"Бандиты пытали меня на даче": Мирон Маркевич – о разбойном нападении, ссылке отца в Сибирь и главной ошибке
Мирону Маркевичу – 70! Максим Розенко вспоминает самые интересные моменты своего общения с бывшим тренером "Карпат", "Металлиста", "Днепра" и сборной Украины.
Узнавай о победах первым.
С Мироном Богдановичем я познакомился в 2005 году. Готовил материал для журнала "Мой Спорт" о незащищенности тренерских контрактов в украинском клубном футболе. Позвонил Маркевичу, который приятно удивил откровенными ответами. Рассказал, как президент "Карпат" Диминский за час до матча менял стартовый состав команды, как согласно трудовому договору получал во Львове зарплату 700 гривен в месяц и не постеснялся назвать этот контракт "филькиной грамотой".
После того как Мирон Богданович возглавил "Металлист", я стал звонить ему чаще. Взял интервью у его жены Анны Владимировны. Когда понадобилась семейная фотография Маркевичей, её мне прислал сын Остап. Когда же Маркевич-старший менял номер телефона, я звонил его жене, и она диктовала мне новые цифры номера мужа.
Мирон Богданович был мне интересен и как тренер, и как человек. Наблюдал за ним со стороны во время многочисленных выездных матчей харьковчан в еврокубках (я регулярно летал с "Металлистом" на матчи Лиги Европы на протяжении пяти сезонов). За это время взял у Маркевича немало интервью. Квинтэссенция ответов сегодняшнего юбиляра — в этом материале.
Нападение
– Мирон Богданович, своё последнее возвращение в "Карпаты" вы как-то сравнили с походом в болото. Почему?
– Потому что это была моя самая большая ошибка в футбольной карьере. Мог спокойно продолжать работать с запорожским "Металлургом". Но меня пригласил в "Карпаты" Михаил Гладий. Он тогда вернулся из Киева и стал губернатором Львовской области. Михаила Васильевича я хорошо знал – он помогал "Карпатам" ещё в 1998–99 годах, когда команда стала бронзовым призёром чемпионата Украины и претендовала на попадание в Лигу чемпионов. Поэтому, когда Михаил Васильевич сказал мне, что во Львове снова создается боеспособная команда, я решился на кардинальные изменения в своей тренерской карьере.
– Почему же дело закончилось вашей отставкой?
– Мы завершили первый круг национального первенства на третьем месте. Четвертую команду опережали, если не ошибаюсь, на 9 очков. Но потом все изменилось. И после поражения от "Шахтера" и ничьей с "Днепром" Диминский меня уволил. А Гладий, который и привлек Диминского к финансированию "Карпат", уже ничего не смог сделать.
– Говорили, что Диминский тогда позволял себе давать футболистам установку на игру и сам решал, кому выходить на поле. Было такое?
– Если в Запорожье, Кривом Роге и Луцке у меня подобных проблем не было, то во Львове доходило до маразма – за час до игры я объявляю состав, но Диминский дает распоряжение выпустить на поле других игроков. Причем, когда я возвращался в "Карпаты", мы договорились с ним, что никакого вмешательства в мою работу не будет. Сначала он это соблюдал, потом снова всё пошло по-старому.
– Правда ли, что, согласно контракту с "Карпатами", официально вы зарабатывали во Львове 700 гривен в месяц, что на тот момент составляло менее 200 долларов?
– Это был не контракт, а филькина грамота. Нормального контракта во Львове у меня никогда не было. А что касается цифры – это правда. Естественно, после того, как я ушел из "Карпат", обещанного мне не выплатили. Я вообще считаю, что наши тренеры не смогут избежать головной боли и "кидалова" со стороны владельцев клубов до тех пор, пока у наставников не будет грамотного контракта с работодателем.
– С "Металлистом" у вас был грамотный контракт?
– Конечно. В Харькове всё было на совершенно другом, гораздо более качественном уровне. И президент клуба никогда не позволит себе вмешиваться во внутренние дела команды.
– Предлагаю вернуться к "Карпатам". В футбольном мире ходили слухи, что история с вашим избиением связана с трансферами. Мол, Маркевич зарабатывал на трансферах футболистов, которых он брал себе в команду, и именно это стало причиной его "знакомства" с бандитами. Можете прокомментировать?
– Сейчас любой может придумать что угодно. Только вот тут возникает загвоздка – в "Карпатах" покупкой футболистов занимался сам Петр Петрович. Именно по его указанию во Львов привозили игроков, о которых я никогда ничего не слышал. Когда я спрашивал Диминского, зачем они нам нужны, он обычно махал в ответ рукой. Мол, ты сделаешь из них нормальных исполнителей.
– В 2004 году к вам на дачу заглянули бандиты. Правда ли, что одному из них пришлось рычать, имитируя собаку, чтобы вы открыли дверь?
– Да, ведь со мной на даче была собака. Моя. Они ей что-то брызнули, усыпили. Действия бандитов были продуманы до мелочей. Они были настоящими профессионалами. 8 тысяч долларов, которые у меня были, я им сразу отдал. Эта сумма их только разозлила. Меня пытали, спрашивали, где я прячу остальные миллионы. Было жутко. Но в этом тоже есть положительный момент. Чисто психологический. После того, что я пережил, мне больше в этой жизни ничего не страшно.
– Грабителей нашли?
– Да. Они столько всего натворили, что давно были в розыске. Но заказчиков так и не нашли. Как обычно бывает – наказание несут мелкие сошки. Хотя грабители просто так ко мне на дачу, конечно же, никогда бы не пошли.
– Не думали ли вы оформить разрешение на ношение оружия после того инцидента?
– Зачем оно мне? История знает много случаев, когда даже лучшие охранники не могли защитить своих шефов. Если кого-то заказывают, оружие ему вряд ли поможет.
– Как-то читал историю, что на вас снова наводили автоматы – когда вы забирали Гусина из "Динамо". Представители киевского клуба категорически не хотели отпускать Андрея во Львов.
– А вот это неправда. Тогда "Карпаты" имели полное право на Гусина. Андрея забрали в Киев из Львова под предлогом службы в армии. Когда служба подошла к концу, захотел забрать игрока обратно в "Карпаты". Представители "Динамо" действительно перехватили его по дороге во Львов. Но обошлось без автоматов.
Отец
– Обижались ли вы на советскую власть из-за вынужденной поездки отца в Сибирь?
– Я родился уже в немного другое время. В детстве и юности родители оберегали меня от этих политических вопросов. Мама приучала к искусству. Учился в единственной во Львове евангелической школе, играл на рояле. О многом узнал уже в зрелом возрасте. О том, как в 1939 году советские войска вступали на территорию Западной Украины и их встречали хлебом с солью. И о том, как через несколько недель к нам приехали люди из НКВД и начались массовые аресты и расстрелы. Впрочем, в то время НКВД издевалось над людьми по всему СССР.
С отцом же сложилась следующая ситуация. В первые дни войны немецкие войска продвигались быстро, и Богдана Маркевича просто не успели призвать в Красную армию. Папа оказался в оккупации. В 1942 году его отправили в Германию – он работал на заводе до весны 1945 года. Когда советские войска заняли Германию, отца отправили в Сибирь.
Но его спас футбол — в лагере один из начальников уважал футболистов. Он помог отцу вернуться домой через полтора года заключения. Вскоре отец перешел на тренерскую работу. Его подопечные в составе "Карпат" становились обладателями Кубка СССР, Ростислав Поточняк был капитаном юношеской сборной СССР.
"Металлист"
– Кто в июле 2005 года порекомендовал вас владельцу "Металлиста" Ярославскому?
– Разговоры о моем приходе в Харьков велись давно, ещё до прихода в команду Заварова. А когда Александр Анатольевич покинул "Металлист", рассматривались две кандидатуры – моя и Семена Альтмана. Но Семен Иосифович решил остаться в "Черноморце".
– Сложно ли было практически с нуля создавать в Харькове новую команду?
– Мы угадали с большинством приглашенных игроков. Со спортивным директором клуба Евгением Красниковым, который отвечал за селекционную работу, мы говорили на одном языке. Он находил футболистов, которых "Металлист" мог себе позволить купить, но последнее слово оставалось за мной. Был полный контакт и с президентом клуба, который жил делами команды 24 часа в сутки. Об этом этапе у меня осталось очень много светлых воспоминаний.
Ризочка для Мирончика
– В Западной Украине в годы моего детства дети ждали Святого Николая больше, чем Деда Мороза, – Мирон Богданович мысленно возвращается в 60-е годы прошлого века. – В детском саду, а потом и в школе в канун Нового года к нам приходили Дед Мороз со Снегурочкой. Но мы ждали их не так сильно, как появление Святого Николая.
19 декабря меня выводили на улицу, в поле бабушка разжигала костёр – чтобы Святой Николай спустился с небес и принёс нам подарки. Кто-то тем временем переодевался в черта, кто-то — в Святого Николая. Далее начиналось театрализованное представление. Мы возвращались в дом, после чего к нам заходили черт и Святой Николай. Если ребенок в течение года вел себя плохо, черт мог подарить розку – чтобы его наказали за непослушание. По легенде, черт пристально следил за непослушными детьми.
Честно говоря, иногда черт вручал мне этот нежелательный подарок — я был не слишком послушным мальчиком. В главном герое американской комедии "Один дома" я узнал себя — у меня был такой же характер.
У отца были припасены розги. Но все же чаще подарки мне вручал Святой Николай. Мать где-то доставала мандарины, для нас тогда это было пределом мечтаний! Я долго верил в этих сказочных героев — до 10–12 лет.
