У "Кривбасса" – уникальный генеральный директор: работал барменом, продавал "Адидас" и не забил "Динамо" в финале Кубка Украины

Футбольная история Владимира Баенко необычна во всех отношениях — как ни крути. Лишь в 23 года он дебютировал в профессиональном футболе, однако довольно быстро и постепенно пробился на вершину и сыграл в УПЛ. И это при том, что после обучения в академиях "Шахтера" и "Олимпика" он работал продавцом в магазине и барменом, а ещё получил тяжёлую травму.

Впоследствии в его жизни будет несколько титулов, однако всё изменит один пенальти. Если не всё, то очень многое — в финале Кубка Украины против "Динамо" Баенко перехитрит Бущана, но пробьёт мимо ворот киевлян. А дальше — драма и даже трагедия: странная обида главного тренера "Ворсклы" на подопечного, отправка в дубль и прощание с Полтавой.

На этом нестандартные ситуации, связанные с Баенко, не закончатся. В 31 год он примет неожиданное решение завершить карьеру футболиста и станет генеральным директором "Кривбасса". Криворожский клуб нацелен исключительно на Премьер-лигу, а Владимир — вместе с ним. Уже вскоре у него появится шанс вернуться туда в качестве функционера.

"Спрашивал себя: почему я не говорю на украинском?"

– Зимняя пауза – это время отдыха для футболистов. Однако в этом году вы, пожалуй, впервые столкнулись с новой реальностью. Период с декабря по февраль, напротив, обещает быть очень напряженным?

– Футболист – это человек, который выполняет только конечные функции, когда выходит на поле. А генеральный директор отвечает за абсолютно все процессы в клубе. Моя жизнь полностью изменилась. Теперь я на практике узнал, каково это, когда игроки отдыхают, а клуб работает на полную мощность.

– Ваше представление об этой работе было иным?

– Я понимал, куда иду и чем буду заниматься. Человек должен учиться всегда – независимо от возраста или статуса. Сколько бы времени ты ни проработал в футболе, всё равно должен совершенствоваться. "Кривбасс" растёт и ставит перед собой самые высокие цели. Лично для меня это серьёзный вызов. Я посмотрел на футбол другими глазами. Кроме того, решил для себя, что должен усовершенствовать свой украинский язык. Возможно, для кого-то это мелочь, но я хочу давать все интервью на украинском языке. Я чрезвычайно уважаю свою страну, невероятно горжусь тем, что родился в Украине.

– Что стало для вас триггером, который запустил изменения в мировоззрении?

– Когда ты выступаешь за границей, то ощущаешь эту проблему особенно остро. Например, в Узбекистане все знают русский, но разговаривают между собой на узбекском. Латвия? Аналогичная история. Там очень уважают свою страну. А первое, в чём заключается это уважение, – в уважении к языку. Я смотрел на это и спрашивал себя: а почему я сам не говорю на украинском? Я что, не умею? Умею.

– Что было для вас препятствием?

– Все вокруг привыкли говорить по-русски. Первое, что мы можем сделать для своей страны, – это быть сознательными гражданами и, как минимум, выбрасывать мусор в мусорный бак, а не себе под ноги. Не менее важно говорить на украинском. А ещё — делать всё возможное, чтобы страна развивалась и процветала. У нас периодически обсуждаются темы о введении в Украине второго или третьего государственных языков. Кто-то говорит о русском. А почему мы не используем английский или немецкий? Пусть, но главным языком должен быть украинский. Это не подлежит обсуждению. Возможно, должно пройти время, должны смениться несколько поколений. Просто не укладывается в голове, почему в Украине вообще возникают такие дискуссии.

– Помимо практики общения, есть ли у вас другие секреты совершенствования навыков и повышения уровня владения украинским языком?

– Еще в Узбекистане читал книги на украинском. У меня довольно большая библиотека. Когда-то стремился выучить итальянский – поступал аналогично. Брал книгу, не понимал, о чем читаю, но слова запоминал. Потом посещал занятия у репетитора. Значения этих слов я не знал, но само слово умел читать и владел им.

– Есть ли у вас любимые украинские книги? Это классика или что-то современное?

– Одна из последних прочитанных книг – автобиография Юргена Клоппа, переведённая на украинский язык. Раньше читал произведения Эриха Марии Ремарка. Все просто – что-то увидел в интернете, кто-то посоветовал… Если у меня есть выбор, то я всегда выбираю украинский вариант.

"Перед игрой врач обматывал колено скотчем, чтобы оно не выскакивало"

– Вы родились в Кальмиуском в Донецкой области, которая сейчас оккупирована.

– Это болезненная тема для меня. Все, что могу сказать – я доверяю нашей власти. У меня нет рецепта, как всё это решить, поэтому я полностью полагаюсь на президента и государственные органы. Я всё вижу, знаю, как развивались события, но не беру на себя функции судьи и не могу кого-то осуждать. А экспертом быть не хочу.

– Каким было ваше детство в Кальмиусском, который тогда назывался Комсомольским?

– Наш городок совсем небольшой – население 10 тысяч. Если считать кошек и собак, то 15 тысяч (улыбается). Я стал футболистом, ведь у меня не было выбора – мой папа был футболистом. В нашем городке он считался настоящей легендой. Его когда-то даже в "Днепр" приглашали, но он выбрал семью. Отец брал меня на тренировки с раннего детства. Пожалуй, я начал играть в футбол раньше, чем научился полноценно ходить. Когда мне исполнилось 10 лет, я поехал в детскую школу "Шахтёра".

– В украинском футболе было немало уникальных ситуаций, когда профессиональные футболисты на пути к признанию занимались многими параллельными видами деятельности. Евгений Запорожец из Ингульца работал официантом и на автомойке, Александр Мишуренко, игравший за "Кривбасс", был таксистом, а Василий Пиняшко из "Миная" был таможенником. У вас тоже была работа, не связанная с футболом.

– Я рано потерял отца – мне было 10 лет. Меня воспитывала мать, за что я ей безмерно благодарен. Приходилось зарабатывать на жизнь продавцом-консультантом и кладовщиком в магазине "Адидас". Также я работал на ферме и барменом в кафе.

– Когда именно вы устроились в магазин?

– Я играл за днепродзержинскую "Сталь" и в матче с "Днепром" получил травму. Делал передачу и почувствовал хруст в колене. Понял, что случилось что-то плохое, но МРТ вовремя не сделал.

– Зря?

– Как оказалось потом, разорвал "кресты". Но всё же вышел на матч против запорожского "Металлурга", после которого должен был подписать полноценный контракт со "Сталлю". Хватался за шанс, игнорировал боль. Перед игрой наш врач обматывал моё колено скотчем. Чтобы оно не выскакивало и не "убегало" в сторону. Я отыграл один тайм, меня всё-таки подписали, но проблемы с коленом никуда не исчезли. Через два месяца меня отправили домой. Позже я отправился в "Макеевуголь", но играть не мог — колено постоянно выскакивало. Помню, как вышел из кабинета, где делали МРТ, и сказал тогда своей девушке, а сейчас — жене: "Наверное, это всё, награлся". Без команды, без денег и с необходимостью делать операцию.

"Просыпался в 7 утра, ехал на автобусе на тренировку"

– Операцию вам делал специалист, который специализируется не только на футбольных травмах?

– Да, Александр Волков. Кстати, у него лечился Мариуш Левандовски. Года два назад встретились в Харькове, он взглянул на мое колено и пошутил: "Ого, будто сварил". Восстанавливался я не в Германии и не в Барселоне. Без пафоса лежал в обычной палате, где, например, выздоравливали шахтеры. Так надоедал врачу своими вопросами о колене, что тот дал мне книгу и сказал: "Читай". Я и читал, изучал упражнения, сам узнавал о разных методиках.

– В футбол вернулись не сразу?

– Переехал с девушкой в Донецк, устроился в "Адидас". Просыпался в 7 утра, ехал на автобусе на тренировку: бегал в легкоатлетическом зале, занимался в тренажерном зале. После занятий принимал душ, приезжал в магазин. Там завтракал – вечером жена готовила еду. Тогда работал до 22:00, потом ещё на час ехал в тренажёрный зал. Уходил из дома — моя девушка ещё спала, возвращался — она уже спала. Так несколько месяцев жил.

– Когда всё это закончилось?

– После окончательного восстановления. Меня всё-таки взяли в "Макеевуголь", карьера пошла в гору.

– Работа в магазине была сложной?

– Несправедливость бывает не только в футболе. Как-то нам поставили план – продать товара на 300 тысяч гривен. До цели не хватило совсем немного – я продал на 298 тысяч. И получил значительно меньший бонус. Когда 31 декабря нужно было выходить на работу, я не выдержал, сказал, что заболел и вообще увольняюсь. Я так мечтал о выполнении этого плана, работал с температурой…

– Вы действительно уволились?

– Да, хотя у меня не было никаких других вариантов трудоустройства. Однако судьба подкинула вариант с "Макеевугль".

– Кажется, всё изменила встреча в магазине.

– Шёл по торговому центру и случайно встретил знакомого. Тот спросил меня, чем я занимаюсь. Я ответил, что работаю в "Адидасе". Через два дня знакомый перезвонил: "Ты готов ехать?" И я поехал.

"Если идешь в стык, то закрой глаза, но никогда не бойся"

– Вы упоминали об обучении в школе "Шахтёра". В вашей жизни ещё был "Олимпик".

– Я ездил и в Мариуполь, и в Свердловск в Донецкой области, где тоже прошел серьезные испытания. На каждой тренировке только одна разминка длилась 30 минут. Но я был молод. В таком возрасте ещё кажется, что весь мир перед тобой на колени встанет. Ты только что закончил школу, всё умеешь. А там совсем другой футбол – играют дяди. Мои поездки завершились в родном Комсомольском, где я играл за любительскую команду. Ну как играл? Получал 300 гривен зарплаты.

– Любительский футбол – это своеобразная школа выживания?

– Моя жизнь так сложилась, что мне ничего не подавали на блюдечке. Я рос без отца. Еще в детстве один тренер сказал мне: "Если уж идешь в столкновение, то закрой глаза, но никогда не бойся. Если у тебя будет хоть грамм сомнения, что ты можешь получить травму, то ты её получишь". Бывали ситуации, когда казалось, что мне придет конец. Однако я руководствовался этим принципом и выжил. Когда тебе 17–18 лет, ты весишь килограммов 50 и тебя ветер сносит, то дяди не жалеют и бьют по ногам. Но я всегда огрызался. Однажды даже тренеру резко ответил.

– Тренеру соперника?

– Нет, своему. Ответил такое, что в голову не влезает. Он сразу выгнал меня из команды. Всё уладил капитан – объяснил, что я молодой, горячий. Конечно, я потом извинился.

– Вы долго шли к профессиональному футболу, а затем за несколько лет совершили невероятный скачок из Второй лиги в УПЛ. Пожалуй, самый стабильный период пришелся на криворожский "Горняк", в котором вы провели три сезона. Чем вам так понравился Кривой Рог, что впоследствии вы переехали туда со своей семьей?

– Между Донецком и Кривым Рогом много общего: визуально они похожи, люди близки по менталитету. У меня там много знакомых, в том числе и не связанных с футболом. Один из них случайно помог организовать просмотр в "Горняке", который тренировал Геннадий Приходько. 11 мая 2014 года я в последний раз побывал в Донецке – из-за войны остался в Кривом Роге. Сейчас могу заверить, что мне здесь комфортно, чувствую себя как дома.

– В Премьер-лиге вы дебютировали за "Звезду", где поработали с несколькими тренерами: Лавриненко, Друди, Монарев. О ком у вас самые теплые воспоминания?

– Лавриненко в меня поверил, при нём я дебютировал в УПЛ. Это умный человек, интеллигент, тренер нового поколения. С Друди бывало по-разному, однако при нём я понял, что нужно работать и доказывать свой уровень каждый день. Старые заслуги никто не учитывает. При Монарьове играл не много, но воспоминания тоже хорошие. Каждый человек, который встречается на нашем пути, чему-то нас учит. Плохого опыта нет. Есть багаж, с которым ты движешься по жизни.

"В Узбекистане я понял, что такое — любить свою страну"

– Вы упоминали об особенностях зарубежного опыта. В 2017 году вы стали игроком узбекской "Бухары".

– Выступления за рубежом заставили меня изменить свою точку зрения по многим аспектам. Раньше я был категоричен, резким, настаивал на своём. В Узбекистане я понял, что иногда нужно менять свою позицию – если идти "лоб в лоб", то не договоришься. Нужно вести переговоры, уметь выходить из ситуации, разговаривать с людьми, прислушиваться к их мнению. Я ехал неизвестно куда — все мои знания об Узбекистане ограничивались просмотром программы "Орел и Решка" о Ташкенте. На самом деле — это другая ментальность, новые обычаи.

– Какая ключевая черта отличает узбеков от украинцев?

– Узбеки – очень добрые и гостеприимные. У них огромное уважение к старшим. У узбеков есть чему поучиться. Но перенимать нужно положительный опыт. Они очень любят свою страну. Когда я прилетал в Киев, мне хотелось целовать украинскую землю. В Узбекистане я проникся патриотизмом, понял, что значит любить свою страну. Сейчас скучаю по узбекской кухне: по плову, арбузам, гранатам и дыням, которые там стоят две копейки. В течение последних четырёх лет мы с женой ищем тот особенный арбуз, но так и не можем найти его у нас. Его вкус невозможно передать словами.

– Следующая ваша остановка — Рига. Чему вы там научились?

– Моя карьера сложилась довольно контрастно. После азиатского менталитета я погрузился в европейский. В Узбекистане я привык, что за обещанием следует его выполнение. Сначала сказал, а потом сделал. В Узбекистане модель немного другая: тебе пообещали, потом ещё раз, потом снова пообещали, а потом ещё раз и так несколько раз. И только после этого они только подумают, что нужно это сделать. То есть нужно набраться терпения. Нервы только ухудшают ситуацию, это там не работает.

В Латвии всё по-другому. Если есть ограничение скорости в 60 км/ч, то никто не позволит себе его нарушать. В Риге, Таллинне или Юрмале хочется жить и даже умирать (Улыбается). Смотришь на этих пенсионеров на велосипедах, на то, как люди никуда не спешат: читают газеты, пьют кофе. У них всё хорошо, они ценят жизнь.

– В Риге свою тренерскую деятельность за пределами Бремена начинал Виктор Скрипник. В футбольном плане тоже получили массу знаний?

– Не у каждого футболиста появляется возможность поработать с таким профессионалом. Для меня Скрипник – настоящий профессионал топ-уровня. В Латвии мы выиграли и чемпионат, и Кубок. При том, что в лиге мы отставали на 12 очков от конкурента, тем не менее стали чемпионами. При Скрипнике Рига не проиграла ни разу. Виктор Анатольевич заряжал нас уверенностью: "Никто нас не сможет победить. Только мы сами можем ошибиться и проиграть".

– Даже на фоне рижской дисциплины и порядка Скрипник выделялся своей требовательностью и организованностью?

– Вот лишь один пример. К нам как-то приехал новичок, который неплохо проявил себя в Кубке Либертадорес. Вышел на тренировку с развязанными шнурками на бутсах. Виктор Анатольевич говорит: "Зашнуруй". Футболист ответил, что ему так удобно. "Хорошо, тогда ты не тренируешься", – ответил Скрипник. Понимаете, у него не было звезд. Если на неделе плохо работаешь, то потом не играешь. Футболисты уважают такую философию. Они видят, что все равны. Матчи выигрывает не звезда, а вся команда. У Скрипника раскрывались игроки, которые когда-то утратили уверенность. За тренера они были готовы отдать душу.

"Я всегда буду жить с этим пенальти"

– После зарубежных приключений вы вернулись в Украину. Казалось, в "Ворскле" наступила стабильность, однако всё изменил один пенальти в финале Кубка. Судьбоносный момент?

– Еще до этого случая в Полтаве не все было гладко – тренер не рассчитывал на меня. Начиная с зимних сборов, я стал играть меньше. Конечно, если бы я забил в финале, а мы выиграли трофей, то карьера сложилась бы по-другому. Однако об этом не стоит сожалеть. Да, я ошибся. Но ведь не нарочно.

– Вы нашли для себя причины, почему тогда пробили выше ворот?

– Во-первых, не хватило мастерства. Во-вторых, я был неуверен. Я шел девятым. Оставался только Шехич, который не хотел бить. Я тоже не хотел подходить к отметке. Меня выпустили на поле на 119-й минуте вместо Руслана Степанюка. Я, защитник, выхожу вместо нападающего. А на скамейке остаётся штатный пенальтист и нападающий Денис Васин. Я разминался 110 минут, потом ушёл на скамейку. Я бегал, сидел, стоял, нервничал… У нас остаётся одна замена. Все понимали, что на пенальти выйдет специалист — наш вратарь Павел Исенко.

– Вы были удивлены, когда вам приказали переодеться?

– Я не мог сказать, что не выйду. За секунду снял штаны и кофту. Это же такой шанс – принять участие в финале. Поднять над головой кубок – это мечта. Я не забил – это моя вина, подвел команду. Но это может случиться с каждым.

– Вы неоднократно забивали пенальти в своей карьере, в частности в еврокубках и финале Кубка Латвии. Много раз пересматривал ваш удар по воротам "Динамо". Били с силой, а мяч срисовывался?

– Заметил, что прыжки Бущана закономерны – если бьет правша, он прыгает в правый угол и наоборот. В финале Кубка Латвии был похожий эпизод – тогда я забил. Как-то в Узбекистане я "зарыл крота" и забил низом. А здесь у меня не было уверенности. На ходу начал придумывать и в последний момент изменил решение, решив пробить с силой по центру.

– В раздевалке Юрий Максимов не устраивал разбор полетов?

– Все, кто там был, знают, как было на самом деле. Если когда-нибудь захотят, то расскажут. Это мужская раздевалка. Все, что было – на его совести. Ему с этим жить. Я бы, наверное, так не поступил. Но это выбор тренера. Команда меня поддержала. По дороге домой наш автобус остановили фанаты. Позвали меня и сказали: "Все ошибаются, жизнь на этом не заканчивается". Знаете, есть такая поговорка: "Есть только один способ избежать критики — ничего не делать, ничего не говорить и быть никем".

– Вы долго упрекали себя из-за того момента?

– Не знаю, кем нужно быть, чтобы после матча спокойно лечь спать, как будто ничего не случилось. Я просто не знал, что делать. Понимал, что исправить уже не могу. Как изменить прошлое? Оно сидит в тебе, но ты бессилен. Всё вокруг напоминало мне об этом пенальти. Однако я знаю, что такое горе – это когда теряешь дорогого человека. Это большая беда и боль. Что касается пенальти, то я тоже должен был смириться. Я всегда буду жить с этим пенальти. Меня будут подкалывать, я буду вспоминать… Это уже история.

– В одном из интервью вы сказали, что при встрече не пожали бы руку Максимову.

– Не совсем. По правилам этикета первым руку протягивает старший. Поступлю так же, как и он. Если старший человек протянет мне руку, я никогда не отвернусь. Если Максимов пройдет мимо, то я не буду бросаться обниматься и спрашивать, как дела.

"Посреди ночи могу позвонить юристу и попросить составить контракт"

– Вам всего 31. Когда смотрите на то, как тренируются старшие за вас Мостовой или Васин, не возникает ли желание снять деловую одежду и вернуться на поле?

– На самом деле у меня мало времени. Первые два месяца работы в качестве генерального директора запомнились тем, что у меня не было возможности даже поесть. В футбол я играю, бегаю с ветеранами. Я завершал карьеру в "Левадии" – ехал туда, чтобы доказать, что меня слишком рано списали со счетов. Мы выиграли Кубок Эстонии, и я захотел попрощаться с футболом. Футболист живет по расписанию: тренировки, матчи, сборы, зарплата. А обычная жизнь гораздо интереснее. Там тебя окружают не только тренер, президент и одноклубники.

– Вы завершали активную карьеру осознанно и обдуманно. Однако переход всё равно не был плавным?

– Нам нужно вводить курсы, которые будут учить футболистов безболезненно переходить к повседневной жизни. Раньше я даже не знал, что такое программа "1С". Или как работает бухгалтерский учет? Максимум знаний рядовых футболистов — это известные курорты, модные тренды и удобные бутсы.

– Ваш переход к менеджерской деятельности стал возможен благодаря предложению президента клуба Константина Караманица?

– Конечно, мы много общались ещё в "Горняке" – я немало почерпнул от Константина Федоровича. Было интересно узнавать о жизни за пределами футбола, много нового узнал у тренера Геннадия Приходько. Мне нравилась работа на должности функционера. Тренерство — не моё, я теряю слишком много нервов. Хотя нынешняя деятельность тоже совсем не проста.

– Как выглядит ваш рабочий день?

– Я могу разговаривать по телефону в полночь или работать в воскресенье. Постоянно на связи. Посреди ночи могу позвонить юристу и попросить составить контракт. Мы же договорились с футболистом, нужно немедленно всё уладить.

– Один из первых зимних трансферов "Кривбасса" – приглашение испанца Хорхе Лопеса, который стал координатором клубной академии. Каковы были первые впечатления экс-игрока "Вильярреала" и "Валенсии"?

– Наш клуб хочет развиваться, мы стремимся выйти на более высокий уровень. У Хорхе Лопеса богатый опыт. Он работал на нескольких ответственных должностях в "Валенсии". Мы встретились с ним в Барселоне, я рассказал ему о наших проблемах и целях. Мы строим академию, базу и хотим избежать ошибок, а его знания пригодятся нам.

– В Первую лигу вы также смогли пригласить многих игроков из УПЛ. Вице-президент "Кривбасса" Артем Гагарин рассказывал, что за эти процессы отвечали именно вы. Как находили нужные слова?

– Это не только моя заслуга. Ради общей цели работают и президент клуба, и Артем, и все сотрудники. Тот же Гагарин живет этим клубом. Посмотрите, что он сделал с женской командой. Он вкладывает душу в "Кривбасс". У нас собрался коллектив единомышленников. Мы хотим создать в Кривом Роге особенный клуб.

Взлет "Кривбасса" как главная сенсация сезона в женском футболе: своя философия, качественные легионеры и креативные идеи