"Пришли в отель с автоматом: „Отдавайте игру“ Легендарный тренер – о трансфере в обмен на квартиру, Блохине и Сабо"

Александр Томах — символ запорожского футбола. Десять сезонов в качестве футболиста, более десяти сезонов в качестве тренера. Победы над "Спартаком" и "Динамо", десятки ярких матчей и открытых талантов. Кого ни возьми – все либо были его партнерами, либо подопечными. Глиба!

Однако, пожалуй, своё главное открытие Александр Александрович совершил в Чернигове, где доверил место на поле 16-летнему Андрею Ярмоленко. Это был дебют будущей звезды в профессиональном футболе. О драматическом трансфере Ярмоленко, тесном общении с Яшиным, таланте Кварцяного и запорожском Гарринче 72-летний Томах рассказал в интервью "Футбол 24". Представляем вашему вниманию первую часть интервью.

"По собственному желанию подал в отставку из-за сердечного приступа"

– Ваш последний на данный момент тренерский опыт датируется 2015 годом, когда вы возглавляли запорожский "Металлург". Не скучаете по футболу?

– Особой ностальгии нет. Нужно учитывать обстоятельства и реалии. Все-таки я уже не молодой парень. С другой стороны, иногда появляется желание поделиться знаниями и наработками. Возможно, когда-нибудь я дозрею до того, чтобы выразить это в письменном виде. Имею в виду своеобразные размышления о футболе.

– В феврале 2021 года Юрий Калитвинцев возглавил "Олимпик" и впервые за более чем 18 лет вернулся к работе главным тренером в команде элитного дивизиона. Тем самым он побил ваш рекорд.

– Да, я не тренировал в Высшей лиге с 1998-го по 2014-й. На самом деле больших изменений тогда я не почувствовал. Футбол не стоит на месте, прогрессирует. Но за эти 16 лет революции не произошло.

– Запорожье, как и несколько других крупных украинских городов, переживает процесс возрождения главной команды. Следите за уверенным шествием "Металлурга" во Второй лиге?

– Возможно, я буду относиться к категории людей, которые скажут: "Вот раньше было", но украинский футбол сейчас переживает спад. Давайте возьмем в пример "Карпаты". Я сидел на трибунах стадиона "Дружба" в 1969-м. Он был заполнен до отказа. А где сейчас "Карпаты" или "Металлург"? А где "Черноморец"? Одесситы играют в УПЛ, впрочем, это не тот "Черноморец". "Днепр"? "Металлист"? При всем уважении к нынешним клубам последствия футбольного упадка мы видим в еврокубках.

– В запорожском "Металлурге" вы работали почти на всех возможных должностях: от главного тренера до технического директора. Какая деятельность была вам ближе всего?

– Главный тренер – это режиссёр. В душе я именно главный тренер. К сожалению, здоровье в определённый момент подвело. В силу наследственных факторов я склонен к высокому давлению. Поэтому нагрузки, которые ложатся на главного тренера, давались с трудом. В 1998 году я по собственному желанию ушел в отставку из-за сердечного приступа. Врачи сказали, что нужно сделать перерыв.

– Правда ли, что тот сердечный приступ был вызван переходом в киевский ЦСКА-Борисфен четырёх ваших главных талантов: Крипака, Ильченко, Каряки и Олейника, которому способствовали ваши помощники?

– Знаете, когда я смотрел на свою команду, то задумывался: может, в следующем сезоне поборемся за призовые места? А тут за моей спиной происходит уход талантливой молодежи. Для меня это был удар. К тому же ранее я уже отпустил нескольких футболистов: Юру Дудника и других, ведь рассчитывал на Каряку и компанию. Не скажу, что именно это вызвало сердечный приступ. Это был комплекс проблем.

– Если говорить в целом, то на высоком уровне из квартета беглецов сыграл только Каряка, который выступал за "Бенфику".

– Когда человек поступает непорядочно, то след остаётся. У меня было несколько похожих ситуаций, и все они заканчивались одинаково. Футбольные судьбы этих ребят не сложились. Возможно, лучше всего проявил себя Каряка, да и то не в Украине. Крипаку однозначно не стоило уходить в ЦСКА-Борисфен, а затем в "Шахтер". В "Металлурге" он мог бы реализоваться, как и Олейник. Однако таким был их выбор.

– Впоследствии виделись с этими ребятами?

– Я не из тех, кто держит обиду в себе. Злость была. Но в целом нормально общался и с Карякой, и с Крипаком, и с Олейником. Что касается Ильченко, то он быстро уехал в Россию, и я о нём ничего не слышал.

"Остановились где-то на перекрестке – за нами ехала "Волга"

– Ваш отец родился и играл в футбол в Харькове. Почему семья переехала в Минск?

– Мой папа – фронтовик. До войны отец выступал за юношескую сборную Харькова. Его приглашали даже в команду мастеров, однако война всё изменила. Правда, позже отец ещё в Минске и Бресте успел поиграть. Он был классическим представителем старой плеяды. Прекрасно с места бил обеими ногами.

– Вы появились на свет уже в Минске, а росли в Черновцах. Однако почти всю свою жизнь вы посвятили Запорожью. Помните, когда впервые оказались в городе ДнепроГЭС и на Хортице?

– Я не представлял себе жизни без Черновцов и Западной Украины. Но судьба так сложилась, что Буковина выступала в классе "Б", а запорожский "Металлург" – во Второй лиге класса "А". О деньгах я не думал, сосредоточивался исключительно на профессиональном росте. Плюс "Металлург" легко решал вопросы с армией. Сначала колебался, когда получил приглашение из Запорожья, но стремление к развитию взяло верх. Сказать, что Запорожье понравилось мне с первого взгляда, – значит солгать. Я ужасно скучал по Черновцам.

– Когда адаптировались в Запорожье?

– Было так тяжело, что в 1969-м я собирался возвращаться. К тому же получил перелом стопы, травмы не давали покоя. Однако в 1970-м "Металлург" стал чемпионом Украины, мы вышли в Первую лигу, а я получил награду как самый перспективный футболист. Рост продолжался, я успокоился и отбросил мысли о возвращении.

– Ваш партнер по "Буковине" Йосип Бордаш рассказывал: "Мы ехали на выезд, кажется, в Кривой Рог. Вдруг на перекрестке останавливаемся, а Томах и Чорба выходят из автобуса. Вот так они стали игроками запорожского "Металлурга". Таковы были трансферные особенности той эпохи?

– Немного поправлю своего товарища Иосифа. Ехали мы в Никополь. И вышли мы не с Чорбой, а с Леоном Гроссом, который ранее играл в киевском "Динамо". Действительно остановились где-то на перекрестке посередине пути. За нами ехала "Волга", в ней – представители "Металлурга". Договорились с ними, что едем только на день в Никополь, сыграем за "Буковину" и отправимся в Запорожье. Поехали, а я даже гол забил – "Буковина" проиграла 1:3. Гросс, кстати, передумал и остался в Черновцах.

– В "Буковину" вы попали благодаря Михаилу Корсунскому, который открыл Каневского, Мунтяна, Соснихина и многих других. При каких обстоятельствах это произошло?

– Я – воспитанник уличного футбола. Проблема заключалась в том, что я учился во вторую смену. Именно в это время проходили тренировки в секциях. Конечно, ни о какой спортивной школе речи быть не могло. Наконец, в 9-м классе я узнал, что в одной из ДЮСШ открываются утренние группы для школьников. Я хорошо себя проявил, и в 10-м классе Михаил Корсунский, главный тренер "Буковины", приехал к моим родителям. Просил разрешения взять меня на сборы.

– Родители согласились?

– Да, но возникла проблема со школой. Сборы длились целый месяц. Корсунский договорился обо всём и со школой – учительница дала согласие, и мы поехали в Берегово.

"Алескеров сказал: „Теперь будешь всю жизнь этим воздухом дышать“"

– Главной звездой "Металлурга" 70-х считался Виктор Еременко по прозвищу "Гарринча". Говорят, уникальный футболист.

– Когда я приехал в Запорожье, Еременко уже считался ведущим исполнителем. Это человек, который сочетал в себе буквально всё: раздавал идеальные передачи, обладал голевым чутьем. Лидер, универсал с индивидуальными качествами. Не секрет, что его погубила страсть к нарушению режима. Виктор и с футболом закончил рано, и ушел из жизни быстро. Когда меня спрашивают о самом сильном игроке "Металлурга" на моей памяти, я не колеблюсь. Однозначно это Виктор Еременко.

– Возможно, я ошибаюсь, но навязывается определённая параллель с вашим бывшим подопечным Александром Зайцем, который играл за "Металлург" в 80-х и 90-х. Одарённый нападающий, умерший в 45 лет.

– Нет, это люди из разных категорий – неправильно их сравнивать. Заец обладал большим талантом – умел забивать голы. Я пригласил его в "Металлург", он у меня закрепился и приносил большую пользу. Честно говоря, я не знал о его склонности к нарушению режима. По крайней мере, ни одного загула на счету Саши не было. Об этом я узнал только позже.

– На ваших глазах раскрылся Виктор Матвиенко. В 1970-м он вместе с вами выступал в Запорожье, после чего стал ключевым защитником киевского "Динамо". Потенциал был заметен сразу?

– У нас были прекрасные отношения, ведь Витя – замечательный человек. Интересно, что в Запорожье он играл на позиции центрального защитника. А в Киеве его перевели на левый фланг. Матвиенко — умный футболист, который идеально адаптировался в "Динамо". Надежность, хорошая передача, интеллект — это всё о нём.

– Михаила Соколовского мы знаем как легенду "Шахтера". Но как раз перед трансфером в Донецк он один сезон провёл с вами в Запорожье. Замечали лидерские задатки?

– Михаил – мой очень близкий друг. Он служил в Чернигове и играл за киевский СКА, когда его пригласил к нам Виктор Фомин. На тот момент я был капитаном "Металлурга". Как-то раз Фомин вызвал меня и спросил: "Саша, кого поставить справа? Как ты думаешь?" У меня не было сомнений, и я назвал фамилию Соколовского. Я же видел Михаила на тренировках и знал о его высочайшем уровне. Я играл справа в обороне, Соколовский — чуть выше. Могу заверить, более комфортного партнера я не встречал. Человек смотрит в одну сторону, а отдает в другую — это магия.

Михаил Соколовский

– Вас тоже неоднократно приглашали другие команды, однако вы долго отказывались, пока в 1976-м не переехали в Днепр. Почему остановились на этом варианте?

– Ко мне прекрасно относились в Запорожье, создали комфортные условия. Это касалось и партнеров, и болельщиков – зачем уезжать куда-то, если тебя здесь всё устраивает. Хотя, например, ко мне домой приезжали представители "Карпат". Я их выслушал, но согласия не дал. Соколовский и тренер Михаил Захаров поехали в "Шахтер" и настойчиво убеждали меня. Однако Донецк не нравился моей жене. Кроме того, позицию правого защитника в "Шахтере" занимал Валерий Яремченко. Позже поступило предложение от Ахмеда Алескерова из Одессы. Условия хорошие: трёхкомнатная квартира, автомобиль.

– Почему не согласился на предложение "Черноморца"?

– Я даже по телефону "добро" дал. Потом сели с родителями, начали обсуждать переезд. "К тебе здесь так хорошо относятся, у тебя роскошная квартира. Как ты будешь смотреть людям в глаза?" И действительно, я почувствовал себя чуть ли не предателем. Пришлось снова звонить Алескерову и сообщать, что я не приеду.

– Тренер "Черноморца" не обиделся?

– После этого на сборах как раз играли против "Черноморца". Я пробегаю по флангу, Алескеров стоит рядом на бровке и тихонько обращается ко мне: "Ты сам выбрал. Теперь будешь всю жизнь этим воздухом дышать" (Смеется).

"У Шария была единственная проблема – он был ужасно неуравновешен"

– Вы все-таки уехали в соседнюю область и провели в Днепре целых четыре сезона. Какой аргумент в пользу Днепра сработал?

– В Черновцах я жил с родителями в коммунальной квартире – жили мы небогато. В четырёхкомнатной квартире теснились три семьи. Мама всю жизнь мечтала об отдельной квартире. В 1975-м в Запорожье началась безденежница, однако всем заинтересованным командам я отказал. И тут обращается "Днепр". Я несколько авантюрно и несерьезно заявляю: "Дадите квартиру родителям – поеду к вам".

– Дали?

– На следующий день сообщили, что передают квартиру, в которой раньше жили Каневский и Лобановский. Конечно, в Запорожье меня объявили врагом народа. Давление было ужасным — даже угрожали. Но я не жалею. Получил возможность перевезти родителей из Черновцов, поиграл в Высшей лиге, получил звание мастера спорта, стал вице-капитаном "Днепра" после Романа Шнейдермана.

"Днепр-1977" в Кении (Томах — капитан)

– Звезда "Днепра" Николай Богданов говорил: "Работа с Каневским – не стоит упоминания". Как вам работалось с этим тренером?

– Мне было интересно, но надо признать, что Виктор Израилевич – очень мягкий человек. Слишком интеллигентен для такой работы. В то время это не проходило. В "Днепре" были "волки" в хорошем смысле этого слова. Коллектив нужно было держать за горло. Я уважаю Каневского как тренера и человека. Возможно, он был тренером будущего. Как сейчас, когда у футболистов есть контракты и профессиональное отношение к своим обязанностям.

– Вы играли против фантастических нападающих той эпохи: Блохина, Старухина, Кипиани. Кого сдержать было сложнее всего?

– Самый сильный – Олег Блохин. Я застал его расцвет. Валерий Газзаев в Орджоникидзе? Так сложилось, что я успешно играл против него. Еврюжихин из московского "Динамо" – с хорошей скоростью, но я с ней мог справиться. Николай Казарян из "Арарата" и Ромуальдас Юшка из "Жальгириса" – тоже классные нападающие. Вообще мне везло на талантливых левых нападающих. Но Блохин — номер один. Особенно сложно было в 1978-м, когда мы проиграли "Динамо" 1:5.

– В "Днепре" вы застали 19-летнего Анатолия Демьяненко. Могли поверить в его большую карьеру?

– Толя – очень порядочный парень и прекрасный человек: добрый, скромный, умный и трудолюбивый. Я любил опекать молодых. Когда я пришел в "Металлург", капитаном команды был Сергей Медведев. Мы обращались к нему на "вы". Он был старше меня на 12 лет. Я чувствовал от него отцовскую заботу. Пусть я плохо сыграл, но Медведев подходил и успокаивал: "Саша, не переживай так". Аналогичные отношения у меня были с Демьяненко. Я помогал ему и Сергею Мотузу. Сергей рано ушел из жизни, хотя даже считался более талантливым, чем Толя.

– В конце днепровского этапа вы поработали с двумя киевскими тренерами: Андреем Бибой и Йожефом Сабо.

– Андрей Андреевич – добродушный и замечательный человек. К Сабо я тоже относился хорошо. Впрочем, я собрался покинуть команду – меня активно звали в Запорожье. Я заканчивал учебу в институте, мне посоветовали возвращаться в "Металлург" и задуматься о жизни после футбола. К тому же "Днепр" взял на мою позицию младшего Александра Лысенко. Когда я рассказал обо всём этом Сабо, он ответил: "Никуда тебя не отпущу". Перед игрой с "Динамо" Йожеф Йожефович всё же смягчился и пообещал: "Если выиграем, можешь ехать в Запорожье".

– Выиграли?

– Олег Крамаренко на 88-й минуте забил единственный гол, и "Днепр" победил. Когда я пришел к Сабо, он сказал, что забыл об обещании, хотя необходимые документы все-таки подписал. Сабо был взрывным, но искренне любил и понимал футбол. О Йожефе Йожефовиче остались только приятные воспоминания.

– В 1979-м, когда вы заканчивали карьеру футболиста, в Запорожье приехал Иван Шарий. Невероятный игрок, который забивал чуть ли не во всех командах, где играл. Вы же потом его тренировали?

– В Виннице. Однако в Запорожье мы жили в одной комнате на базе и даже дружили. Скорость Ивана на дистанции – просто сумасшедшая. Прыжок с места – на полголовы выше соперника. А ещё удары обеими ногами. Однако у Шария была единственная проблема – он был ужасно неуравновешен. Ивана легко было вывести из себя. Плюс он иногда мог нарушать режим. Хотя забивал он феноменально. Футболист и человек с большой буквы.

"Пришли в отель с автоматом: „Отдавайте игру“"

– Вам было всего 31, когда вы закончили с футболом. Долго ли вы решались на это решение?

– "Металлург" тренировал Александр Гулевский. После сезона-1978 он вызвал меня и сообщил: "Саша, я возьму на твою позицию другого игрока. Сильно на тебя не рассчитываю". Представьте, как я, капитан команды и ведущий футболист, должен был это воспринять? Меня это сильно задело. Когда вечером приехал домой, то в нецензурной форме сказал родным: "Ничего, я ему докажу". Приезжаем на сборы — тренер не ставит меня ни в одной игре. Только в конце сборов начал немного меня выпускать. Я так разозлился, что весь следующий сезон провёл от свистка до свистка. Все игры без замен! Меня это так задело, что я отвёлся на полную.

– Гулевский объяснял свои решения?

– Позвал снова и говорит: "У Запорожья есть квота – можем выдвинуть твою кандидатуру на поступление в Высшую школу тренеров". Со всего СССР набирали только 25 человек. Невероятная конкуренция. Понимал, что таким шансом нужно воспользоваться. В Федерации меня поддержали, плюс помогли регалии: два высших образования, статус капитана "Металлурга".

– Последний матч запомнился?

– Благодаря Гулевскому. Поехали в Орджоникидзе без него. Матч был обычным, но решал нашу итоговую позицию – если не проиграем, финишируем в десятке. Пришли представители хозяев, принесли деньги и говорят: "Отдайте нам два очка. Вот вам благодарность". Мы посовещались всем коллективом, я сообщил ребятам о своих планах: "Не хочу так прощаться с футболом".

– Как сыграли?

– 1:1. Вернулись в Запорожье, встретил Гулевского: "Да что вы все хотите тренерами становиться. Тебе ещё играть надо". Я хотел, конечно, ответить ему грубо – ведь это ты меня из команды выгнал. Мог спокойно ещё несколько лет играть. В итоге я уехал в Москву.

– Вы упомянули об Орджоникидзе. Помните ли вы особые поездки в горячие точки, где победа казалась чем-то нереальным?

– У меня было два таких случая: один с "Металлургом", другой – с винницкой "Нивой". Первый произошел в Ланчхути. На домашние матчи "Гурии" билеты не продавали – человек ходил с шляпой, а зрители бросали туда деньги. Словом, обстановка была такая себе. Приходят перед игрой ко мне в отель: "Отдайте игру". Объяснил, что мы в такие игры не играем. "Мы вас все равно разгромим. Судьям даем полторы тысячи", – объясняют.

– Не согласились?

– В это трудно поверить, но мы забили три гола! И ни один не засчитали. Мои ребята потом плакали: "Санич, надо было хоть деньги забрать. Проиграли бы в любом случае" (Смеется). Уступили мы 0:1. Гол Гурии, кстати, был чистым. Но ведь наши три не засчитали!

– А какая история с "Нивой"?

– Ещё страшнее. В переходной лиге мы играли с Гянджей – я первым отказался везти туда свою команду. Представьте себе – приезжаем в Азербайджан, в Гянджу и Агдам, а там люди ходят с автоматами. Обстановка вообще не футбольная. Сказать, что я не боялся, – не могу. Если в Агдаме мы сыграли нормально, то в Гяндже наслушались угроз. Пришли в отель с автоматом: "Отдавайте игру".

– Снова отказались?

– Да, и снова проиграли. Вели 3:1, но уступили 3:4. Очередной судейский произвол. Арбитр после игры объяснил: "Саша, не обижайся. Если бы я отсудил по-другому, меня просто не выпустили бы отсюда". Я никаких претензий не имел. Но после этого мы написали письмо в Федерацию и заявили, что больше там играть не будем. Вслед за мной аналогично поступили и другие тренеры.

Продолжение следует

"Возглавить "Динамо"? Таких мыслей никогда не было": Валерий Яремченко оценивает Луческу, Де Дзерби, Петракова и скучает по Львову