"Лобановский приглашал Но где я и где „Динамо“?": черный дождь в Донецке, экс-капитан сборной Украины играет за колхоз
Интервью Любомира Кузьмяка с Юрием Бондаренко, нападающим "Шахтера", "Металлиста" и "Таврии" 80-х годов.
Все инсайды о звездах сборной Украины.
В его жизни было всего четыре команды, однако в каждой из них он умело забивал голы. И в командах второй лиги "Кристалл" и "Таврия", и в "Шахтере" и "Металлисте", с которыми играл в Высшей лиге. Как ему это удавалось? Юрий Викторович и сам объяснить не может.
Анализируя прошлое, складывается впечатление, что это был далеко не предел и Юрий Бондаренко мог реализовать себя гораздо лучше. Но разве это имеет значение? Его история — не только о футболе. Служба в морской пехоте, работа на заводе и опыт моряка. Об этом "человек-гол" вспоминает с не меньшими эмоциями, чем об эпизодах футбольных матчей.
"Женщина-дежурная подбежала: „Началось“. Я всё понял без объяснений"
– Юрий Викторович, с началом полномасштабного российского вторжения вы переехали в Польшу и лишь периодически приезжаете в Украину для работы в качестве делегата УАФ на матчах Премьер-лиги. Домой вас не тянет?
– Только каждый день и читаю, что там в Херсоне. Кроме того, звоню друзьям, они рассказывают о положении дел в Украине. До начала оккупации я жил в Скадовске, но уже на следующий день после полномасштабного наступления туда вошли россияне.
– Когда вы поняли, что нужно эвакуироваться?
– 24 февраля я находился в Херсоне. Когда в 5 утра раздался взрыв, я быстро собрал вещи. Чем я там занимался? Я – рыбак. В феврале-марте тарань хорошо клюет. И в это время я обычно езжу на рыбалку. Тогда я как раз ночевал в училище у знакомого. После первых взрывов быстро собрал все рыболовные снасти, забросил в машину. Дежурная сразу подбежала: "Юрий Викторович, началось". Я даже не спрашивал, что именно. Всё понял без объяснений.
– Из Херсонской области уехали без приключений?
– Забрал дочь, двух внучек. Они тоже быстро собрались. Мы отправились в Снигуровку, ведь херсонский аэропорт обстреливали – ехать туда было опасно. Думали, пересидим, но пришлось прорываться. Дорога была чрезвычайно сложной, но, к счастью, всё обошлось.
– Как вообще жизнь занесла вас в Херсон? Вы же родились в Кривом Роге.
– Мой род оттуда родом. Все началось с того, что мои родители познакомились в Днепропетровске, где вместе учились. Отцу пришла командировка в Кривой Рог, мама поехала за ним. Именно там они начали работать шахтерами.
– И мама тоже?
– Да. Мама тоже спускалась под землю. В центре Кривого Рога, рядом с нашим домом, находилась шахта "Гигант-Глубокая", где родители и работали.
– Вы могли бы стать шахтером?
– Нет, вопрос о династии в нашей семье не поднимался. Жизнь связала меня с шахтой только много лет спустя, когда я стал футболистом "Шахтера". Самое интересное в том, что за всю жизнь я ни разу не был под землей и даже не представляю, что это такое. Знаю только, что это адски тяжелый труд.
– Александр Поллак, который за "Шахтер" играл гораздо раньше, рассказывал: "Проиграли мы как-то и нас под землю отправили. Пришлось ползти по туннелю высотой 80 сантиметров. Спустились на лифте, и началось… Даже паника немного была, переживали. Вышли на свет – все мокрые и черные. Ошенков говорит: "Вот так, ребята! Посмотрите, какая тяжелая работа".
– На нас давили по-другому. Когда команда играла плохо, постоянно пугали: "Завтра будет встреча с шахтерами. А там ребята простые, за словом в карман не лезут". Лозунги руководства уже не работали, но в моральном плане такие собрания мотивировали. А вообще в Донецке нас обожали – от людей слышали только положительные слова. На самом деле мне повезло, что я играл в двух по-настоящему футбольных городах. В Харькове и Донецке болельщики были фанатичными.
"Поставили на весы — под 90 килограммов весил. Рама оттакенная"
– Футболом вы начали заниматься в Кривом Роге?
– Бегал там по местным скверикам. Однако родители вскоре переехали в Херсон. Именно там всё по-настоящему и зародилось. Однажды на стадионе ко мне подошёл дядя и спросил, сколько мне лет и не хочу ли я заниматься футболом. Помню первые впечатления от секции – все такие серьёзные футболисты, а мне всего 10 лет, и я пришёл с улицы. Однако через год я уже тренировался с ребятами, старше меня на два года. Среди них были Роговский и Серебрянский, с которыми я потом встретился на профессиональном уровне. Впрочем, с футболом у меня не сложилось с первой попытки.
– Почему?
– В 17 лет мы закончили учебу, меня никуда не взяли. В Херсоне физкультурного института не было, поэтому выход был один – идти в спортроту. Вручили повестку и отправили в Севастополь: "Будешь служить три года моряком на крейсере "Жданов". В пункте распределения в Крыму мне повезло. У меня было два спортивных разряда, в том числе и по боксу — мой отец был чемпионом Украины в своём весе, а потом тренировал меня. Я даже выиграл областные соревнования в Херсоне. Но дело не в этом. Сделали замеры и предложили пойти в морскую пехоту. Два года службы — это лучше, чем три на том крейсере.
– О футболе оставалось только мечтать?
– В нашей части акцент делали на другом: рукопашные бои, бег с нагрузкой, защитные комплекты. Тяжелая служба, которая сделала из меня мужчину. После армии вернулся домой, пришел в "Кристалл". Меня поставили на весы – весил под 90 килограммов. Рама оттащенная, рубашка трещит. Чем я занимался? Только гири носил и дрался. Если сейчас молодежь занимается паркуром, то мое поколение могло похвастаться мускулами, глупой головой и драками на танцплощадках.
– Кулаки часто в ход шли?
– Если я начну об этом рассказывать, то нам придётся взять пайки и засесть здесь на неделю. Словом, я многое пережил.
– В такой форме вы не подошли "Кристаллу"?
– Тренер взглянул на меня и забраковал. Пришлось идти на судостроительный завод. После школы я уже выполнял там функции сборщика корпусов металлических судов. Работал в основном сваркой и кувалдой. Руководитель завода любил футбол, у нас была своя команда. Мы даже заявились на первенство города и выиграли Зимний кубок Херсона. Так случилось, что именно в то время "Кристалл" покинул таранный нападающий Володя Андриевский. Команде нужна была замена. Меня заметили, взяли на сборы — я уже весил не 90 килограммов, а 80.
"Чудака достали из бочки, он вышел и забил вам, великим мастерам"
– В профессиональную команду вы попали в 21 год и ещё с завода – уникальный случай.
– Да ещё как попал! В заявке на сезон всего 18 игроков. Оставалось одно вакантное место, на которое претендовали четверо футболистов. Всё решила игра с "Александрией" в Новой Каховке. Мы выиграли 2:1. На гол будущего министра МВД Юрия Кравченко я ответил дублем. После сборов вернулся на завод, залез в свою бочку. Однажды слышу стук бригадира. Вылез, вижу, что рядом с бригадиром стоит тренер "Кристалла". Я глазам не поверил и сказал, что у меня нет времени, ведь я должен выполнить заказ по сварке. В конце концов, меня отправили на беседу к руководству, а по её итогам перевели в "Кристалл".
– Вы довольно неплохо начали, как для вчерашнего любителя.
– Стартовали выездным турне Полтава – Харьков. В Полтаве выиграли 1:0, я забил. Далее "Металлист" Лемешко, который рвался в Первую лигу – и там забил. Через несколько лет я попал в "Металлист", и ребята рассказывали о реакции Евгения Филипповича на мою тогдашнюю игру: "Чудака достали из бочки, он снял перчатки, бросил сварочный аппарат, вышел на поле и забил вам, великим мастерам". В этом весь Лемешко — в шутливой форме умел подколоть.
– Еще лучше вы проявили себя в следующем сезоне, когда забили 20 голов, отличившись в каждой второй игре.
– Десять лет мой рекорд не могли побить. В 1989-м Эдик Валенко забил 22 гола за сезон. При том, что я чемпионат не доиграл – "Шахтер" забрал меня к себе.
– У вас был секрет результативности? Что помогало вам так забивать?
– Да не знаю! Анатолий Коньков, который потом в "Таврии" меня тренировал, просто говорил: "Бондаренко – это человек-гол". Заяев тоже повторял эту фразу. Я мог простоять весь матч, но свой мяч забивал.
– Как защитники пытались вас остановить?
– А зачем меня останавливать? Я не бегал. Меня потом Виталий Старухин научил: "Зачем бегать, Юра? Надо думать. Я постоял 89 минут, один гол забил, а на следующий день вся команда в бухгалтерии". Не следует забывать, что это было 40 лет назад. В современном футболе такое не пройдет – не бегать больше нельзя.
"Старухин принял меня как родного, как своего преемника"
– После такой яркой игры за "Кристалл" предложения посыпались?
– Посыпались. Одновременно получил три, но самым конкретным был "Шахтер". "Сынок, чего хочешь?" — спросили в Донецке. А мне 22 года, я женился, ребенок вот-вот родится, живу с родителями. В Донецке прямо с вокзала меня отвезли на квартиру. Предложили 4 варианта. Я выбрал, мне дали ключи, и я поехал на тренировку. "Хочешь в Марокко? Летим на сборы туда", – предложили. А я дальше Болгарии нигде не был. И лететь буду со Старухиным, Сафоновым, Звягинцевым…
– В команде звёзд быстро адаптировались?
– Я ещё в конце сезона успел сыграть за дубль и забил за ЦСКА. Все удивлялись – человека с поезда сняли, а он забивает. Хотя до первой команды ещё было далеко. Где я и где Старухин? Попасть в основной состав – нереально. Представь себя тренером. У тебя есть Старухин, который с 26 голами становится лучшим бомбардиром СССР, завоевывает для команды серебро, а потом на своей спине ещё и Кубок… А тут какой-то Бондаренко с улицы приехал.
– К Виталию Старухину сначала обращались на "вы"?
– Нет, никаких барьеров. Виталик – настолько добродушный человек… До сих пор больно осознавать, что Бабуси больше нет. Когда мне в 2000-м сказали, что Виталик ушел, я почувствовал невыразимую боль. Мы за год до этого встречались. К сожалению, у него горькая судьба. Старухин принял меня как родного, как своего преемника. Мы оставались после тренировки, и Виталик рассказывал мне, как правильно бить головой. Миша Соколовский и Володя Сафонов подавали, а мы били головой. Он же был ниже меня на сантиметров 5. Но выиграть у Старухина борьбу в прыжке никто не мог.
– Владимир Роговский сравнивал Старухина с Майклом Джорданом: "У него была уникальная способность – он зависал в воздухе. Подпрыгнули вроде бы вместе, все уже опускаются, а Виталик ещё висит".
– Виталик отрывался от земли раньше времени. Мяч ещё там, а он уже прыгает. Я не раз пытался объяснить это современным нападающим и защитникам. Важно выпрыгнуть раньше соперника. Они думают, что нужно достать мяч в верхней точке. Нет! Если ты выпрыгнешь первым, из-под тебя никто уже не вылезет.
– Голевое чутье — это хорошо, но и передачи кто-то должен раздавать.
– Сейчас выполняют какие-то "горки". Кто их замкнет? Как это поймать? Навесы должны лететь над головами. Нужно угадать, когда мяч окажется в наиболее доступной точке. Это мастерство футболиста.
– Кто из защитников мог составить вам конкуренцию в игре на втором этаже?
– Вагиз Хидиатуллин из "Спартака". Недаром он столько отиграл в сборной. Очень умный футболист. У нас были хорошие отношения за пределами поля, хотя во время матчей мы сражались в воздухе.
"Перед игрой грузины пришли к нам с мешком денег"
– "Шахтер" вашей эпохи тренировал Виктор Носов. Какой он человек?
– Золотой! Единственная проблема – слишком мягкий. Он просто попал в сложную ситуацию. Сменил Владимира Салькова, который ранее выиграл серебряные медали и Кубок – и ушел на пике славы. Руководство решило назначить Носова главным тренером, который до этого был помощником Салькова. Иногда Виктору Васильевичу не хватало авторитета.
– В 1980-м "Шахтер" играл с "Зенитом" – сразу двое игроков вашей команды поочерёдно столкнулись с вратарём Александром Ткаченко. Сначала вратарь сбил вас, а затем и Сергея Морозова, который вспоминал: "Ткаченко вылетел на выход прямой ногой. Руками поймал мяч, а ногу выставил вперёд". Зато в газете "Вечерний Ленинград" написали, что это игроки "Шахтёра" атаковали вратаря. Кому верить?
– Это же Ленинград – кто там назначит пенальти хозяевам? Ткаченко сломал мне два ребра, а позже сбил и Морозова, который меня заменил. Даже когда-то фотографию видел – колено Ткаченко вошло мне в ребра. Но какой пенальти? Помню, как-то я травмировал своего вратаря – ударил на тренировке так, что Юра Дегтерьов руку сломал. Я так переживал из-за этого, что места себе найти не мог.
– Недалеко ушли и московские летописцы. Говорят, что в том же 1980-м "Шахтер" специально проиграл "Спартаку" в обмен на поездку в Марокко.
– Ложь! Скажу откровенно – за всю свою карьеру я ни разу не участвовал в таких играх. Хотя одна попытка всё-таки была. "Гурия" из Ланчхути вылетала, а моя "Таврия" была среди лидеров. Накануне матча грузины пришли к нам в отель с мешком денег. Еще был случай в 1987-м, когда мы вышли в полуфинал Кубка СССР. В Симферополь приехало минское "Динамо". Из Москвы поступило указание — мы должны проиграть. Я, Причиненко и Юрковский отказались играть. "Если представится возможность, я не промахнусь", — предупредил я.
– В финале всё же играло "Динамо" – вы уступили 0:2. А как с Гурией сыграли?
– Коньков всё увидел. Позвал в перерыве к себе: "Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, – ты ошибаешься". Я всё понял – вышел, забил, мы 4:0 выиграли и уехали. А вообще сдать игру очень трудно. Это же так заметно со стороны. Поэтому меньше нужно верить этим байкам.
"В Донецке дождь прошел, а белье уже черное"
– В 1981-м вы покинули "Шахтер". Почему?
– Из-за семейных проблем. Мы жили в центре Донецка в одном доме с Роговским, Чановым и Грачовым. Экология ужасная – дождь прошел, а белье уже черное. Видели, как с машины грязь стекает полосами? С выстиранным бельем было что-то похожее. Сын начал сильно болеть. Мне посоветовали – немедленно смени климат. И я уехал в Крым.
– Российский тренер Игорь Волчок в интервью жаловался на Конькова и Заяева и называл "Таврию" худшей командой. Как вам с ним работалось?
– А я такого тренера и не припомню. Помню, что у человека было прозвище "Парикмахер", которое, кажется, всё о нём говорит. Не хочу обижать других тренеров, если буду сравнивать их с Волчком. Человек просто не давал работать Конькову.
– Для Анатолия Дмитриевича это был самостоятельный тренерский дебют.
– Волчок был против: "Это я главный – меня Москва назначила". Анатолий Дмитриевич уладил всё благодаря своему авторитету – украинский тренер должен тренировать украинскую команду. Волчок собрал вещи, его отвезли на вокзал и больше не видели. А Коньков отработал в "Таврии" отличные полтора года. Я тоже отыграл два результативных сезона и снова получил приглашение из Высшей лиги. Решил посоветоваться с Коньковым: "Я так привык к "Таврии", хочу остаться". Но тренер рассказал, что вскоре он и ещё семеро игроков покидают команду. И добавил: "В Высшую лигу не каждого приглашают дважды. А в "Таврию" ты всегда сможешь вернуться".
– И вы поехали в Харьков.
– Хороший период, который тоже не был лишен подводных камней. Главный подводный камень – Леонид Ткаченко. Помощник Лемешко, который только и делал, что спал и мечтал подсадить Евгения Филипповича. У этого человека был прямой выход на секретаря обкома, который курировал команду. Он копал под Лемешко и в итоге его похоронил.
– Несмотря на веселый нрав и тренерский талант, вы уехали из Харькова из-за конфликта с Лемешком?
– Евгений Филиппович – великий человек и прекрасный тренер. Один из самых честных, кого я встречал в жизни. Однако иногда мог позволить себе чрезмерную резкость в высказываниях. После спарринга с "Днепром" в 1986-м он публично раскритиковал меня. Я не сдержался, сорвался и, не подбирая слов, ответил тренеру. Позже приехал домой и сказал жене: "Собирай вещи, уезжаем из Харькова".
– Не хотели поговорить с холодной головой?
– Ни с кем не прощался, уехал. Вернулся через две недели, сдал квартиру. Тогда и зашел к Филиповичу, сели в тренерской. Я признал, что не имел права говорить такое ни при каких обстоятельствах. Искренне попросил прощения, но сказал, что в команде не останусь и уезжаю в "Таврию".
"Лобановский невероятно помог"
– В "Металлисте" вы застали легендарного Юрия Тарасова. Ваш партнер Геннадий Дегтярев рассказывал: "Юра не умел ни пробить, ни остановить, ни отдать. Зато у него была невероятная страсть и бесстрашие. Его защитники боялись! И так во всех матчах, с кем бы мы ни играли. А забивал как! Даже задом".
– Юра – действительно деревянный парень. Зато как он бил! Никто не знал, куда полетит мяч. Бил с носка, мяч попадал ему в пятку и залетал в угол ворот. Только я помню полдесятка голов, которые залетали после случайных рикошетов от Тарасова. Уникальный футболист.
– С коллективом в Харькове повезло?
– Очень дружный! Как и в "Шахтере". Линке, Сивуха, Крячко, Якубовский, Лозинский, Камарзаев – прекрасные ребята. Когда такие люди тебя окружают, играть плохо не можешь.
– И всё же дальше была "Таврия", где вы поработали с тренерами старой школы Полосиным и Соловьевым.
– Полосин запомнился тем, что от зеркала не отходил. Постоянно прическу поправлял и любовался собой. Соловьев раньше в "Динамо" работал. Но это было давно. Тренер-интеллигент, который даже голос не повышал. Да что он мог сделать в "Таврии"? У нас была брутальная команда второго дивизиона.
– Вы рано закончили – в 30 лет. Что за травма?
– Порвал ахилл в Херсоне. Тогда "Кристалл" возглавлял Павел Садырин, мы тренировались у Леселидзе. Мне наступили на пятку, хотя претензий никаких – тот парень сделал это случайно. Помню только, что нога повисла: "Павел Федорович, кажется, гайка". Врач говорит: "Подними ногу". А я не могу.
– Как вышли из ситуации?
– Неподалеку тренировалось киевское "Динамо" с Лобановским. Кстати, Валерий Васильевич приглашал меня в свою команду в 1983-м. Но где я и где "Динамо"? Понимал, что не выдержу. Так вот тогда с травмой Лобановский невероятно помог. Организовал машину, в Киеве меня забрала скорая, а потом прооперировали у доктора Левенца, который в разное время помогал Яковенко, Юрану и Золотницкому с тяжелыми травмами.
"Встречай поезд. Передам Байдачному трость для слепых"
– Вам 30, но с футболом покончено. Что дальше?
– Пришёл в школу "Кристалла", а директор говорит: "Юра, у меня 8 тренеров. Куда я тебя возьму?" Это был шок – не мог найти работу в родном городе.
– С детьми не поработали, зато открыли Украине Александра Головко.
– Саша, как и я в своё время, закончил спортивную школу, но остался без команды. Парень наш, родители работали в порту. А я тренировал команду морского училища на первенство города. Попросили посмотреть на Головко в деле. Выпустил его на второй тайм. Боже, а он как побежал! Я кричал: "Остановите его!" Мяч отбирает и летит забивать. Параллельно я играл за колхоз в Новониколаевке. Взял Сашу туда. Ему 18 лет, такой худенький. Со временем он там повзрослел, физически набрал форму.
– Порекомендовали его в "Таврию"?
– Сначала я предлагал Анатолию Байдачному в "Кристалл". "Юра, не морочь голову. У меня в составе шесть мастеров спорта", – ответил тренер. Я всё равно убеждал: "Возьми нашего херсонского парня, который будет играть за тарелку супа". Он не согласился. Я понимал – ещё год, и Головко пропадет. Позвонил Заяеву, с которым у меня были особые отношения. Я называл его "Папа" и обращался на "ты". Попросил посмотреть на Сашу в деле. Договорились, что через три дня Заяев перезвонит.
– Перезвонил?
– Прошло 5 дней – тишина. Уже мама начала волноваться: "Юра, куда ты сына отправил?" Позвонил Анатолию Николаевичу: "Встречай ближайший поезд. Передам Байдачному трость для слепых. Как он не разглядел талант? Парень через три года будет играть в сборной Украины". Так и случилось — сначала его взяли в "Динамо", потом в сборную, а дальше все знают.
– На ваших глазах росла Катя Серебрянская, олимпийская чемпионка по художественной гимнастике.
– Да, Катя – дочь Олега, с которым мы всю жизнь были знакомы. Её олимпийская медаль – заслуга жены Олега Любы. Она в дочь душу вкладывала. К сожалению, я потерял связь с Серебрянским — он где-то в Крыму живет.
– Как вы привыкали к жизни без футбола?
– Дядя предложил поступить в морское училище. А я ведь моря раньше и не видел. Зато после этого жизнь так сложилась, что я стал моряком. Мой дядя Олег Ванденко был капитаном барки "Товарищ". Участвовал в парусных регатах – в 1991-м и 1993-м я ходил в море вместе с ним.
– В каких краях бывали?
– Проще сказать, где я не был. Наш барк начинал путешествие в Стамбуле, а дальше – Пирей, Генуя, Мальта, Сеута, Ла-Корунья, Ла-Валетта, Бордо, шесть портов Германии, Ньюкасл…
– Привык к морю?
– Я в море просто красавец! Привык и адаптировался. Во время регаты находил время и для спорта. Каждые 4–5 дней новый порт, остановка, а там футбол и волейбол. В море я чувствовал себя счастливым, как когда-то в футболе.
