"Иногда Суркису приходится несладко, когда я что-то пишу" Николай Несенюк – о работе в "Динамо", разговоре с Чорноволом и похищении "Вереса"
Вторая часть интервью с Николаем Несенюком, директором департамента по работе со СМИ футбольного клуба "Динамо".
Хочешь видеть наши футбольные новости чаще?
"Выступление Чорновола просто потрясло меня"
– С чего началась ваша любовь к "Динамо"?
– Любовь – ещё с детства. Она началась с трансляции матча "Динамо" – "Спартак" (Москва). Это был полуфинал Кубка СССР. Игра завершилась ничьей, а послематчевых пенальти тогда не предусматривалось. Состоялась переигровка – "Динамо" победило. А затем, в финале, киевляне также победили и завоевали Кубок СССР.
Сейчас я знаком с Андреем Андреевичем Бибой, Владимиром Федоровичем Мунтяном, Йожефом Йожефовичем Сабо. Могу подойти к ним, поговорить, спросить, как здоровье. А тогда эти люди были для меня словно с другой планеты. Искренне люблю "Динамо" с детства — это выбор один и на всю жизнь. На каком бы месте ни находился этот клуб, кто бы ни был его владельцем, моё сердце принадлежит "Динамо". Оно выпрыгивает из груди во время матча. Потом целую ночь не можешь заснуть. Вот это — футбол. А не кричать на стадионе. Я не кричу, я переживаю. Это — моя жизнь.
– Это правда, что начиная с 1989 года вы состояли в рядах "Народного движения Украины"? Если да, то общались ли вы с легендарным лидером партии Вячеславом Чорноволом?
– Конечно! В 1989 году я вступил в "Народный рух". Я был депутатом от НРУ в городском совете Ровно. А в конце 90-х стал заместителем председателя областной организации "Руху".
Вячеслав Чорновил
С Вячеславом Чорноволом я впервые встретился в 1989-м. Еще существовал Советский Союз. До того момента я слышал Чорновола только в эфире "Голоса Америки". И вот он выходит и говорит совершенно простые вещи, но говорит их. "Говори то, что думаешь. Не бойся. Это – наше право". Это выступление просто потрясло меня. Впоследствии я имел честь лично познакомиться с Чорновилом, брал у него, конечно же, интервью. Этот человек очень повлиял на меня — я увидел, как это возможно: говори то, что думаешь.
– Расскажите конкретную историю об общении с Чорноволом…
– К сожалению, запомнился неприятный момент, поскольку я говорил то, что думаю. Это произошло в Тернополе, на матче между "Нивой" и "Вересом" – 1994 год. Чорновил в тот период баллотировался в Верховную Раду от Тернополя, хотя до этого баллотировался от Львова. Я подошел к нему и спросил: "А почему же вы, Вячеслав Максимович, не остались во Львове?" Он посмотрел на меня и ответил: "Так решила партия". Мне это было очень неприятно. Я увидел, что обстоятельства изменили его. Чорновил не был супергероем – он был живым человеком. Человек не ответил на мой вопрос искренне. И так было…
"Ни разу не написал "слава великому Суркису"
– Когда и при каких обстоятельствах вы устроились на работу в клуб "Динамо"?
– Это произошло в 2000 году. Я сотрудничал с газетой "День" – мне поручили взять интервью у Григория Суркиса. Перед этим вышло несколько публикаций, в которых я серьезно упрекал Суркиса за то, что футбол использовался в политических целях. Я открыто критиковал такое явление, поэтому решение отправить меня на интервью стало довольно противоречивым (улыбается). Во время разговора стало очевидно, что мы оба очень любим "Динамо".
Поэтому это было предложение, от которого не отказываются, – большая честь для меня. Я согласился на сотрудничество — "Динамо" навсегда в моём сердце. При этом за все эти годы вы нигде не найдёте ни одного материала, где я бы написал "слава великому Суркису" или что-то подобное.
– Как у вас складываются отношения с нынешним президентом "Динамо" Игорем Суркисом?
– Когда у меня возникают к нему вопросы – я обращаюсь. Когда у него есть вопросы ко мне – он обращается. У нас абсолютно рабочие отношения. У меня есть круг своих обязанностей и ответственности.
Иногда президенту приходится несладко, когда я что-то пишу и поднимается шум. Некоторые не верят, что автор – Несенюк, они думают, что это написал Суркис. Я пишу то, что думаю, – почему-то в это не верят, думают, что так не бывает. Ну, не верят – так не верят.
Я никого не собираюсь убеждать. Это моя работа — работа журналиста. В основном наши с президентом позиции совпадают. Иногда — не совпадают. Я никогда ничего не скрываю — говорю, как есть. Иногда ему неприятно слышать то, что я говорю. То же самое, что написал, я говорю вам и могу сказать ему в глаза. Он нормально это воспринимает. Я думаю, это — нормальные отношения. Бывает, что и я бываю неправ – президент мне на это указывает.
"А где журналисты?" — удивился Гавранчич"
– Лично мне комфортно работать с пресс-службой "Динамо". Нужен номер телефона Гармаша? – Держи! Сидорчука? – Пожалуйста. Но знаю и противоположные примеры — из некоторых других клубов УПЛ. Откуда столько свободы в "Динамо"?
– Дело в том, что юридически "Динамо" принадлежит Игорю Суркису, но на самом деле оно принадлежит всем болельщикам киевского клуба. И поверьте мне: президент "Динамо" прислушивается к комментариям – ему небезразлично, что говорят люди. Насколько я знаю, прежде чем принимать решение, он всегда учитывает, как к этому отнесутся болельщики. Суркис встречается с болельщиками. Он ходит на все матчи, в отличие от Ахметова, посещает различные мероприятия, общается с ветеранами. То есть ему интересно, что думают люди, он не пытается ничего и никому диктовать. Футбол — это дело его жизни.
– Кто из игроков "Динамо" был наиболее закрытым в общении с журналистами?
– Было два этапа. Я вам расскажу об одном случае, который произошел ещё 16–17 лет назад. Тогда не существовало микст-зон, пресс-конференций и так далее. После матча команды садились в автобусы и разъезжались. И вот – картина. После одного из матчей "динамовцы" садятся в автобус, а Горан Гавранчич не спешит в салон – бродит поблизости. "Горан, почему ты ходишь туда-сюда?" – спрашиваю я у него. "А где журналисты? — удивился он. — Почему никто не берет интервью?"
Горан Гавранчич
Гавранчич привык, что в Сербии после каждого матча нужно отвечать на вопросы. Наши же футболисты даже не знали, что это такое. Легионеры были воспитаны по-другому: они с детского возраста видят, что общение с журналистами – это нормально. А вот украинские игроки до сих пор привыкают к такой практике. Другое дело – когда человеку нечего сказать, когда человек не хочет говорить. Это его право. В целом мне такие интервью неинтересны. Знаете, почему?
– Почему?
– Потому что во всём мире это своеобразный ритуал. Нет такого футболиста, который скажет, что не любит свою команду или не хочет победить. Говорятся нормальные, но очевидные вещи – "будем стараться", "нужны очки" и так далее. Наши же ребята не все понимают, что это – ритуал. Никто же не требует от них, чтобы они говорили что-то своё, личное. Скажи то, что нужно, и всё будет хорошо. За рубежом это знают с детства. Это – элемент пиара, бизнеса.
В "Динамо" я сейчас не могу выделить кого-то, кто закрыт для общения. Все — готовы и открыты. Возможно, не все этого хотят, но при необходимости идут на контакт. То же самое касается и главного тренера. Александр Хацкевич — открытый человек. Еще с первого дня на посту он сказал, что нет никаких проблем — всегда готов прийти на встречу с журналистами. Он не прячется от микрофонов и камер, подавая пример своим футболистам.
– Бывало, что кто-то из игроков ляпнет что-нибудь нелепое, а вам потом приходится краснеть?
– Мы уже об этом говорили. Футболист интересен тем, как он играет в футбол. Он не обязан быть интеллектуалом. Он не обязан говорить о себе. Это наша с вами работа – красиво говорить. А их – попадать по мячу и забивать голы.
Мы должны помогать им раскрыть то, что они хотят сказать. Не пытаться как-то пристыдить того или иного парня. Пока мы читали книги – они играли и тренировались, поэтому их можно понять. Я не хочу и не буду искать какие-то вещи. Пусть этим занимается Баранка.
"Нас грубо и цинично обманули"
– Какое место в вашей жизни занимает "Верес"?
– Я же из Ровно… Вырос там и привык, что на стадионе – футбол. Отец привел меня за ручку на матч "Колхозник" (Ровно) – "Спартак" (Брест). Это был Кубок СССР, апрель 1964 года. Я на всю жизнь запомнил даже футболки, в которых были одеты игроки.
Поэтому мне было очень больно, когда всё развалилось и Ровно осталось без футбола. Недавно началась история с "народным клубом" – люди потянулись на стадион. Мне было чрезвычайно приятно. Чем мог, тем и старался помочь. Ну а дальше нас грубо и цинично обманули — всех тех людей, которые поверили в проект.
Богдан Копитко (слева)
На самом деле это всё было с самого начала. Это был проект того, кто где-то скрывается, – Копитка. "Народный клуб" – это же открытый бюджет, открытые зарплаты, это действительно народная команда, как, например, "Барселона". Но всё это у наших людей украли и увезли во Львов. Команда в Ровно не живёт, не играет, не имеет базы… Здесь люди очень разочарованы. Когда команда попала в УПЛ, курсировал специальный поезд, потом перешли на автобусы, а теперь осталось, может, 20–30 болельщиков, которые ездят на все матчи.
В Ровно нет ни-че-го. Базы нет — и её никто не собирается строить. Стадиона нет — и его никто не собирается строить. Осталась выжженная земля. Снова — пустота. Не в первый раз. То, что делает львовская команда, меня совершенно не интересует. К Ровно она не имеет никакого отношения.
– "Ровно – это пустыня Гоби". Слова Кварцяного снова актуальны?
– Ну почему же… В Ровно играют в футбол. На днях состоится масштабный турнир среди школьников. Это мой личный проект – меня поддержал город. Всё по полной программе – с плей-офф, финалом. Дети играют в футбол. Любительские команды тоже существуют. Я верю, что когда-нибудь наш футбол станет настоящим. Когда клубное хозяйство станет цивилизованным, как в Европе, а богатые новодетки превратятся из владельцев в партнеров клуба. Это время наступит, но, к сожалению, не завтра и не послезавтра.