"У нас команда, которую боятся": сын легендарного Тюрама забивает гол за голом, стремится выиграть 5 трофеев за год и берет пример с Анри"

В нынешнем сезоне Маркус Тюрам стал главной звездой "Интера". Пока Лаутаро Мартинес чередует голевые серии с затяжными "засухами", француз регулярно приносит результат. Прямо сейчас он — лучший бомбардир чемпионата Италии, забил 12 голов, как и Матео Ретеги. Однако форвард "Аталанты" дважды отличился с пенальти, а герой этого интервью — нет.

– Это самый важный момент в вашей карьере?

– Да. В "Интере" я полностью уверен в себе. И это благодаря тем, кто меня окружает: товарищам по команде, тренеру, клубу. Я не знаю, чего смогу достичь. И я не думаю об этом, это меня почти не беспокоит. Мне есть над чем работать. В ударах головой, например. И в попытках двигаться быстрее, чем я могу. Я уже чувствую, что стал сильнее, чем в начале сезона. Сейчас я начинаю движение ещё до того, как Димарко делает передачу, потому что уже знаю, что он будет делать. То же самое с Мхитаряном.

–– Если бы ты не был сыном Лилиана, был бы ты сейчас таким сильным?

– Нет. Он был для меня опорой, когда я был молод, да и сейчас. С ним я выигрываю время, одно его слово – это 2–3 недели работы для кого-то другого. Я остаюсь его сыном. А ещё я старший брат Хефрена. Трудно ли быть сыном чемпиона? Иногда да. Отец готовил меня: "Тебя будут судить из-за фамилии, скажут, что ты здесь только потому, что ты мой сын". Послушайте, если я забиваю, то не потому, что вратарь соперника отступает, чтобы сын Лилиана смог забить.

– С Хефреном вы заключали пари на то, кто выиграет больше трофеев в этом году?

– Был шанс сыграть вместе, когда я был в "Боруссии" из Менхенгладбада. "Ницца" хотела меня подписать, но потом из этого ничего не вышло. Нет, мы с ним не спорили... Скажем так, для него – да, я желаю всего наилучшего, но для команды, за которую он играет, – нет. Да, он сильнее меня. И знаете, почему? Потому что Хефрен может учиться у своего отца, а потом у своего брата, ему повезло.

– Откуда взялась страсть к моде?

– От мамы, она брала меня с собой, когда ходила по магазинам. В Париже я начал что-то понимать: видел, что она покупает. Ну и ей нравилось одевать меня в магазинах. Мне предлагали стать моделью. Но я предпочитаю оставить это просто увлечением, футбол и так заполняет мои дни. Кто знает, может, после карьеры.

– Любимая музыка?

– Я вырос на Майкле Джексоне, он нравился маме. Папа любил Боба Марли. Сейчас я больше люблю рэп и хип-хоп. Но эти двое для меня – ориентир. И если мне нужно выбрать песню, я говорю "Redemption". В детстве мы постоянно слушали её с папой в машине, она была его любимой, теперь она также моя.

– Что вы чувствовали во время инцидента с Эдоардо Бове?

– Меня как будто парализовало, кровь застыла, я не знал, что делать. Но это как тревожный сигнал к жизни. После игры я позвонил всем людям, которых люблю, одному за другим, чтобы сказать им, как сильно я их люблю.

– Есть ли ощущение, что игра должна продолжаться?

– Футбол – это бизнес, здесь задействованы деньги людей, есть те, кто хочет и должен зарабатывать деньги. Но мы, футболисты "Флоренции", остановились. Мы – люди: такие вещи могут случиться с кем угодно. И поэтому было правильно прервать матч.

– Достаточно ли делается для охраны здоровья?

– Нам нелегко справляться с давлением. Но это всегда зависит от подхода. Понимаете, я очень люблю футбол, это моя жизнь. На 100 процентов. Давиде Фраттези прав, я услышал его совет молодому поколению: "Никогда не принимайте всё на 100%". Вот в чем дело: если мы теряем игровую составляющую, нам конец. Вот и всё: если ты теряешь игровую составляющую, нам конец. Психологически важно уметь отключаться. Например, от социальных сетей: они вредны для футболистов. Когда мы проигрываем матч, мы никого не убиваем. Такое может случиться, всегда будет следующий шанс, чтобы исправить ситуацию.

– На Евро-2024 вы и другие французские игроки выступили против Ле Пен накануне выборов. Почему в Италии нет такой же чувствительности?

– Я могу говорить за себя. Это было естественно для меня и Килиана. Мы молоды, темнокожие, было правильно понять, что происходит, и потом высказаться

– Приходилось ли вам сталкиваться с проявлениями расизма здесь, в Италии?

– Лично мне – никогда. Если бы это произошло, я бы не стал молчать. Высказать своё мнение никогда не было проблемой, осудить то, что я не считаю правильным, – тоже. Но я не осуждаю тех, кто поступает иначе, чем я.

– Что это за капитан – Лаутаро?

– Он говорит, когда это нужно. Он никогда не делает этого случайно. Мы сблизились именно благодаря нашим различиям. Если бы он был похож на меня, я бы сказала ему: "О, как с тобой трудно". Я даю ему то, чего у него нет, а он – наоборот. Когда мы в разъездах, в сборных, мы звоним друг другу.

– Ладно. А как насчёт вашего кумира, Адриано?

– Я читал, что он счастлив в своей фавеле, я вижу его улыбку в Instagram: это самое главное.

– У вас есть клаузула на 85 миллионов, вы можете решить уйти, не спрашивая об этом "Интер".

– Но эта цифра высокая... Я чётко говорю: никогда не случится так, что я уйду из "Интера", просто воспользовавшись клаузулой, из-за отношений, которые у меня здесь со всеми. Эта сумма заложена, но я никогда не буду принимать решение самостоятельно. Если что-то и произойдет, то это всегда будет обсуждаться с клубом.

– Правда ли, что Лига чемпионов – ваша главная цель в этом сезоне?

– Я не могу выбирать, у меня есть цель выиграть все пять трофеев. Если я поставлю всё на Лигу чемпионов, а потом не выиграю её, что будет? Мне было бы достаточно одного трофея. Но я не скажу, какого именно, кто знает, может, это будет Кубок Италии (смеётся – прим. ред.).

– Но входит ли "Интер" в элиту Европы?

– Да. Я считаю "Интер" одним из грандов Европы. Я чувствую, что мы – команда, которой боятся. Я не вижу ни одного клуба, превосходящего нас, ни одного. В Лиге чемпионов есть пять или шесть команд, которые сильнее остальных. И мы входим в их число.

– Что вы чувствовали, когда забивали гол в ворота "Пармы"?

– Эх, мне пришлось натерпеться от отца, он ругал меня за то, что я праздновал... В ответном матче, на "Тардине", это будет ещё более особенным.

– Давайте поиграем в игру. В каждой категории выберите Италию или Францию. Начнём с еды.

– Италия.

– Стиль жизни?

– Безусловно, я бы выбрал Соединенные Штаты. Но в этой игре я скажу "ничья". Из Италии я люблю юг: я был на Амальфитанском побережье, когда мне было 15 лет, и мне казалось, что я живу в фильме.

– Искусство?

– Франция: Лувр, Нотр-Дам... Нет, нет, что я говорю!? Теперь, когда я задумался об этом, давайте представим, что мы – цветы.

– Мода?

– Франция, возможно.

– Вежливость людей?

– Италия.

Музыка?

– Больше, чем во Франции. Но могу ли я назвать одну вещь, которая, на мой взгляд, действительно отличает эти две страны? Вождение. Здесь, в Италии, вы просто сумасшедшие за рулем! Все оскорбляют друг друга, мотоциклы выезжают из-под автомобилей!

– Совет Индзаги, который ты ещё не выполнил?

– Я стараюсь делать всё сам... И я не знаю, как он это делает, но каждый раз, когда тренер что-то предлагает, это сбывается".

– Вы знаете, что Симоне забил четыре гола в одном матче Лиги чемпионов?

– Правда? Я этого не знал. И вряд ли когда-нибудь такое сделаю, потому что после двух голов он меня меняет (смех – прим. ред.).

– Каким ты видишь себя через 15 лет?

– Я хотел бы работать на CBS, как Тьерри Анри. Я хотел бы работать на американском телевидении, там комментарии более спокойные, а здесь, в Италии или Франции, мы все относимся к происходящему слишком серьезно. И в любом случае, я хотел бы уехать жить в США.

"Я схватил бутылку водки и выпил всю эту дрянь сам": легендарный Адриано не перестает пить – сенсационная исповедь из фавел