"Бавария" в тени свастики: руководитель академии погиб в концлагере вместе со всей семьёй, "продажный гладиатор" и вырванное сердце
Владимир Войтюк – о немецком футболе времен Третьего Рейха. Больше всего от "коричневой тьмы" пострадала мюнхенская "Бавария".
Гитлер на стадионе / AP Photo
Будь в курсе спортивных новостей первым
7 марта 1933 года, через два дня после выборов в Рейхстаг, банда из шестидесяти молодых людей в коричневых рубашках ворвалась на репетицию оперы Джузеппе Верди "Риголетто" в постановке известного дирижёра Фрица Буша в Дрезденской государственной опере. Они кричали и перебивали дирижера. Толпа настолько мешала Фрицу, что ему пришлось прервать репетицию. Такой инцидент произошёл далеко не впервые. Незадолго до этого большая группа штурмовиков скупила практически все билеты на один из концертов дирижера и, когда тот поднимался на сцену, встретила его криками: "Долой Буша!" Поэтому Фрицу пришлось уйти.
Именно этот случай на репетиции побудил нацистское правительство Саксонии уволить дирижера с должности. Фриц пользовался прекрасной репутацией в музыкальных кругах, но администраторам в Дрездене он доставлял много неприятностей. Буш не был евреем, и его нельзя было напрямую связать с модернизмом, атональностью или другими вещами, которые нацисты ненавидели в музыке ХХ века. К тому же он не заигрывал с социал-демократами, а наоборот — по политическим взглядам склонялся в сторону правых.
Тем не менее Буш был для саксонских нацистов как кость в горле, поскольку активно препятствовал их планам сократить бюджет на культуру в рамках экономических мер по борьбе с депрессией. Придя к власти в Дрездене, нацисты обвинили дирижера в том, что он принимал на работу слишком много еврейских певцов, проводил кучу времени за пределами Дрездена и требовал заоблачные гонорары. Фриц прекрасно понимал, откуда дует ветер, и не имел ни малейшего желания играть с огнем, поэтому немедленно сбежал в Аргентину, где уже в 1936 году получил гражданство.
Срыв репетиции и концерта Буша дал нацистам в регионах повод запретить концерты и оперы на том основании, что они могут вызвать общественные беспорядки. Музыка была важной мишенью для новой власти. На протяжении веков композиторы классической и романтической школы в Европе дарили миру музыку, вошедшую в золотой фонд человечества. Взять хотя бы Берлинскую филармонию и оперы Вагнера, которые сделали небольшой Байройт музыкальной столицей мира.
Почти во всех городских кварталах, городках и крупных деревнях существовали свои музыкальные клубы, хоры, традиции любительской музыки, которая играла ключевую роль в жизни не только среднего, но и рабочего класса. Нацисты были не единственной правой партией, которая почувствовала, что эта давняя традиция подрывалась музыкальным модернизмом Веймарской республики — его они приписывали вымышленному еврейскому разложению. Теперь у них появился хороший повод исправить этот "недостаток".
16 марта, когда главный дирижёр оркестра Гевандхауза в Лейпциге, Бруно Вальтер, который был евреем, но, как и Буш, никоим образом не поддерживал модернистскую музыку, прибыл на репетицию, то поцеловал замок на дверях. Нацисты закрыли помещение, сославшись на невозможность гарантировать безопасность музыкантов. Вальтер, которому через четыре дня предстояло дать грандиозный концерт в Берлине, обратился за помощью в полицию. Однако там ему отказали по приказу Геббельса, который чётко дал понять, что концерт может состояться только под руководством нееврейского дирижёра.
Когда главный дирижёр Берлинской филармонии Вильгельм Фуртвенглер отказался заменить Бруно, нацистов это нисколько не расстроило — они быстро договорились с Рихардом Штраусом. Вальтер мгновенно понял, что в Третьем Рейхе ему ничего не светит, и эмигрировал в Австрию. Нацисты утверждали, что причиной того, почему Вальтер стал персоной нон грата, была его симпатия к коммунистам, но этим сказкам никто не верил даже в Германии. Все понимали, что Бруно просто не повезло родиться евреем.
Среди ведущих дирижеров Германии Отто Клемперер больше всех подходил на роль нацистской карикатуры на еврейского музыканта. Двоюродный брат профессора литературы, он не только был евреем, но и, занимая должность директора авангардной Кроль-оперы с 1917 по 1930 годы, ставил современные произведения и всегда поддерживал композиторов-модернистов. 12 февраля Клемперер выступил с неоднозначной постановкой "Тангейзера" в Берлине, которую нацистская музыкальная пресса окрестила "бастардом Вагнера" и оскорблением памяти гениального композитора.
В начале марта из-за шума вокруг оперы постановку пришлось снять. Такая же участь вскоре постигла все концерты Отто, поскольку никто не мог гарантировать безопасность, если оркестром будет дирижировать еврей. Клемперер, к сожалению, воспринял это за чистую монету, настаивая на том, что "выполняет все указания властей", но впоследствии осознал неизбежность своей судьбы. 4 апреля Отто покинул страну.
Вскоре после этого закон Рейха о восстановлении профессиональной государственной службы привёл к увольнению не только еврейских дирижёров, но и всех певцов и администраторов опер и оркестров. Также к двери выпроводили еврейских профессоров из государственных музыкальных академий (в первую очередь таких светил-композиторов, как Арнольд Шенберг и Франц Шрекер, преподававших в Прусской академии искусств в Берлине). Музыкальных критиков лишали официальных должностей и исключали из штата немецких печатных изданий. Кстати, едва ли не самым известным из них считался Альфред Эйнштейн (двоюродный брат Альберта).
Отныне по всей стране контракты с еврейскими музыкантами аннулировались. 6 апреля 1933 года Гамбургское филармоническое общество заявило: "Список солистов, составленный в декабре прошлого года, конечно же, будет изменен, и из него мы исключим всех еврейских музыкантов. Так, Сабина Кальтер и Рудольф Зеркин будут заменены исполнителями с немецкими корнями". Дальше — хуже. В июне 1933 года еврейским концертным агентам запретили работать. Музыкальные объединения всех видов, вплоть до хоров в деревнях и обществ любителей музыки в провинциальных городках, захватывались нацистами, и оттуда изгоняли всех евреев.
Эти меры сопровождались масштабной пропагандой в прессе, которая нападала на таких композиторов, как Малер и Мендельсон, поскольку оставались сомнения относительно чистоты их крови, и заявляла о возрождении подлинной немецкой музыкальной культуры. Впоследствии режим нанес удар по авангардным композиторам и начал исключать их произведения из репертуара. Из-за демонстраций 22 февраля 1933 года в Гамбурге сняли с показа мюзикл Курта Вайля "Серебряное озеро", а вскоре все его музыкальные произведения были запрещены, со ссылкой на то, что они долгое время ассоциировались с коммунистическим писателем Бертольдом Брехтом. К тому же еврейское происхождение композитора делало его ещё более очевидной мишенью для нацистов. Он успел эмигрировать и спасся от потенциального первого и последнего путешествия в Освенцим.
Оставшихся еврейских музыкантов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Один из них — дирижёр Лео Блех, чью постановку вагнеровских "Сумерек богов" в июне 1933 года аплодировали стоя даже члены НСДАП. Гейнц Титьен, интендант Берлинской государственной оперы, сумел убедить Геринга не трогать Лео, пока тот не понял, куда всё идёт, и не сбежал в Швецию в 1938 году. Другие выдающиеся еврейские музыканты, такие как скрипач Фриц Крейслер и пианист Артур Шнабель, прожившие много лет в Германии, обнаружили, что могут достаточно легко покинуть страну, ведь не были гражданами Рейха, а их славы хватало, чтобы зарабатывать в любой точке земного шара.
Оперная дива Лотта Леман, которая постоянно критиковала вмешательство Геринга в дела Берлинской государственной оперы, хотя и имела немецкое гражданство, но была замужем за евреем и уехала в Нью-Йорк в знак протеста против политики режима. Однако рядовые музыканты, преподаватели, администраторы и другие работники не имели возможности покинуть Германию. И большинство из них впоследствии превратится в пепел в крематориях концлагерей. Евреи играли важную роль не только в немецкой музыке, но и в футболе. Очевидно, что при новой власти им не было места в игре №1.
Пожалуй, больше всех от нацистов пострадала Бавария. В начале 1930-х в Мюнхене наконец собралась сильная команда. И в 1932-м "ротен" выиграли свой первый чемпионский титул. По злой иронии судьбы, в финале того чемпионата Германии скрестили шпаги два клуба, которые тогда называли "еврейскими" — франкфуртский "Айнтрахт " и "Бавария". К тому же матч за титул принимал нюрнбергский Муниципальный стадион. Уже через год, всего в 600 метрах отсюда, здесь состоится первый из масштабных съездов НСДАП, а по стадиону будут маршировать многочисленные отряды гитлерюгенда. С приходом к власти Гитлера "Бавария" не могла даже мечтать о триумфах. Она лишь боролась за выживание. Не всем посчастливилось уцелеть в нацистском раю. Так, во времена нацизма 26 еврейских членов клуба были убиты, а четверо покончили с собой.
В марте 1933 года Курту Ландауэру пришлось покинуть пост президента "Баварии". Сразу за ним ушел еврейский портной и руководитель мощнейшей молодежной академии клуба Отто Бейер (семеро его воспитанников помогли "ротен" завоевать первый чемпионский титул). Они сыграли на опережение, понимая, что приказ, который сделает евреев в Германии персонами нон грата, не за горами. Такое решение Ландауэра и Бейера выиграло для "ротен" немного времени, чтобы определиться, как дальше жить в тени свастики. Вскоре Курт потерял работу — его уволили из мюнхенского издательства. Еврейский тренер мюнхенцев Рихард Домби решил перестраховаться и принял предложение возглавить швейцарский "Грассхоппер".
Его примеру последовал лучший игрок "Баварии" Оскар Рор, гол которого принес команде титул в 1932 году. Правда, футболист уехал не по политическим причинам. Он хотел заниматься футболом профессионально. Ранее ходили слухи, что немецкая лига вскоре станет профессиональной. Но Рор понимал, что приход нацистов поставил крест на его мечтах. Да и фигура Феликса Линнемана, возглавлявшего Немецкий футбольный союз и всегда критиковавшего "продажных профессионалов", не вселяла в Оскара оптимизма. Очевидно, что Ландауэру и Бейеру следовало бежать из Третьего Рейха, но нам сейчас легко говорить. А тогда всё было не столь однозначно. Лишь сестра Ландауэра — Хенни — понимала, чем грозит евреям приход к власти нацистов. В 1934 году она вместе с мужем и двумя детьми уехала в Палестину.
Как и многие другие евреи, Ландауэры любили родину и считали её своим домом. Также они искренне верили, что немцы вскоре очнутся от нацистского гипноза и свергнут безумного фюрера. Хотя теперь евреи стали низшей расой в Рейхе, они полагали, что их жизни ничего не угрожает. Это оказалось большой ошибкой, за которую пришлось заплатить ужасную цену. Ландауэры не знали, что нацисты пока их не трогали, поскольку хотели провести образцовую Олимпиаду 1936 года. Поэтому Гейдрих и Ко не спешили решать еврейский вопрос, ведь понимали, что их ждёт международный бойкот. И если бы нацисты тогда взялись за Ландауэра и Бейера, то за рубежом все бы увидели истинное лицо нацистского режима. После завершения Берлинских Игр маски упали.
В 1938 году нацисты купили за гроши предприятие Бейера. Чтобы заработать на кусок хлеба, Отто пришлось работать автомехаником. Теперь он понимал, что нужно уезжать из Германии, но было уже слишком поздно. Бейер несколько раз пытался эмигрировать, однако потерпел неудачу. Это имело трагические последствия. Отто вместе с женой и двумя сыновьями отправили в Каунасское гетто, где его и убили 25 ноября 1941 года. Такая же судьба постигла и жену, и сыновей Отто. Отец Бейера умер в Мюнхене в 1938 году, а его мать депортировали в печально известный концлагерь Терезиенштадт, где её замучили в газовой камере. Трое братьев и сестра Ландауэра, которые решили остаться в Германии, погибли в концлагерях или по дороге в них.
Не обошлось и без Оскара Рора. Немецкая пресса называла его "Иудой, предавшем родину" и "продажным гладиатором". Оскар действительно любил деньги. После победы в Кубке Швейцарии с "Грассхоппером" нападающий в 1934 году перешёл во французский "Страсбург", который предложил ему более высокую зарплату. Оскар быстро доказал свою ценность. Уже в первом сезоне 20 его голов в 22 матчах помогли "Страсбургу" завоевать серебро. Впоследствии Рор станет лучшим бомбардиром чемпионата Франции и дважды займет второе место в бомбардирской гонке. С 117 голами в Лиге 1 Оскар до сих пор остаётся лучшим снайпером в истории Страсбура.
Оскар Рор (справа)
В 1940 году немцы захватили Францию, и Рору больше некуда было бежать. Он решил переждать на юге неоккупированной Галлии, где прожил до 1942 года. Третий Рейх активно разыскивал Оскара. Существуют версии, что в этот период он защищал цвета ФК "Сет" и служил во Французском иностранном легионе. Однако эту информацию трудно назвать достоверной.
В ноябре 1942 года Рора в Марселе арестовала полиция за антифранцузскую и коммунистическую пропаганду. Интересно, что "фараонам" его сдал племянник Филипп. Оскар отбывал наказание в Страсбургской цитадели. Вскоре Рора передали немецким властям. Гестапо интернировало футболиста в концлагерь, где он отсидел два месяца. После этого "гладиатора" отправили в огонь Восточного фронта, где он должен был отдать жизнь за Гитлера. Но ему улыбнулась Фортуна. Незадолго до окончания войны один лётчик узнал бывшего нападающего "Баварии" и помог ему вернуться домой в последние недели войны.
В ноябре 1938 года Ландауэра арестовали и вывезли в концлагерь Дахау, куда, как правило, билет был только в один конец. Однако Курту повезло. Он провёл в этом аду на земле один ужасный месяц. Своеобразной индульгенцией для Курта стало то, что он проливал кровь за Германию на полях Первой мировой войны. Месяц, проведённый в Дахау, открыл Ландауэру глаза, и он теперь осознал: если останется в Германии, то быстро может оказаться в очередном концлагере. Тогда уже никто не смилуется над ветераном Первой мировой. Курт попытался получить разрешение на выезд в США. Однако янки ему отказали, поэтому Ландауэр переехал в Швейцарию.
Для "Баварии" с приходом нацистов наступили мрачные времена. Команда перестала быть сильнейшей даже в Мюнхене, не говоря уже о Баварии или Германии. Практически все герои чемпионского сезона 1932 года покинули клуб. Нацисты вырвали у "ротен" сердце. В последнем мирном сезоне 1938/39 мюнхенцы финишировали лишь седьмыми в чемпионате Баварии.
Ули Гессе в книге "Бавария. Глобальный суперклуб" так пишет о причинах этого упадка: "В Баварии всегда считали, что каждый человек, независимо от расы или религии, может заниматься спортом. Внезапно власти наложили запрет на тех, кого они считали неполноценными. Появились Нюрнбергские расовые законы. Таким образом нацисты изгнали из Баварии многих опытных и преданных членов клуба (эти законы запрещали "неарийцам" вступать практически во все организации и сообщества). "Ротен" также потеряли немало юных членов, ведь все мальчики, которым ещё не исполнилось 14 лет, могли играть только в гитлерюгенде. Так нацисты в мгновение ока свели на нет многолетний труд Отто Беера, который сделал молодежную академию Баварии лучшей в Германии".
В мае 2016 года Der Spiegel опубликовал статью, автор которой утверждал: "Рассказы о том, что Бавария долгое время оставалась в оппозиции к режиму, — вымысел". Он подтверждал своё мнение тем фактом, что уже в 1935 году в клубе ввели расовые законы. Конечно же, в Баварии, как и во всех других организациях, не обошлось без нацистов, но здесь стоит копнуть глубже. Введение Нюрнбергских законов и разумное решение Ландауэра покинуть пост президента позволило "ротен" взять небольшой тайм-аут. "Бавария" смогла избрать нового президента самостоятельно, а не по указанию партии.
Очередной глава мюнхенцев Зигфрид Геррманн был хорошим другом Ландауэра, да и фашисты были не в восторге от этого решения "ротен". Дело в том, что в 1920-х годах он, будучи важной фигурой в полиции, выступил инициатором запрета публичных выступлений, с помощью которого власти Баварии пытались лишить голоса безумного фюрера. Так новый руководитель мюнхенцев в 1934 году закрепил в уставе пункт, согласно которому евреи могли оставаться членами клуба. Помощники Германна также не вызывали симпатии у нацистов. Как ни парадоксально, но "Баварии", в отличие от других немецких клубов, вплоть до 1943 года удавалось избегать присутствия в своих рядах "настоящих арийцев".
Чего ни в коем случае не скажешь о "Мюнхене 1860". С приходом к власти нацистов начался подъем "львов". В 1941 году они выиграли чемпионат Баварии и получили шанс побороться за титул чемпиона Германии. Однако путёвку в полуфинал они уступили венскому "Рапиду" (в 1938 году произошло "воссоединение" австрийцев со "старшими братьями"). Год спустя мюнхенцы в финале Кубка Германии выбили из борьбы сверхмощный "Шальке" и завоевали свой первый серьёзный трофей. В 1943 году путь "Мюнхена 1860" к титулу в четвертьфинале чемпионата Германии вновь преградили "младшие братья", на этот раз "Ферст", старейший австрийский клуб.
Возможно, утверждение о том, что "львы" сотрудничали с нацистами и благодаря этому добивались своих успехов, является слишком радикальным, однако недалеким от истины. В руководстве клуба ключевые посты занимали партийцы со стажем. Немецкие футбольные историки обратили внимание на то, что футболистов "Баварии" гораздо чаще отправляли на фронт, чем "львов". Так, авторы второго гола в финале чемпионата Германии 1932 года Йозеф Бергмайер и Франц Крумм погибли недалеко от Орла в марте 1943 года. Франц пережил Йозефа всего на четыре дня.
Нильс Хавеманн в монументальном труде "Футбол в тени свастики" цитирует Эмиля Кеттерера, который вступил в НСДАП в 1923 году и участвовал в Пивном путче, а с 1936 года занял кресло президента "Мюнхен 1860". Кстати, как врач, этот негодяй активно выступал за введение эвтаназии в Третьем Рейхе. В феврале 1941 года в разговоре с обер-бургомистром Мюнхена Карлом Филером (ещё более ярым нацистом, чем Кеттерер) Эмиль отметил, что среди членов "Мюнхена 1860" было немало людей, поддержавших Гитлера ещё в начале 1920-х, и гордо добавил: "И, в отличие от других клубов, у нас евреев никогда не принимали".
Несложно догадаться, какой именно клуб имел в виду Эмиль. Однако "Бавария" смогла выжить в нацистском аду. И уже спустя каких-то 30 лет после того, как Гитлер пустил себе пулю в лоб, начала наводить ужас не только на Германию, но и на весь мир.
