"Я из города, где проявление силы – ценится": ветеран Валерий Маркус (Ананьев) – о футболе, войне и носках от Зозули
Интервью "Футбол 24" со знаменитым писателем, блогером и путешественником, участником российско-украинской войны.
Все новости ЧМ-2026 в один клик.
Наверное, вы смотрели на YouTube его интервью, видеоблоги или ролики прямо с фронта. Или же читали книгу "Следы на дороге", которая уже стала настоящим бестселлером. Так или иначе, мало найдётся тех, кто бы не знал и не слышал о Валерии Ананьеве. Человек-легенда. При этом ему всего 27!
Настоящая фамилия Валерия — Маркус. В 2014–2016 годах он настолько насолил сепаратистам и оккупантам на Донбассе, что на некоторое время пришлось взять псевдоним — чтобы обезопасить своих родственников. Было ли место для футбола на передовой? Кто из футбольных звезд пользовался уважением среди наших воинов? Как сам Валерий относится к "футбольным коллаборационистам"? Ответы — в интервью "Футбол 24".
"Зидан ещё мало наехал на Матерацци"
– Кто читал вашу книгу "Следы на дороге", тот знает, что у вас было непростое детство. Находилось ли в нем место для футбола?
– Примерно до 9 класса я очень сильно увлекался футболом. Даже ходил на футбольные тренировки. Выступали в городе, а во дворе играли с ребятами в "квадрат". Но с появлением в моей жизни бокса я стал меньше играть в футбол. Потом была армия. После армии бегал с мячом, возможно, всего два раза.
В школе я действительно был фанатом футбола. Знал много команд. Но при этом мне никогда не было интересно смотреть футбол по телевизору. Честно говоря, до сих пор не понимаю, в чем приколь – смотреть, как играет кто-то другой (улыбается). Ещё могу понять просмотр матча на стадионе. Допускаю, что вся эта энергетика и весь кайф — в самом движении.
Иногда задумывался: может, со мной что-то не так? Прямо сидел и заставлял себя смотреть футбол. Но единственное, что меня действительно увлекло, — это чемпионат мира-2006. Когда Зидан ударил Матерацци. Помню серию пенальти в финале: французы одну из попыток не реализовали, Италия выиграла титул.
– Вы осуждали или оправдывали Зидана за его поступок?
– Послушайте, я из Первомайска. Как я могу кого-то осуждать за удар? (Улыбается) Я из города, где проявление силы – всегда в почете. Во-вторых, я ведь тоже человек. Сразу появились слухи, за что он ударил Матерацци. Итальянец дернул Зидана за футболку, тот говорит: "Я тебе эту футболку отдам после матча". Матерацци в ответ оскорбил его сестру. Так что, учитывая это, он ещё мало наделал (Смеётся).
– На какой позиции вы играли?
– В защите. Я был тогда молодым, в команде играли ребята старше и выше меня, у них больше опыта. Это – в команде нашей улицы. А у себя в школе я играл наравне с лучшими, поэтому бегал в нападении. Это всё относительно и несерьёзно, иногда и на воротах мог постоять.
– За "Динамо" или "Шахтер" болели?
– Я же говорю: все эти клубы, просмотр футбола, всевозможные околофутбольные процессы – никогда этого не понимал. Мне нравилось смотреть на отдельных футболистов. Помню, кто-то прислал мне на телефон видео – подборку игр Пеле. Бл*дь, это искусство! Смотришь на его движения – это как танец, невероятно красиво. На ЧМ-2006 выступал Роналдиньо, как же он "мотался"! Очевидно, что в этом списке почетное место занимает и Марадона.
– Далее – бокс, потом "учебка" в учебном центре "Десна". В этой воинской части была возможность посмотреть хотя бы самые важные матчи сборной Украины?
– Нет. "Учебка" – это место, где времени нет ни на что и никогда. В любое свободное время все сразу засыпали. Сидя, стоя, лежа. В "учебке" было не до этого.
– Вы, наверное, видели культовый фильм Стэнли Кубрика "Full Metal Jacket". Много ли общего между "Десной" и реалиями тогдашней морской пехоты США?
– Это совершенно разные вещи. Там стресс – контролируемый. В украинской армии – неконтролируемый, потому что всем на всё пох*р. Там – контролируемый хаос, контролируемо вводят в кризис, а человек в любой момент может свалить. Зато в украинской системе этот хаос спонтанный и никем не контролируемый. Потому что так сложилось исторически.
Последствия часто бывают гораздо хуже. В фильме Кубрика парень застрелился в туалете. А в "Десне", если не ошибаюсь, даже при Советском Союзе было самое большое количество самоубийств. Да и в независимой Украине там люди тоже убивали себя. "Десна" того периода — это самое худшее, самое тяжелое, что было в моей жизни.
– Пока вы там находились, Украина принимала Евро-2012. До вас в "Десну" проникала хоть какая-то информация об этом футбольном празднике?
– Я об этом услышал в 2018-м, когда ехал по трассе, которую строили в тот период. "Это дорога, которую построили в 2011-м к чемпионату Европы". Я такой: "Поня-я-ятно".
"Это моя единственная косвенная связь с господином Зозулей"
– Один из самых легендарных кадров первых и самых жарких лет войны – наши солдаты пасуют мяч во время привала на фоне колонны военной техники. Сильный момент?
– Конечно. Вся суть этой фотографии – в контрасте. На контраст люди всегда обращают внимание. Это интересно.
– На фронте вы становились свидетелем подобных эпизодов?
– На фронте всегда, когда была возможность, люди пытались заниматься тем, чем занимались в гражданской жизни. Кто-то – единоборствами, кто-то качался, кто-то играл в футбол, а кто-то загорал. Я, например, однажды так загорал в июне, что у меня задница сгорела. Шорты были немного спущены, я лежал на бетонной плите и заснул. Задница болела так, что потом три дня не мог сесть.
Там это происходит постоянно, когда есть возможность. Война — это не работа, на которую ты пришёл утром и ушёл вечером. Война — это тоже жизнь. И люди там живут. Кто-то слушает в наушниках классическую музыку в перерывах между какими-то событиями. Кто-то находит себе жену среди местных. Война — это часть жизни тех людей, которые там были. Там много таких ситуаций. Просто момент, о котором вы спрашивали, хорошо попал в кадр.
– Очень многие ультрас украинских клубов прошли через боевые действия, не все вернулись домой. Вы знакомы с кем-то из них?
– За всё время войны я ни разу не сталкивался с добровольческими батальонами.
– Кто из украинских футболистов или тренеров пользовался уважением среди солдат?
– Боюсь, что в контексте войны мне о футболе вообще нечего сказать. Возможно, ребята и обсуждали футбольные события или матчи, но поскольку в тот момент это меня мало интересовало, я эти разговоры даже не запоминал.
– Почему я спрашиваю… Тренер Мирон Маркевич и футболист Роман Зозуля оказали украинской армии посильную материальную и моральную поддержку, лично ездили на Донбасс.
– О них знаю, слышал во время войны в контексте волонтерства. До нас они не доезжали, но ведь они не могут помочь абсолютно всем.
Я был знаком с парнем, который передавал вещи от Зозули. Однажды этот парень передал мне футбольные носки. Не помню, были ли это гетры, но точно – с высоким подъемом. Я тогда впервые в жизни надел на ноги такие качественные, крутые, плотные, мягкие носки. Когда демобилизовался из армии, ходил в них на тренировки. Но как-то повесил их на балконе сушиться, был сильный ветер и их сдуло.
– Но воспоминание осталось.
– Да. Это моя единственная косвенная связь с господином Зозулей (улыбается).
"Спорт „вне политики“? Это абсурд!"
– Наши футболисты до сих пор подписывают контракты с российскими клубами. Таких беспринципных наемников – не один и не двое. Их – десятки в год. Как вы к этому относитесь?
– Им просто пох*й. И мне на них пох*й. Вокруг нас – миллионы людей, которые каждый день совершают какие-то позорные поступки с точки зрения вреда для общества в долгосрочной перспективе. Кто-то ворует на заводе алюминий, кто-то — медь из трансформатора. Это тоже вред, просто другого рода и менее публичный. Таких жлобов вокруг — куча. Почему это должно удивлять? Мы живем в такой парадигме.
Опять же, речь идёт о больших деньгах. Все эти артисты, спортсмены… Мне довольно забавно наблюдать, как люди каждый раз публично возмущаются, обсуждают вот такие события, будто это какая-то новость. Просто этот слой людей мыслит именно так, а не иначе. Тебе платят миллионы долларов, ты молод, ты в душе не разбираешься в этих политических событиях. Поэтому публично дистанцируешься. Ведь осознав, что происходит, ты будешь вынужден взять на себя ответственность и отказаться от денег и возможностей. А это — тяжело. Гораздо легче подсознательно абстрагироваться от всего этого и говорить ерунду типа "творчество вне политики", "спорт вне политики". Это абсурд!
Как что-то может быть "вне политики"? Ничто не может быть "вне политики". Это часть нашей жизни в обществе. Это всё политика. Политика в каждом нашем действии, в каждом нашем слове. Тем более, когда пересекаются культуры и национальные интересы. Когда человек одной нации едет в другую страну, а тем более — если эта страна является агрессором. Это тем более является политикой. Ты же посол страны. Как это может быть вне политики? Никак.
Даже если не ты будешь это озвучивать, это сделают другие. "Ваши артисты у нас выступают. Вот видите, мы же один народ". Часто, когда заявляют о "вне политики", это пытаются выдать за какую-то позицию. На самом деле же это попытка не занимать позицию. Попытка защитить своё право не занимать позицию. Потому что им просто пох*й.
Но если бы у них хотя бы хватило смелости заявить: "Ребята, мне пох*й". Тогда они вызвали бы у меня уважение. Я уважаю честных людей. А если человек совершает плохой или даже хороший поступок ("это всё для вас, мне не нужно"), и я понимаю, что он лжёт, отношусь к этому скептически. Главное — быть честным, не идти на сговор с совестью.
– Говорите, вам забавно наблюдать, как общество возмущается…
– Я не говорю, что не нужно реагировать. Я говорю о формате этой реакции. Люди удивляются – я вот это имею в виду. А реагировать нужно. Более того – реагировать на государственном уровне. Это должно происходить систематически. Это должно быть прописано, например, в законе о сепаратизме, коллаборационизме или в запрете на сотрудничество с Россией.
Вместо этого люди пишут посты… С одной стороны, я рад, что эти темы вообще обсуждаются. Но, с другой стороны, я бы так не поступал, потому что мне это неинтересно. Я устал от этого. (После паузы) Словом, мне странно, что люди удивляются, но хорошо, что они поднимают шум вокруг этого.
– Что должно произойти, чтобы ваш интерес к футболу снова возобновился?
– Мне кажется, этот этап в своей жизни я уже прошел.