"Мои родители, пережившие немецкую оккупацию, перевернулись в могиле": камера пыток в Буче находилась в 800 метрах от его дома
Интервью "Футбол 24" с известным украинским агентом Игорем Кривенко.
Игорь Кривенко / Facebook
Все инсайды о звездах сборной Украины.
"В Киеве у меня квартира, а в Буче — дача", — уточняет он в начале разговора. Тем не менее, война застала Кривенко за пределами столицы. В течение семи дней он с семьёй прятался от перекрёстного огня. Но всё же успел покинуть Бучу за мгновение до того, как туда ворвались российские головорезы.
"Лагерь, где людей подвергали пыткам, находится в 800 метрах от моего дома"
– Игорь, как вы?
– Всё в порядке. Я нахожусь на западе Украины. Уехал с женой и детьми – у меня двое сыновей. Здесь мирная жизнь. Всё – как до войны.
– О всех масштабах ужаса в Буче мы начали узнавать в конце прошлой недели, когда журналисты обнародовали страшные фото и видео с сотнями убитых жителей. Что вы чувствуете?
– У меня была определённая связь с Бучей. Ещё десять дней назад мне рассказывали, что орки расстреливают людей прямо на улице. Я даже знал, где они находятся, их лагеря. Вот этот лагерь "Променистый", где людей подвергали пыткам, находится в 800 метрах от моего дома. Так что у меня была определённая информация. Но, конечно, я был в ужасе, когда увидел эти кадры после освобождения Бучи.
– Рустам Худжамов предлагает резать этих российских маньяков, как скот. Каким, по вашему мнению, должно быть наказание для этих мерзавцев?
– Мне нечего добавить. У нас много специальных органов, которые этим будут заниматься.
– Второго марта вы написали в Facebook: "Семь дней ада для меня и моей семьи – позади". Какими были эти семь дней?
– Никому не пожелаю такого. Всё было настолько неожиданно, что я просто не успел сориентироваться. В первый день прямо над моим домом пролетали вертолёты, которые направлялись в аэропорт в Гостомеле. Он находится в 5 километрах от нас. Потом аэропорт начали бомбить наши. Трудно об этом спокойно говорить... Когда рассказываю, переживаю события в который раз.
Следующие два дня. Возникли проблемы с бензином. Над домом — наши МиГи, их "сушки". Начались воздушные дуэли. Плюс, чтобы вы понимали, одновременно с этим — работа артиллерии, танки, гранатометы. Автоматные очереди на таком фоне казались мелочью. Потом пропала связь. Началась зачистка от орков. Самое тяжелое в такие моменты – отсутствие информации.
Я немного разбираюсь в военной ситуации, ведь уже немолод. И когда увидел первые кадры с их разбитыми колоннами, понял – они будут мстить. Под обстрелами спустился в больницу, подзарядил телефон, получил немного информации. Было очевидно — через день-два враг войдёт в Бучу.
– Успели выехать до их прихода?
– Я уехал второго марта в обед. Почему в такое время? Потому что "война – войной, а обед – по расписанию". И действительно, в обеденное время всегда наступало некоторое затишье. Поэтому мы отправились в сторону Белогородки, а дальше нас встретил наш родственник. После обеда орки заняли Бучу.
"Люди прошли через ад в кубе"
– С большинством своих знакомых из Бучи вы потеряли связь?
– Наши соседи уехали 14-го числа – одним из последних гуманитарных коридоров. Они мне рассказывали, что после этого обстрелы стали ещё сильнее. Снаряды прилетали совсем рядом. Насколько мне известно, мой забор поврежден. В эти дни я понял: на войне главное – выжить.
Когда несколько разных видов оружия работают одновременно – это не передать словами. Ад был ещё до 2 марта, но люди, которые там остались под оккупацией, прошли через ад в кубе. Мой покойный отец — 1932 года рождения, а мать — 1939-го. Они пережили немецкую оккупацию в Житомирской области, но сейчас, наверное, перевернулись в могиле…
– В прошлый раз мы с вами общались два года назад, в разгар пандемии, когда самой большой проблемой казалось то, что футбол остановился. Вы тогда сказали фразу, которая мне запомнилась: "Нахожусь в городе-герое Буче". Слова оказались пророческими…
– Буча была стратегическим объектом во времена СССР. Точнее – Гостомельский аэропорт. Только тогда он работал против НАТО. Там проходили испытания "Мрии" и всех остальных самолетов Антонова.
– За что вы любили Бучу?
– Буча издавна была курортным городком. Шесть или семь лагерей отдыха, которые летом наполнялись детьми. После распада СССР эта сфера немного пришла в упадок, но с начала 2000-х снова начался рост – когда мэром стал Анатолий Федорук, который до сих пор занимает эту должность. До 2000-х, помню, в Буче стоял старый кинотеатр, в котором квакали лягушки (улыбается). Закипело строительство, улучшалось благоустройство. Многие жители Бучи работали в Киеве. Город был идеальным для отдыха — очень классный.
– Планируете вернуться, когда территорию разминируют и разберут завалы?
– Пока не знаю. Нужно понять, в каком состоянии находится мой дом. У меня была информация о нём только до 15 марта. Потом почти все уехали. Честно говоря, столько в него вложено усилий…
"Снаряд из танка разрушает всё"
– Агентскую деятельность вы продолжили?
– Да, на новом месте. Правда, ещё нужно понять, как работать в нынешних реалиях. Очевидно, что это будет больше на экспорт. По крайней мере, пока. А дальше – жизнь покажет. Никто не знает, что будет дальше. Можно строить планы, а потом к нам приходят "денацифицировать".
– В 90-х наш футбол получал зарплату бензином, автомобильными шинами, кухонным сервизом и т. п. Каким он будет после войны, по вашему мнению? Слабый чемпионат, но, благодаря многочисленным легионерам, – сильная сборная?
– Трудно сказать. Знаете, в 90-х мы были молоды и красивы. А теперь мы – просто красивы.
– Как последний месяц изменил вас?
– То, что он меня изменил, это однозначно. Я понял, что в один момент жизнь может перевернуться. Ты можешь много лет заниматься великим делом, но снаряд из танка разрушает всё.
