного и того же момента. Доказать что-то довольно трудно. И тем не менее, я не отказываюсь от своих слов: в украинском футболе — очень предвзятое судейство. Сейчас его меньше, потому что "Шахтер" много лет конкурирует с "Динамо". Половина арбитров — на стороне "горняков".
– Олег Федорчук, который в начале 90-х выступал за шепетовский "Темп", рассказывал, что иногда арбитры спасались от линчевания, спрятавшись в багажнике. Вы были свидетелем таких эпических сцен?
– Свидетелем не был – я не арбитр (улыбается). Уезжал со стадиона в клубном автобусе – вместе с командой.
– Через ваши тренерские руки прошли сотни футболистов. Кого из них можете назвать эталоном профессионала?
– Ребров. Онопко. Канчельскис. Очень талантливым был Щербаков, но вы же знаете, какая у него история. Многие ребята профессионально относились к футболу. Основных я вам назвал.
На фото: Валерий Яремченко (в центре) – главный тренер "Шахтера"
– Вас считали достаточно строгим тренером. За какие проступки могли отправить игрока на скамейку запасных или перевести его в "дубль"?
– Строгий или не строгий, но свою работу я строил так, чтобы в стартовом составе выходили те футболисты, которые были сильнейшими на момент конкретного матча. В составе – 18–20 игроков, их форма в течение сезона меняется. Поэтому выпускал тех, кто мог добиться результата.
У тренера не должно быть любимчиков среди подопечных. Я всегда придерживался этого правила. Когда определял состав на игру – все видели и понимали, почему я принял такое решение. Футболисты понимали, что я не блефую, а выставляю самых сильных. А когда тренер выставляет игроков по блату — команда это тоже видит и чувствует. Из-за блата немцы сожгли дом (улыбается). Столкнувшись с несправедливостью, футболисты потом не выкладываются на поле: "Пусть играет тот, кто по блату".
– Кстати, тренируя "Карпаты", вы отправили в "дубль" двух основных игроков команды – Батисту и Сучкова. Говорят, этому способствовал какой-то конфликт…
– (Улыбается) Это было необходимо для их самоорганизации. Зато потом они хорошо играли. Педагогический подход, если можно так сказать. Дал им понять, что незаменимых футболистов нет.
– Как главный тренер "Шахтера" вы часто общались с Ринатом Ахметовым. Какой из разговоров запомнился больше всего?
– Он объективно подходит к работе тренеров, футболистов, всего персонала клуба. Нет недомолвок – это его очень положительная черта. В работу тренера никогда не вмешивался. Сделай так, выпусти на игру такого-то футболиста – этого никогда не было.
– Говорят, что Виктор Янукович очень любил футбол в целом и "Шахтер" в частности. Можете подтвердить?
– А кто это?
– Бывший президент и премьер-министр Украины, беглец…
– (Улыбается) Он любил футбол. Все первые лица Донбасса – секретари, министры, руководители организаций – они не могли жить без футбола. Хотя не скажу, что Янукович был большим поклонником футбола. Самый большой болельщик – это Дегтерьов, первый секретарь, герой Советского Союза. Он действительно искренне любил этот вид спорта. Янукович – не такой. Он общался с Ринатом Ахметовым, но на матчи приезжал нечасто. В целом же руководители ходили на матчи по служебной необходимости, ведь это была единственная отдушина для шахтеров, которые тяжело трудились.
– Последним клубом в вашей карьере стал "Ильичевец". Уже 6 лет вы не тренируете. Решили завершить карьеру?
– Я бы вернулся, если бы в Украине была возможность играть. Сейчас наш футбол находится в очень сложном положении – скажу так, чтобы никого не обидеть. Три-четыре клуба живут, а остальные выживают. Молодые футболисты уезжают из Украины. Где набрать игроков высокого уровня? Все-таки надеюсь, что станет лучше. У нас всегда были таланты, и они будут появляться и впредь.
Боюсь только одного: чтобы нас не постигла судьба Грузии. В Союзе тбилисское "Динамо" всегда было одной из самых талантливых команд. И не только Тбилиси, но и "Торпедо" (Кутаиси). А игроки! Метревели, Месхи, Сичинава. А потом там исчез футбол. Где он сейчас? У нас — такие же тревожные симптомы. Где сейчас "Днепр"? Вторая лига? Вот видите. Не надо паниковать, но и сидеть, сложа руки, тоже нельзя. Нужно возрождать наш футбол, но никто не хочет финансировать. Президент страны любит только конфеты. Но ведь не одними конфетами стоит жить!
"Убили более 10 тысяч человек – это АТО?"
– Вы живете на оккупированной территории. Стреляют каждый день?
– По сравнению с недавним временем стрелять стали реже. Вчера, например, было спокойно. Когда снова начнут стрелять – сейчас, завтра или послезавтра – я не знаю. Кто даст гарантию, что это всё не начнётся в любую минуту? Не у меня спрашивайте, а у Порошенко. Это не моя проблема – это проблема всей страны. Один день стреляют больше, другой – меньше. Сегодня убивают, завтра – нет. Убили одного или пятнадцать – жаль одинаково.
– Как это – жить в постоянном страхе, что снаряд может прилететь и во двор?
– Уже нет никакого страха. У меня есть другой страх – мы не способны навести порядок в своей стране. У нас стреляют, а мы говорим, что это – АТО. Что такое АТО и что такое война? Скажите мне, пожалуйста. Если убили более 10 тысяч человек – это АТО? И конца-края не видно. Здесь люди всё время хоронят погибших. А наш президент ничего не говорит. Включаю телевизор – тишина. Порошенко даже не появляется. Где он?
Футбольные проблемы по сравнению с тем, что творится в стране, — это да, мелочь. В Киеве, во Львове не стреляют — и многие думают, что всё нормально. Жаль одного погибшего, а тут – 10 тысяч! Вы знаете, сколько людей уехали отсюда? Более 5 миллионов. В основном – молодежь. Остались только старики.
– Что в такой ситуации нужно делать Порошенко?
– Я же не Порошенко, но отвечу вам. Если он откажется от Донбасса – его сразу похоронят. И все же я считаю, что эту часть Донбасса нужно отдать. Здесь половина людей получает пенсию в рублях. Россия это специально делает, чтобы царил "русский мир". Если они хотят – пусть едут в Россию. Не нужно заигрывать с людьми. Нужно действовать жестко, но справедливо. Если здесь не хотят признавать Украину – так ради Бога, уходите в Россию. Но нужно отделить — перекрыть границу на той территории, которая захвачена. Пусть себе живут, пусть Россия их кормит. А что, неужели вы хотите, чтобы этот конфликт продолжал так тлеть? Чтобы дальше гибли люди? Еще 10 лет так существовать?
– А какие слова вы бы хотели адресовать Путину?
– Сейчас скажу, потому что мне жаль погибших людей как из Украины, так и из России. Моя мать – русская, а отец – украинец. Зачем Путин хочет на всю жизнь поссорить два народа? Я не знаю. На его земле людей не убивают. Не Украина же пошла на Россию, а россияне вторглись сюда. Весь мир об этом знает, и только президент России говорит, что он не знает.
Только один человек может остановить войну — это Путин. При всей ненависти к нему со стороны украинского народа я попросил бы его найти в себе мужество и положить конец кровопролитию. Одно слово Путина — и весь украинский народ скажет "спасибо". Кто ненавидит, тот не скажет, но большинство мысленно, в душе, поблагодарит. На нашей территории умирают наши люди — на это невозможно смотреть, это невозможно пережить.