"Тесть выбрался из Мариуполя –, я не решился спросить, что он там пережил": бывшая звезда УПЛ ищет клуб во Франции
Интервью Любомира Кузьмяка с Константином Ярошенко, бывшим полузащитником "Мариуполя", киевского "Арсенала", "Севастополя" и ряда других клубов.
Костянтин Ярошенко / Фото ФК Альянс
"Альянс" из Липовой Долины завершил 2021 год на третьем месте в Первой лиге. Весной команда из Сумской области, очевидно, считалась бы одним из главных претендентов на выход в Премьер-лигу. Однако после российского вторжения будущее "Альянса", как и многих других клубов, выглядит неопределенным.
В первой части чемпионата "Альянс" возглавлял Юрий Ярошенко. Под руководством легенды луганской "Зари" выступал его 35-летний сын Константин, который упустил хорошую возможность в конце карьеры вернуться в УПЛ. Тем не менее Ярошенко-младший о футболе сейчас почти не думает, хотя все еще не планирует завершать активные выступления.
– Наша команда находилась в Турции на сборах, – рассказывает Ярошенко о том, при каких обстоятельствах "Альянс" застала война. – Впоследствии все разъехались, кто куда. Я, например, во Франции. Пытаюсь найти команду. У меня здесь знакомые, они помогают с поиском нового места работы. Стремлюсь закрепиться в клубе, который выступает в низшей лиге.
– В какие страны отправились ваши партнеры?
– География довольно широкая: Польша, Венгрия, Италия. Все зависело от возможностей и приглашений.
– Процесс просмотров в новой команде требует немалой концентрации. Трудно сосредоточиться на футболе?
– Честно говоря, очень сложно думать о футболе. Большинство действий выполняю на автомате. Просто не могу понять, что происходит вокруг и как эта трагедия вообще могла произойти. Словами трудно передать свои переживания. Гибнут люди, гибнут дети…
– Хотя "Альянс" представлял поселок Липовая Долина, домашние матчи он проводил в Сумах – городе, сильно пострадавшем от оккупантов.
– Да, со сборов в Сумы мы вернуться не могли. Когда играли в Сумах, я снимал там квартиру. Связи, как таковой, с городом нет, поэтому точно не знаю, какова судьба квартиры. Главное, чтобы с людьми всё было в порядке и там царил мир.
– На 24 февраля "Альянс" планировал спарринг с казахстанским "Кизыл-Жаром". Помните, как для вас начался тот день?
– С самого утра поступали звонки из Украины. Когда я только-только узнал о военных действиях в Украине, у меня начали дрожать руки. Никто не мог понять, что происходит. В душе чувствовалось безумное беспокойство. На самом деле у меня нет слов, чтобы описать свои ощущения. Все надеялись, что ситуация быстро нормализуется, что мир вернется…
– Распорядок дня у большинства украинцев в тылу очень похож. Чем бы мы ни занимались, просмотр новостей всегда идет параллельно и почти непрерывно. Вы не исключение?
– Если честно, то я не думаю о ситуации в Украине только во время тренировок. Пожалуй, это едва ли не единственный час в сутки, когда ты не держишь телефон в руках. А остальное время я читаю новости и не могу понять, как такое могло произойти в 2022 году. Раньше мы следили за событиями в Сирии или Афганистане. Казалось, что это так далеко и нас это не касается…
– Как давно вы не были в родном Луганске?
– С момента оккупации в 2014-м. Планировал ещё в Донецк поехать, но из-за начала военных действий съездить домой я не смог. У меня там дедушка умер, я хотел к нему на могилу поехать, но не суждено было.
– Еще один дорогой для вас город – Мариуполь, где вы провели не один год.
– То, что с ним происходит, – это огромная трагедия. Мы можем только молиться и надеяться, что Господь отвратит все угрозы от людей, оставшихся в городе. Кого-то ты уже никогда не увидишь, с кем-то никогда не пообщаешься… Не могу даже представить, что пришлось пережить местным жителям. В Мариуполе жил мой тесть. Ему повезло выбраться, я с ним разговаривал. Однако так и не решился спросить его, что именно он там пережил.
– Ваши родные и друзья в Украине находятся в безопасности?
– По крайней мере, я постоянно стараюсь поддерживать с ними связь, каждый день узнавать, как у них дела. Друзья и родные живут по всей стране: в Киеве, Львове, Одессе и на Закарпатье.
– В 2014 году вы переехали на российский Урал. Футболист "Руха" Богдан Бойчук, который тоже после аннексии Крыма уехал в Россию, сейчас говорит, что стыдится того поступка. Если бы вы могли повернуть время вспять, то всё равно подписали бы контракт с екатеринбургским клубом?
– Нет, наверное, уже бы не поехал туда. Просто на тот момент я особо не понимал… Да и вариантов, по большому счету, больше не было. Приглашений от украинских команд не было. Наступил такой этап в карьере – ждал два месяца и просидел без приглашений. Безусловно, если бы время прошло, я бы, наверное, так уже не поступил.
– Просмотр российского телевидения – это неотъемлемая часть tamtešnogo уклада жизни и быта. Как на вас влияет пропагандистская машина?
– Я не смотрел телевизор, только спортивные каналы. Но это сути не меняет, смотрел я или нет. Мне ужасно жаль людей и детей – как так можно поступить? Как можно бомбить совершенно невинных людей? Для меня это шок и трагедия. В голову не укладывается. Насколько можно быть чудовищем и совершать зверства.
– События, начавшиеся 24 февраля, заставили вас переосмыслить свои ценности?
– Я заметил сплочение нации, это особый процесс. А ещё мы получаем огромную поддержку со всего мира. Дай Бог, чтобы всё это закончилось и мы гордились тем, что мы – украинцы.
– В зверствах россиян на территории Украины виноват только Путин, или все же можно говорить о коллективной ответственности?
– И люди, которые отдают приказы, и те, кто их выполняет. Как можно в XXI веке посылать свои танки и самолеты в чужую страну? Население России не имеет права голоса или же боится.
– Несколько месяцев вы провели во Львове, когда выступали за Карпаты. У вас, русскоязычного украинца, возникали проблемы на западе страны?
– Вообще. Вообще никогда. Во Львове всё было спокойно, я общался на русском. Старался также и украинский язык использовать. Но в любом случае никакого дискомфорта и проблем не испытывал. За всю жизнь – ни разу.
– Украинский народ ведет отчаянную борьбу за свое государство. Верите в нашу победу?
– Только победа, конечно. К сожалению, мы не знаем, как долго это продлится. Наверное, одному Богу только известно. Однако я думаю, что мы победим.