Футбольный судья в 76 лет Играл со Старухиным и Габовдой, едва не погиб в ДТП, владел особым финтом
Интервью Любомира Кузьмяка с, вероятно, самым пожилым действующим футбольным арбитром Украины.
Истории таких людей — прекрасная возможность в очередной раз напомнить, что состояние души и тела не измеряется цифрами в паспорте. Нашему герою уже далеко за 70, однако он необычайно энергичен, позитивен и обладает прекрасной памятью на даты. Делиться добром и искренностью — никогда не поздно. Это доказал Марьян Гуминилович.
Он сыграл более сотни матчей за сильный львовский СКА, работал с Йожефом Бецой, застал в Ивано-Франковске эпохальных Петра Данильчука и Эмиля Микульца, видел расцвет Виталия Старухина в Полтаве и завершал карьеру с Яношем Габовдой в Черновцах. А ещё знает десятки интересных историй о футболе середины прошлого века.
"Приходил посмотреть на игру Сабо, как на нечто уникальное"
– Марьяне Константиновичу, 1 января вам исполнилось 76 лет. Когда Новый год и день рождения совпадают, это особые ощущения?
– В последнее время не придаю особого значения этому дню. Пять лет назад в декабре ушла из жизни моя жена, сейчас живем только с младшим сыном Игорем. Поэтому 1 января воспринимаю с ощущением, будто это обычный день с чуть большим подтекстом. А родился я в сложное время… Это был 1944 год, кровавая фаза войны.
– Родителям пришлось нелегко?
– Мне тяжело об этом вспоминать, сразу наворачиваются слезы. Считается, что мой родной Калуш освободили 30 июля 1944 года. А до того времени здесь творился кошмар. На самом деле это были страшные дни. Я родился в подвале у соседки. Конечно, у матери не было элементарных и надлежащих условий. Еще и так случилось, что я очень сильно заболел.
– Врачи не давали шансов?
– Старшая сестра позже рассказывала мне, что врач откровенно сказал: "Будет чудо, если я выживу". Все понимали, что надежды мало, но искренне молились и плакали. Бог подарил мне жизнь. Когда вспоминаю эти рассказы родных, на душе становится тяжело.
– Ваш отец не имел отношения к футболу?
– Никакого. Когда я родился, ему уже исполнился 51 год. Папа был замечательным портным, к нему обращались за помощью со всей округи. Отец умер внезапно – мне было всего 11 лет. Папа приучал меня ходить в церковь и строго следил за мной, не особо веря, что я когда-нибудь буду играть в футбол. Я даже несколько раз сбегал из дома – потом получал ремнем по одному месту.
В Калуше есть особый район — Загорье, где также начинал Петр Кушлик. Очень талантливым считал себя и мой ровесник Михаил Сливоцкий. В футболе у него не сложилось, зато он стал известным певцом, заслуженным деятелем искусств Украины.
– О качественном футбольном образовании в вашем случае не могло быть и речи?
– ДЮСШ в городе основали только в 1957-м, а до этого мы с ребятами играли на обринке, на берегу реки Лимница. Большинство калушских детей прошли через руки Мирослава Мандрика, тренера, который переехал в Чернигов и воспитал легендарного Олега Кузнецова. К сожалению, несколько лет назад наш выдающийся тренер ушел из жизни.
Марьян Гуминилович – в самом центре
– В том же 1957 году за калушский "Химик" на любительском уровне играл Йожеф Сабо.
– Я выступал за юношескую команду, а на игру Сабо приходил посмотреть, как на нечто уникальное. Ему было всего 17, но я хорошо запомнил этого парня. Йожефа очень быстро забрали в Ужгород, а затем и в киевское "Динамо". Так случилось, что в калушском "Химике" работал Золтан Дьорфи, и здесь выступало немало ребят из Закарпатья и Венгрии. Вот он и привлекал Сабо, а также других выходцев из этого региона к матчам за нашу любительскую команду.
"Мой переход в „Карпаты“ остался на уровне слухов"
– В 1962 году вас пригласили в ивано-франковский "Спартак". Первая попытка оказалась неудачной?
– Наш "Химик" считался сильной командой, мы стали чемпионами Украины в соревнованиях своего общества "Авангард". К сожалению, из той команды больше никого уже нет, пожалуй, я один остался. В Ивано-Франковске тогда был непростой период, я попал в "Спартак" не в лучшее время, отыграл всего 10 матчей. Хотя коллектив был хороший: Эмиль Микулец, который выступал за московский "Спартак", а также Петр Данильчук, Владимир Сак и Тарас Шулятицкий. Все трое со временем играли за "Карпаты".
– Вы вернулись в Калуш, впрочем, ненадолго.
– В одном из матчей меня заметили в Дрогобыче и пригласили в свою команду. Там работали Василий Зубак и Берталон Вейг, который оказал существенное влияние на начало карьеры Эрнеста Юста. Впоследствии я стал игроком команды Львовского политехнического училища. В 60-х годах ЛВВПУ знала вся страна – сначала мы пробились в финал Кубка УССР, а в следующем году выиграли трофей. Золтан Милес, Нубар Семерджян, Иван Поляник, Имре Ковач — квалифицированные исполнители, которые хорошо проявили себя в футболе.
– В 1967 году вы переходите из одной львовской команды в другую. Вас призвали в армию?
– Моего согласия никто не спрашивал – просто забрали во львовский СКА. Армейская команда была очень сильной, но тогда произошел массовый отток игроков. Тренер Сергей Шапошников пригласил с собой в московский ЦСКА Секеча, Варгу, Грещака, Капличного и Тараса Шулятицкого. Им нужна была замена.
В конце концов, я не могу жаловаться на судьбу — в СКА были хорошие условия: комфортабельный отель на стадионе, хороший коллектив. Тем более что со мной из ЛВВПУ перешли Николай Теленченко и Владимир Пиньковский. Проблем с адаптацией не возникло, а я подружился с Андреем Каримовым, с которым жил в одной комнате.
В игре за львовский СКА (слева)
– В то время "Карпаты" с каждым годом укрепляли свои позиции. Как выглядела ваша конкуренция в городе?
– В какой-то момент даже зашли разговоры о моем переходе в "Карпаты", однако это так и осталось на уровне слухов. На мой взгляд, в 1968-м у них была даже более сильная команда, чем в 1969-м, когда они выиграли Кубок СССР. В 1968-м мы без шансов проиграли "Карпатам": сначала 1:4, а потом 1:5. Должен сказать, что у нас были хорошие отношения с карпатовцами, никакой вражды не было.
– В СКА вы работали с несколькими тренерами. Пожалуй, самым харизматичным из них был Йожеф Беца, первый украинский олимпийский чемпион по футболу.
– Йожеф Йожефович имел особый подход – никогда не кричал на футболистов, зато владел своими секретами тренерского ремесла. Говорил тихо, с иронией. Было много теории в сочетании с интенсивными тренировками. Когда выполняли упражнение "удержание мяча", Беца становился в круг со всеми. С тех пор прошло много времени, но я и сейчас хорошо помню его свисток и ежеминутные сигналы. Это были действительно качественные тренировки.
"Наш автобус выехал на встречную полосу, а там — "Икарус"
– В 1970-м вы уезжаете в Полтаву. Что стало причиной вашего переезда из Львова?
– В СКА и в ведомстве в целом происходили армейские реформы, и я решил, что пришло время сменить обстановку. Полтавский "Сильбуд", позже переименованный в "Строитель", сначала тренировал Александр Алпатов, а затем Юрий Войнов. Первый защищал цвета "Динамо" и "Шахтера", а второй был легендой "Динамо".
Войнов – особенный тренер, интеллигентный. Чем-то похож на Бецу, правда, Йожеф Йожефович был более "живым" – в общении с футболистом мог употребить несколько венгерских слов, сделать особую паузу. К сожалению, Полтава запечатлелась в моей памяти благодаря одному трагическому случаю.
– Какому именно?
– Не слышал, чтобы в прессе об этом писали. Это случилось 5 февраля 1970 года, когда мы возвращались в Полтаву со сборов в Евпатории. Проехали Чонгарские ворота, едем по Херсонской области. Вспоминаю привычную картину — в нашем ЛАЗе звучит музыка, каждые полчаса меняется желающий поехать на переднем сиденье рядом с водителем. Так случилось, что в тот момент как раз молодой курсант Саша Колесников сел впереди. Очень жаль, что эта авария унесла его жизнь.
– Что произошло?
– Наш водитель считался опытным, у него было 33 года стажа. Погода тоже не самая плохая – туман, но не критический. Перед нами ползла грузовик "Колхида" с прицепом, загруженным свеклой. Вот так ехали сзади пять минут, десять… Водителю надоело, и он решил совершить обгон.
– Лобовое столкновение?
– Наш автобус выехал на встречную полосу, а там как раз старенький "Икарус", рейсовый автобус "Херсон–Одесса". Удар был мощным, хотя лобового столкновения удалось избежать. Я сидел в пятом ряду и от удара вылетел в окно. Тренер Алпатов, который ехал впереди, получил серьёзную травму. От травмы Александр Афанасьевич так и не оправился, заметно хромал.
– Как вы себя чувствовали?
– В результате падения у меня были серьёзные проблемы со спиной. Врачи сказали, что я должен спать только на твёрдой поверхности. Это продолжалось 21 день. Кроме того, я почти не вставал и самостоятельно не ходил. К счастью, через некоторое время всё-таки вернулся на поле.
"Если бы Старухин соблюдал режим – мог бы добиться большего"
– Вместе с вами в Полтаве играли две легенды: Виктор Носов уже заканчивал карьеру, а Виталия Старухина ждал драматический трансфер в "Шахтер".
– Носов выглядел очень солидно, имел большой опыт. Неудивительно, что он сделал отличную тренерскую карьеру. Старухин пришел в команду почти одновременно со мной – до "Строителя" он выступал за одесский СКА. Футболист талантливый, но с общеизвестными проблемами. Если бы придерживался режима, то мог бы достичь большего. Его игра головой – феномен. Вылетал из статического положения, как и Янош Габовда.
– С Габовдой вы играли в Черновцах. Было бы интересно сравнить гениев игры на втором этаже.
– Габовда выступал за "Буковину" после "Карпат", однако тоже исправно забивал. Габовда был немного выше Старухина. Возможно, это было его преимуществом. Хотя для меня они – на одном уровне, не могу отдать предпочтение кому-то одному. Оба могли забить из любой позиции и в любой ситуации. Великие футболисты!
– Говорят, Старухин сбежал в Донецк посреди ночи. Для всех в Полтаве это стало сюрпризом?
– Об интересе "Шахтера" к Виталику знали. Не думаю, что его переход кого-то удивил. Другое дело, что способ, которым Старухин это сделал, – необычный и уникальный. Точно так же и меня в луганской "Заре" хотели видеть, впрочем, в 1973-м я решил вернуться в ивано-франковский "Спартак".
Дома я провёл три сезона и застал взлёт звезды моего земляка Николая Пристая. Он начинал играть за дубль, а позже стал лидером команды, забивая десятки голов за сезон. А вообще это был замечательный период. "Спартак" в Первой лиге, в команде много ярких фигур: Чопей, Кобычик, Копытчак, Дирив, Рыбак.
– Футбольные летописцы отмечают ваш особый финт. Каким образом вы одним движением убирали с пути нескольких соперников?
– Это всё было в молодости, когда я обладал потрясающей скоростью. Можно сделать это один раз, потом ещё, но со временем трюк разгадывают и приходится придумывать что-то новое. Выглядело всё так: бегу по флангу, вижу, что игрок бросается в подкат или готовится отобрать у меня мяч. В определенный момент делаю вид, будто смещаюсь в центр, а затем внезапно продолжаю движение по флангу за спину защитнику. Соперник мне верит, остается в статичной позиции, а я его раскачиваю. Нечто подобное сейчас делает Евгений Коноплянка. Только он полностью смещается в центр.
"Судья не должен поддаваться давлению"
– Почему вы довольно рано завершили карьеру в большом футболе?
– Все из-за того ужасного эпизода в Кутаиси. 24 октября 1974 года наш "Спартак" на выезде обыграл "Торпедо" со счётом 2:0. Кто-то даже говорил, что мы подкупили кутаисцев, хотя не думаю – бойня была нереальная. Я вышел на замену во втором тайме вместо Виктора Козина, однако не отыграл и десяти минут. Мы с Тамазом Коставой столкнулись в борьбе за верховой мяч. Через несколько лет, кстати, Тамаз сыграл за сборную СССР, а я уже закончил с большим футболом.
– Костава специально вас травмировал?
– Скорее, мы оба неудачно упали. Извините, но его задница приземлилась на мой плечевой сустав. Левая рука вывернулась вверх, я почувствовал ужасную боль. Меня мгновенно погрузили в скорую и отвезли в больницу. Помню только, как грузинские медики начали совещаться, что делать. Сознания я не терял, слышал вокруг голоса, но чувствовал себя крайне ужасно. В конце концов, врачи сделали мне анестезию – дальше ничего не помню.
– Ощущаете ли вы сейчас последствия травмы?
– Когда выступал за "Буковину" в 1975-м, то испытывал дискомфорт. Нормально вверх подпрыгнуть не мог. Фактически для футболиста руки выполняют функцию крыльев. А я не мог как следует их выпрямить из-за той травмы. Иногда рука "выскакивала", возникал небольшой вывих. Я только так "хоп" – и вправлял её на место. Три дня поболит и перестает. Хотя это не мешало мне 16 лет играть за любительский "Электрон" в Ивано-Франковске. Не прощался с карьерой футболиста аж до 40 лет.
– Невероятно, но вы и сейчас участвуете в футбольных матчах. Пусть и в роли арбитра. Некоторые в 76 лет порог дома не переступают, а вы еще обслуживаете футбольные матчи.
– В это дело меня пригласил Мирослав Ступар. Я постоянно играл за ветеранов, потом мне предложили заняться судейством. В матчах районного чемпионата работаю и сейчас. Не знаю, можно ли считать меня самым пожилым арбитром в Украине — честно говоря, не задумываюсь об этом, просто занимаюсь любимым делом.
– Работаете в основном лайнсменом?
– Где скажут, там и работаю. Если плохо себя чувствую, тогда точно не берусь выполнять функции главного судьи. Стараюсь работать добросовестно. Мяч вышел за боковую линию? Нельзя лениться, нужно добежать до углового флажка и показать это. А ещё я никогда не меняю своих решений. Пусть кричат, спорят, нервничают – всё равно. Судья не должен поддаваться давлению.
– Стэнли Мэтьюз, который играл до 50 лет, говорил, что в футболе его держали две вещи: невероятная любовь к игре и особая диета. Какие секреты у вас?
– Я тоже обожаю футбол. Диета? Не могу сказать, что я никогда не употреблял алкоголь. Просто нужно знать меру. Когда после матчей меня приглашают на "третий тайм", я знаю, что могу себе позволить, а что – нет. Если разумно относиться к жизни и работе, то обязательно всё сложится так, как ты хочешь.