"Пропустил гол от Италии –, и вот тут всё и началось": Андрей Пятов – о "Динамо", семейной драме, крестном отце и том, что "пора заканчивать"
Обширное и откровенное интервью "Футбол 24" с лучшим вратарём Украины.
"Мы вытащили маму из „того мира“"
– Андрей, мы с вами общаемся 1 апреля. Вы уже успели кого-нибудь разыграть? А, может, вас разыграли?
– (Улыбается) Да нет, всё спокойно. Как-то сейчас не до первоапрельских шуток. Мы, конечно, стараемся друг друга подбадривать и веселить, но ощущения праздника нет. Что запомнилось из предыдущих лет? Были розыгрыши "на доверии". Кто-то запускал какую-то информацию – и все такие "ого"! Только через несколько минут до тебя доходит, что сегодня – первое апреля.
– Готовясь к беседе, я понял, что спрашивать вас о коронавирусе или переносе Евро-2020 нет смысла – вы уже всё рассказали…
– Ой, в последнее время действительно все интервью и комментарии построены на этом. Это важно и нужно, но хочется и о другом поговорить.
– Давайте поговорим о жизни и карьере. Вы родились в Кировограде, нынешнем Кропивницком. Какое место занимает этот город в вашем рейтинге?
– Он всегда в моём сердце. Для меня Кировоград – это Кировоград. Я, как и большинство жителей, до сих пор не воспринимаю его как Кропивницкий. Это мой родной город, в котором я помню каждый кирпичик. Он небольшой. Его можно объехать за 30–40 минут, без пробок.
Но когда я вырос, когда у меня появилась семья и дети, тогда осознал, что для жизни в перспективе в этом городе довольно сложно строить какие-то планы. Слава Богу, появилась возможность дать своим детям то, чего, наверное, не хватало мне в детстве.
– Каким было ваше детство?
– Отец работал дальнобойщиком. Мать – на заводе, заместителем главного бухгалтера. Роскоши не было. Мы жили, знаете как? Отец возвращался из какой-то поездки – мог привезти, например, Пепси-колу, которой у нас не было. А бывало и такое, что собирали на хлеб. В жизни случалось всякое. Мы не жили в роскоши, но родители старались, чтобы я ни в чём не испытывал нужды. Я очень благодарен им за это. Я люблю своих родителей. Мы прошли все трудности вместе.
– Понимаю, все мы – из 90-х… Какие слова отца или матери запечатлелись в вашем сердце и служат для вас ориентиром в жизни?
– У меня очень умная и рассудительная мама. На всю жизнь запомнилось, как она говорила: "Есть уважение. Никакими деньгами, никаким золотом, бриллиантами и машинами ты не купишь уважение". Я часто бывал у неё на работе и видел, насколько её уважают коллеги и начальники. Она качественно и добросовестно выполняла свою работу, благожелательно относилась к людям. Вот этот пример ярче всего отложился в моей жизни. Я стараюсь быть таким же добрым и открытым человеком. Но, к сожалению, не всем можно угодить… Кто-то видит во мне зло.
– Есть и такие?
– Я не знаю, но предполагаю. Нравиться всем – нереально.
– Мама Степаненко призналась, что очень эмоционально смотрит матчи "Шахтера" и громко кричит, когда Тарас забивает. А как ведут себя ваши родители?
– Отец – более сдержанный. А мама… Она уже более 13 лет как перенесла инсульт. У меня была большая трагедия. Это случилось, когда я уже играл в основном составе "Ворсклы". Слава Богу, я начал зарабатывать неплохие деньги. Мы вытащили маму из "того мира" – она 21 день пробыла в коме. Сейчас проходим различные курсы реабилитации. Одна сторона у неё отказала, как это бывает.
Полгода назад мама была в Киеве на обследовании, месяц над ней работали специалисты-реабилитологи. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы улучшить её здоровье. Поверь, она смотрит матчи, переживает. Всегда звонит мне после игр. Это приятно.
– Со сколькими кировоградскими друзьями детства вы до сих пор поддерживаете отношения?
– С одним другом, если говорить о близких отношениях. Он тоже был футболистом, играл за "Олимпик". Это – Александр Коваленко. Вместе мы создали в Кировограде школу "Ника" – для детей от 3 до 7 лет. Он этим занимается, является талантливым тренером и пользуется хорошей репутацией в Кировограде. Родители стараются попасть к нам в группу.
Раньше у нас была школа совместно с моим первым тренером. Но потом возникли некоторые разногласия. Поэтому мы расстались и открыли школу "Ника". Сейчас карантин, поэтому пришлось приостановить набор детей в группы.
"Кто-нибудь тронет малыша — оторву голову"
– Кировоградская "Звезда" конца 90-х стояла в Высшей лиге "на вылет", однако умудрялась выбивать "Шахтер" из Кубка Украины. Помните?
– Не всегда всё было плохо. Я вот помню, как они шестое место в чемпионате заняли (Смеется). Тогда команда называлась "Звезда-НИБАС". Победу над "Шахтером", конечно, помню. Я в то время мячи подавал (Смеется).
– О, расскажите об этом! Кто тогда был вашим кумиром?
– У нас была такая игра, когда один встает в ворота, а ему из определенной зоны, не переходя её, нужно забить гол одним касанием. Эта игра называлась "на Близнюка". В воротах "Звезды" тогда стоял Илья Близнюк – для меня, мальчишки, он был кумиром. Конечно, восхищался и Сашей Шовковским, но Близнюка я мог видеть вживую – и это было что-то невероятное. На него равнялся больше всего.
Еще могу назвать Игоря Бажана, который защищал ворота "Звезды". Он на два года старше меня. Я радовался, что из школы "Звезды" выбился голкипер. Потом и мне судьба предоставила шанс, которым я воспользовался.
– В составе "Ворсклы-2" вы прошли суровую школу Второй лиги…
– Подожди, я ещё среди любителей играл, ты пропустил этот момент (Смеётся). Мне было 15 лет, и мой первый тренер возглавил команду "Артемида" – это сахарный завод, спирт и так далее. Они заявились на областной и любительский чемпионаты. В состав входили 5–6 игроков из Высшей лиги.
Мы вышли в финальную часть. Заняли, по-моему, 5-е или 6-е место. На тех матчах побывал президент полтавской федерации Дяченко, в прошлом — вратарь. Видимо, из-за моего 16-летнего возраста мне вручили награду лучшему вратарю среди любителей. Дяченко меня запомнил, и через три месяца, зимой, приехал гость: "Я от Дяченко, мы хотим пригласить вашего сына в Полтаву". Родители согласились.
– Какую пользу вы извлекли для себя, играя во Второй лиге?
– Знаешь, тогдашнюю Вторую лигу всё-таки стоило пройти. Играли против "Авангарда" (Ровеньки), "Шахтёра-3". Мне, молодому, казалось, что это – невероятный уровень. Такие баталии были – играли настоящие мужики! Очень рад, что прошел эту школу.
– Как попали в первую команду?
– Тогда "Ворсклу" возглавлял Сергей Морозов. Команда боролась за выживание. У Морозова был помощник – тренер вратарей Сергей Собецкий. Он меня заметил и привлек к тренировкам с первой командой. Такие нагрузки я испытал впервые в жизни!
Нужно понимать, что с тех пор футбол изменился. Сейчас 18-летнему парню гораздо проще попасть в первую команду. Тогда же костяк команды составляли игроки старшего поколения. Была дедовщина, можно сказать. Я через это прошёл. К счастью, меня взял под своё крыло вратарь Олег Рыпан. Он предупредил всех: "Кто-нибудь заденет малыша — оторву голову" (Смеётся). Вместе с тем я понимал, что нужно работать. Бывало и по три тренировки — едва вылезал. Спасибо Собецкому — он в меня верил, брали на сборы с первой командой. Я прошел хорошую школу и получил свой опыт.
Время шло, в "Ворскле" менялись тренеры. Когда пришел Мунтян и до конца периода подачи заявок оставалось несколько дней, я понял, что буду вторым вратарем. Радовался: "Наконец-то! Я дождался шанса". И тут, чуть ли не в последний день трансферного окна, они подписали Марущака. По-спортивному я расстроился, но время лечит. Итак, нужно было доказывать себя, заново собраться с силами, выкладываться на тренировках и всё-таки дождаться своего шанса. В конце сезона Мунтян позволил мне дебютировать в Высшей лиге.
На ни одного тренера у меня нет обиды. Выработал себе правило: каким бы ни был тренер — он всегда прав, ведь отвечает за результат. Поставит тебя или нет — нужно доказывать. А если команда сыграет плохо — этого тренера уволят, верно? Тренер не может быть для всех хорошим или плохим.
– Рассказывал ли Мунтян, как его проклял африканский шаман?
– (Смеется) Мы с Мунтяном в очень хороших отношениях. Его дочь живет недалеко от меня – в одном районе Киева. Владимир Федорович иногда приходит и тренирует детей. Мы всегда тепло общаемся, я его глубоко уважаю. Это великий футболист и прекрасный человек. А про шамана я не помню. Может, и рассказывал, но я был молод, не вникал в эти истории.
– Каким запомнился ещё один патриарх – Виктор Носов? Тогдашний тренер "Ворсклы", легенда донецкого "Шахтёра"…
– Его нужно было знать. Для меня он – как крестный отец. Дал мне многое, а самое главное – жизненную мудрость. Всегда оберегал мою семью. На каждом матче, уже в Донецке, когда я перешёл в "Шахтёр", а Носов закончил работать в "Ворскле", он составлял компанию моей жене на трибунах. Они сидели под одним пледом (улыбается). Много разговаривали, тренер учил жизни.
Вот есть тренеры великие, выдающиеся. Но я знаю, что идеальных тренеров нет. Бывает тренер – великий тактик, но как человек – не психолог. Носов не относился к числу сильных тактиков, но лучшего психолога, чем он, я ещё не встречал. Васильевич был фактически дедушкой, но как же легко ему удавалось общаться с молодежью! Он знал актуальные молодежные сленги и шутки, мог пообщаться с парнем на его же языке, где-то "подколоть". Этого как раз не хватает многим нашим тренерам.
– Его смерть стала для вас личной трагедией?
– Конечно. Печальную новость узнал в Донецке. Раньше часто ездил к нему на могилу. Но, видишь ли, в жизни всё изменилось. Сейчас у нас нет возможности туда поехать.
"Рыбка вытеснил меня честно, по заслугам"
– День, когда вас пригласили в "Шахтер", – особенный?
– Да! Это было взвешенное решение. У меня были предложения от "Динамо" и "Шахтера". Меня вызвал Носов, мы сели, он перечислил все "за" и "против". Ни к чему не принуждал – просто дал понять. "Смотри, какой футбол ты любишь, в какой футбол хочешь играть, и делай выводы". На самом деле, на тот момент развитие "Шахтера" мне очень импонировало. Без раздумий выбрал клуб, в котором нахожусь до сих пор.
– Вы пришли в команду, где собрались ведущие вратари Украины – молодой Шуст, опытные Вирт и Шутков…
– Но и в "Динамо" был Шовковский, верно? (Улыбается). Конкуренция существовала – это же замечательно. Я её не боялся. Пришёл, сразу получил шанс сыграть и отыграл почти до 2011 года, когда Саня Рыбка вытеснил меня из состава. Вытеснил честно, по заслугам. На тот момент он был лучше. Такова жизнь. Для меня это стало уроком — возможно, я расслабился, где-то сбавил обороты.
– Мог ли тот трагический матч с "Севильей" сломить психологию Шуста?
– Я не обсуждаю вратарей и всегда буду их защищать. Это мой жизненный девиз, который я перенял у Сергея Долганского. Знаю Бодю как открытого, доброго, хорошего человека. И знаю, что такое ошибки. Поверь, я допускал их не меньше, чем Бодя, и они были даже глупее. Ошибки бывают у всех.
В той ситуации, думаю, он сам знает, что мог бы сделать правильнее. Там не было его грубой ошибки. Это – серия ошибок, в первую очередь полевых игроков. Но тренеры любят винить одного человека. Тем более что у меня с Мистером были такие же ситуации. Меня это не сломило. Наверное, всё зависит от человека. Не знаю, что у Боди творилось внутри, но каждый сам прокладывает свой путь.
– Сергей Гринь рассказывал, что после тренировок Луческу ему было трудно, извините, в туалет сходить. Мистер действительно настолько серьёзно нагружал команду?
– (Смеется) Да, у Мистера были хорошие тренировки. После месяца отпуска собираемся, он смотрит, кто работал, а кто нет. И ты целую неделю просто бегаешь без мячей. Но это не "куперы", к которым заставляли когда-то. Обычная беговая работа вокруг поля, со сменой ритма, проще говоря – фартлек. В команде были такие бегуны, которые тянули весь коллектив за собой.
К счастью, мы, вратари, начали формировать свою банду (Смеется). То немного отставали, то хитрили. Ни один голкипер не любит бегать. Потом был Фонсека, сейчас — Каштру. После Мистера у них намного легче.
"Ты, — говорит Ахметов, — не расслабляйся. Видишь, я хотел Буффона купить"
– В вашем активе – сотни матчей. Если говорить о наибольшем объеме работы и эмоциональном напряжении, то какие из них в первую очередь приходят на ум?
– У меня не столько физическая работа, сколько психологическая. От постоянной концентрации очень устаешь, она также дает огромную нагрузку. Вратари теряют по три килограмма за матч – не от беговой работы, а от напряжения, волнения, различных факторов. Таких игр много.
В большинстве матчей чемпионата ты не выполняешь того объема работы, что в Лиге чемпионов, но обязан сохранять концентрацию. Не всегда это удается, а это, между прочим, моя ответственность. Потерял концентрацию — значит, сделаешь что-то не так.
– Действительно, судьба вратаря такова, что допустил одну ошибку – и все её заметили. Как вы переживаете свои неудачные матчи?
– Конечно, я самокритичен. Даже те голы, в которых говорят, что я не виноват, я серьезно анализирую. В жизни меня приучили, что нет мячей, которые нельзя отбить. В каждом эпизоде ты мог поступить по-другому и избежать пропуска. Выбор позиции, своевременная подсказка партнерам… Если соперник любит убрать мяч под свою правую ногу, а защитник вовремя отреагировал на его маневр, никто и не вспомнит, что был такой момент. А если не подсказал вовремя — и пропустил гол. Вот так анализирую все голы.
Всё держу в себе. Никогда не выплескиваю это на семью. Проанализировал после матча, вернулся домой, дети немного отвлекли от мыслей, заснул, утром поехал на тренировку. Там садишься с тренером вратарей или даже с главным тренером — они указывают тебе на ошибки. Выслушал, сделал выводы, и наступает облегчение. Работаешь дальше.
– Какой матч вы бы хотели переиграть при счёте 0:0?
– (Улыбается) Знаешь, бывает такое, когда допускаешь грубую ошибку. Возьмем тот же финал Кубка УЕФА. Удар Налдо со штрафного. У меня было два решения: сначала хотел отбить, потом начал ловить, а руки расставлены – пропустил гол. Но подошел Срна, похлопал по плечу, говорит: "Давай!" Проходит две минуты, я ошибаюсь на выходе, и Писарро чудом не попадает в пустые ворота. Все, выдохнул.
Через несколько минут — перерыв. Захожу в раздевалку, тренер не сказал ни слова, а вся команда поддержала меня: "Давай-давай, 1:1, всё нормально". Вышел на второй тайм, где-то сыграл увереннее, где-то спас – победили 2:1. После матча все радуются, а у меня остался осадок.
Думаешь про себя: "Ну почему нельзя всё вернуть назад?". Но потом понимаешь — это опыт, это урок. А как иначе ты хочешь учиться? Такова жизнь — нужно набивать шишки. Идеально прожить — невозможно. Вратарь – всегда виноват, потому что если допустил грубую ошибку, редко его могут подстраховать партнеры. Практически всегда это заканчивается голом. И это будут обсуждать. Но никто не вспомнит, что в этом же матче ты справился с тремя выходами один на один и парировал пенальти.
Знаешь, недавно пересматривал наш матч со сборной Италии. Спарринг, в котором сыграли 1:1. Я пропустил во втором тайме: мяч подскочил, ударился о руку и оказался в сетке. И тут началось: "пора заканчивать", "это уже всё". Никто не вспомнил, что в первые 20 минут матча я спас команду в 2–3 стопроцентных моментах. Такова жизнь вратаря — ты всегда будешь плохим. Поэтому отношусь к этому философски — нужно проанализировать и двигаться дальше, чтобы доказать своим критикам. Это меня мотивировало.
– Но ведь было много матчей, в которых вы становились героем, у вас солидный список отраженных пенальти…
– Помню, в "Шахтере" подсчитали 10 отбитых пенальти. Я потом шесть подряд пропустил (улыбается). Только недавно соперник пробил выше ворот. Поэтому не считаю себя специалистом по пенальти. Хотя, конечно, работаю над этим вопросом, помогает тренер вратарей. Иногда мы вместе просчитываемся, иногда я ошибаюсь. По-разному бывает. Как говорил Васильевич, если вратарь падает, значит, он выбрал неправильную позицию (улыбается).
– Бывало ли, что после удачного матча Ринат Леонидович подходил к вам и хлопал по плечу: "Андрюха, молодец"?
– Когда собирались всей командой, Ахметов в шутку пытался найти у меня какую-нибудь ошибку. "Ты, – говорит, – не расслабляйся. Видишь, я хотел Буффона купить". Я в шутку отвечаю: "Круто будет вытеснить Буффона из основного состава" (Смеется). На самом деле Ринат Леонидович всегда благодарит всю команду, не выделяя кого-то одного.
"Война охладила фанатский пыл"
– Представим, что в чемпионате Украины нет киевского "Динамо". Вы бы обрадовались или расстроились?
– Расстроился бы, конечно. Я всегда переживаю за наш футбол. Если есть сильные команды – я только за. Пусть "Динамо" оживает, растет, как это было раньше. Сейчас поднялись "Заря", "Десна", есть "Александрия". Помню, 2–3 года назад те, кто уехал играть за границу, говорили: "чемпионат – умер", "ниже плинтуса". Ладно, тогда давайте его поднимать! Если вы такие сильные футболисты, у вас есть шанс занять призовое место и играть в Лиге Европы. Заработайте деньги за выступление в еврокубках, завоюйте престиж, статус в матчах с сильными соперниками.
Пока некоторые ныют, у нас уже есть пять достойных команд. Даже шесть, потому что "Колос" способен демонстрировать хороший футбол и конкурировать с каждым. Разве за "Александрию" было стыдно в еврокубках? Нет, абсолютно! Сражались и по игре никому не уступили. Значит, у нас есть футбол, оказывается. Уверен, что и с "Десной", если она попадет в еврокубки, никому не будет легко.
О "Заре" я вообще молчу — у них всё в полном порядке. Пришёл тренер, который изменил философию, менталитет игроков, набрал тех, кто был ненужен в своих командах, и сделал из них топ-игроков. Теперь этих футболистов спокойно можно вызывать в сборную и продавать за миллионы. Футбол у нас оживает. Его нужно поддерживать, а не "убивать".
– На днях Тарас Степаненко отметил, что отношения между игроками "Шахтера" и "Динамо" стали теплее. Вы это тоже почувствовали?
– Конечно. Ситуация к этому подтолкнула. Мы живём в Киеве, были вынуждены покинуть свой дом в Донецке. Нас здесь гостеприимно приняли. В тот момент ребята даже предлагали нам свою помощь – в поиске квартир или банальной геолокации. Это сплочает и показывает, что футбол – это футбол, а мы должны оставаться людьми.
К тому же за эти шесть лет произошла смена поколений. И в "Динамо", и у нас появились молодые ребята. Они вместе играли в юношеских сборных, там подружились. Да и национальная сборная объединила нас своей игрой. Мы сейчас — одно целое. Успехи, которых мы достигли за последние несколько лет, сблизили нас ещё сильнее.
Но на полях мы должны оставаться соперниками. Верно? В этом и заключается суть футбола — в эмоциях. Нужно иметь спортивную агрессию. Поверь, она есть. Просто у нас нет прежнего ажиотажа, нет болельщиков, которые были раньше. Война охладила тот фанатский запал, которого сейчас не хватает.
– Верите ли вы в то, что после окончания карантина наши болельщики массово пойдут на стадионы?
– Я верю, что пойдут. Потому что соскучились по футболу. Но когда все это закончится? Понимаешь, здесь дело не только в эпидемии (это действительно серьезная опасность мирового масштаба), но и в том, что страдает экономика страны. Насколько бы мы ни были далеки от политических или экономических реалий, все понимаем, что люди остались без работы. Они вынуждены сидеть без денег, а некоторые – без элементарной еды. Ещё месяц — и это рискует превратиться в нечто гораздо более глобальное. Таково моё личное мнение.
"Я — фанат Гвардиолы"
– Вы близки к отметке в 100 матчей за сборную Украины…
– Сколько ещё матчей осталось? Ещё 7? Ну, я не гонюсь за этим. Поверь, когда у меня будет 99 матчей, я никогда в жизни не подойду и не буду просить: "Николаевич, дайте сыграть хотя бы минуту". Меня больше радует, что я принял участие в тех успехах, которых мы достигли за последние два года.
– "Легко своё место не отдам", – заверили вы недавно.
– (Смеется) Это работа, это эмоции. Я не сыграл на Кубке мира, но принял участие в двух чемпионатах Европы. Результат оказался неудачным. Поэтому у меня есть определенные цели, которых хочу достичь. Мы живем, когда у нас есть цель, мечта. Я мечтаю еще раз сыграть на Евро. При этом понимаю, что никто мне места не гарантирует. Нужно работать.
– Сколько времени вы ещё хотели бы поиграть?
– Для меня образцы для подражания – это Буффон и Шовковский. Они играют, пока чувствуют. Саша почувствовал, что тяжело, что травмы измучили, и завершил карьеру в 41 год. А про Буффона я недавно читал, что он собирается продлить контракт ещё на год (улыбается). Он живёт футболом, как и я. Сколько буду нужен команде, сколько буду чувствовать себя хорошо — столько и буду играть.
– Свою карьеру вы проводите в украинских клубах. Не жалеете, что до сих пор не попробовали себя в зарубежном чемпионате?
– Я попал в ту команду, которая постоянно ездит за границу на матчи еврокубков. Меня это радует. А ещё больше радуюсь, когда в феврале, марте, апреле, а особенно в мае мы играем за границей (Смеётся). Вот это – стимул. А то, что не попал в иностранный клуб… Значит, своей игрой не убедил сделать серьёзное предложение. Да и не факт, что я бы его принял. Меня всё устраивает в клубе, который ставит максимальные задачи и уже доказал, что может добиться больших успехов в еврокубках.
– Ваш любимый зарубежный клуб и тренер – кто они?
– Не могу назвать себя фанатом какого-то клуба. Я скорее фанат Хосепа Гвардиолы. Очень импонирует стиль его футбола. Тренировал "Барселону" – нравилась "Барселона", был в "Баварии" – следил за "Баварией". Самое интересное, что я против него уже раз 14 играл (Смеется). Горжусь этим. Нравится работа Клоппа. Он поднял "Ливерпуль" и сделал его number one.
– В матчах "Манчестер Сити" с "Ливерпулем" за кого вы болели?
– За "Сити", конечно. Но понимал, что с "Ливерпулем" будет очень непросто. Клопп, видимо, знает какой-то секрет, как играть против Гвардиолы. Очень уверенно они против "Сити" играли.
– У вас была возможность пообщаться с Пепом?
– Ну-у-у, с моим английским это сложно (Смеется). Да, обменялись основными фразами, когда мы в последний раз против них в Харькове играли. Мне приятно его внимание ко мне. По крайней мере, он знает о моем существовании.
"Не вижу себя вне футбола"
– Вы уже задумывались о том, чем займётесь после завершения карьеры?
– Ой, трудно сказать…
– Вацко подсказывает вам вариант. Он считает, что у вас есть тренерский потенциал.
– Да, я читал. Что ж, посмотрим. Я тоже себя вне футбола не вижу. Жизнь покажет. В нашей ситуации мы не можем знать, что произойдет завтра. Хотелось бы, конечно, остаться в родном клубе и быть для него полезным. Но сначала нужно пройти обучение, получить лицензию, поработать стажером.
– Какие у вас интересы, кроме футбола и семьи?
– У меня нет времени на хобби. Все моё свободное время связано с семьёй, детьми. Игры, развлечения, помощь жене. Раньше ходили в кинотеатры. Сейчас все киноновинки отслеживаю через интернет. Если заранее уложили детей спать, есть ещё несколько часов для просмотра.
– Последний фильм, который вас поразил?
– Буквально вчера посмотрели с женой "Джентльменов". Постановка, подбор актеров, их игра, костюмы – всё на высочайшем уровне. Было интересно. Прошло на одном дыхании. Впоследствии с удовольствием пересмотрю его ещё раз.
– А как насчёт других видов спорта? За чем следите?
– Люблю хоккей, НХЛ. Мой друг играет в клубе "Салават Юлаев" – за ним слежу. Зимой иногда натыкаюсь на биатлон – могу посмотреть с удовольствием.
В основном я слежу за друзьями-спортсменами. Например, Олег Верняев — брусья, многоборье. А ещё — Миша Романчук, пловец, муж Марины Бех. Когда мы находимся на сборах в Турции, он заезжает в гости. В целом у меня много друзей и знакомых — и в баскетболе, и в лёгкой атлетике. Переживаю за всех.