"Динамо? Мой телефон просто разрывался": Ника Ситчинава пережил войну с Россией, тренирует "Ингулец" и ждет Вернидуба
Откровенное интервью Любомира Кузьмяка с грузинским нападающим "Ингульца", который обрёл в Украине свою вторую семью.
В украинском футболе полно интересных историй. Возьмем, к примеру, "Ингулец", который проводит свой дебютный сезон в УПЛ. Капитан Владислав Лупашко прошел обучающую программу PASS и, возможно, в недалеком будущем возглавит новое поколение украинских тренеров. Также в Петровом выступает единственный украинский легионер из Танзании Оскар Мкомола, а ещё хорват Младен Бартулович — первый иностранец, который играл за шесть разных команд Премьер-лиги.
Или Евгений Запорожец, "one club man", в карьере которого была только одна команда, или Ника Ситчинава, который прошел с "Ингульцем" огромный путь от любителей до финала Кубка Украины и элитного дивизиона. Более того, у грузинского легионера невероятный не только футбольный, но и жизненный опыт. Влияние войны с Россией, приемные родители в Чернигове, отчаянная поддержка со стороны грузинской семьи, множество неудачных просмотров — о трудностях этот парень знает не понаслышке.
"Смотришь — ух, Тайсон пробежал мимо"
– Как вы думаете, "Ингулец" уже адаптировался к УПЛ?
– В прошлом году Первая лига поражала своей конкуренцией – нам было сложно завоевать путевку в Премьер-лигу. Бесспорно, здесь совсем другая игра, совсем другие эмоции. Нашей команде нужно было время. Думаю, что сейчас мы уже вошли в раж и набираемся бесценного опыта.
– Уровень сильно отличается?
– Здесь, по крайней мере, мы знаем, чего ожидать. "Динамо", "Шахтер", "Львов", "Олимпик" – у каждой команды свой стиль. Когда ты играешь в Первой лиге, то такие команды, как "Кремень" или "Балканы", действуют по-другому. Не хочу их обидеть, но нередко они действуют по принципу "как получится". Могут устроить такую драку, что живым сложно оттуда уехать. В УПЛ наоборот — дают играть.
– В прошлом году вы противостояли "Шахтеру" в финале Кубка Украины, а недавно встречались с "Динамо" в чемпионате. Вечный вопрос – против кого было сложнее?
– Это разные турниры, разная ответственность и разное время. В финале Кубка мы все еще были командой Первой лиги. Другая психология и отношение. Смотришь – ух, Тайсон пробежал рядом со мной… Сейчас наша психология немного другая. И дончане, и киевляне – молодцы, но "Ингулец" – это тоже сильная команда (улыбается).
– Какой защитник в Премьер-лиге произвёл на вас наибольшее впечатление?
– Илья Забарный из "Динамо". Против него было тяжело играть хотя бы потому, что он не ошибается. Защитники в Первой лиге могут пропустить гол, ты этого ожидаешь. А в УПЛ это редкость, здесь всё просто. Да и в низшем дивизионе нападающий больше времени проводит в чужой штрафной площадке. Ты чаще вступаешь в контакт, больше борешься. А в УПЛ мы традиционно используем контратаки.
– Самая громкая история, связанная с вами в прессе, – потенциальный переход в киевское "Динамо". Добавила масла в огонь и фраза президента "Ингульца" Александра Поворознюка о "миллионе за Ситчинаву". Как вы на это реагировали?
– Зимой мы были в отпуске – ко мне как раз приехал отец. Прогулялись по магазинам, ждем такси на остановке. Звонит мне Влад Лупашко: "Ты слышал? Ничего себе!" А я не могу понять. Проходит 15 минут, и мой телефон просто разрывается: все пишут, звонят. Голова закружилась – я не ожидал этого. Конкретного разговора не было. Если бы поступило серьёзное предложение, то всё сложилось бы иначе. А так – это исключительно слухи.
– Еще одно резонансное событие произошло в июле, когда в скандальном матче против "Прикарпатья" вы заработали пенальти. Давайте честно – Роман Бочкур задел вашу ногу?
– Шума было много: комментарии, видео, фото, разборы… Начитал версий многих хейтеров. Представьте себе ситуацию – нападающий вашей команды выходит и забивает. Как бы вы отреагировали? Это же не я свистел. Мое дело – играть. Я старался для команды, делал свою работу. Если бы не эти три очка, то в УПЛ мы, наверное, не вышли бы. Упал — значит, упал. Прошло полгода, а я повторю то же, что и тогда — я бежал к мячу, зацепился и упал. Арбитр назначил пенальти. Точка.
"Грузия движется вниз, не в том направлении"
– В 90-х в Украине существовала уникальная команда – шепетовский "Темп". Президентом клуба из Хмельницкой области был грузин Джумбер Нишнианидзе, который давал премии даже за красивые голы. Президент "Ингульца" такие вещи не практикует?
– С такими случаями в Украине не сталкивался. Однако в Грузии у меня был агент, который мог выплатить премию не только за гол, но и за заработанный пенальти. Для меня, молодого игрока, это было очень кстати.
– Вы играете с номером "49" на спине. Почему такой необычный выбор?
– Я приехал в "Ингулец", когда клуб выступал в Первой и Второй лигах, а также играл на областном уровне в статусе любителей. Всего в заявке было более 60 футболистов. Я чаще выступал в любительских соревнованиях, ведь платить взнос за легионера было нецелесообразно. Поехали на сборы, администратор говорит: "Ситчинава, выбирай себе номер". Смотрю, осталось три варианта: 37, 49 и 59. В Грузии я также несколько раз получал 49-й номер в дубле. Решил, что стоит остановить свой выбор именно на нем.
– Предлагаю раз и навсегда положить конец спорам о наличии буквы "т" в вашей фамилии. Так Сичинава или Ситчинава?
– Как-то я потерял грузинский паспорт. Заказал в украинском посольстве новый. При транслитерации моей фамилии появилась буква "т". В грузинском языке формально есть две буквы "ч", которые произносятся немного по-разному. Поэтому на грузинском правильно – Сичинава. Однако украинский вариант в документах закреплён как "тч". Привык ли я? Тесть говорит, чтобы я менял документы и убирал букву "т". У моего ребёнка, например, в свидетельстве о рождении также указано "Ситчинава".
– Вы родились в Кутаиси?
– В Грузии всего два роддома, поэтому вариантов немного (улыбается). На самом деле мой родной город – Поти. Мой род происходит из поселка Лесичине, где у большинства людей фамилия Сичинава. Мамина семья после войны переехала из Абхазии.
– Поти – это портовый город. Могли ли вы связать свою жизнь с морем?
– Отец почти всю жизнь работал на железной дороге. Если бы я не переехал в Украину, то сейчас, наверное, тоже работал бы с поездами (улыбается). Но мы с младшим братом стали спортсменами. Анзор играет за сборную Грузии по регби. Он – трёхкратный чемпион Европы. У него классная карьера. У брата есть скорость и талант.
Большинство грузинских детей в начале своего пути должны выбирать из двух вариантов: либо занимаешься спортом, либо идешь не совсем правильным путем. В Грузии нужно, чтобы тебя кто-то взял за руку и позаботился о тебе, иначе талант пропадет. В моей жизни такой человек нашёлся только в Украине.
– Мой отец служил в Грузии. Рассказывал об особом грузинском гостеприимстве. Об этой особенности местного населения ходят легенды. Это правда?
– У меня своя история гостеприимства. Когда я приехал в Чернигов, то фактически обрёл свою приёмную семью. Я был 15-летним юношей, когда мной начал опекаться Валентин Николаевич Воробей. С сыном этого человека я занимался в ДЮСШ "Юность".
Ника и семья Воробеев
У меня не было документов, а этот человек взял меня под опеку. Я жил в комнате интерната, а на выходные отправлялся в гости к приемной семье. Фактически Валентин Николаевич и его жена заменили мне родителей.
– Сейчас продолжаете общаться?
– Каждый день. Разбираем мои игры (улыбается). Мои грузинские родители даже спрашивают: "Как там папа Валентин и мама Вера?" У нас особые отношения. Как-то я предложил им полететь в Грузию. Они были в шоке – к нам в гости за день пришло 50 или 60 человек. Валентин Николаевич удивлялся: "Кто их туда зовет?" И это, кстати, только близкие и родственники, которые живут неподалеку. У меня огромная семья. Однако не это их удивило больше всего.
– А что?
– В серванте стоит несколько стаканов, один больше другого. Во время застолья эти стаканы достают. А в конце ставят на стол бараний рог, в который помещается 13 стаканов. По традиции, в конце гость должен выпить его за хозяина дома. Я такое собственными глазами видел 3 или 4 раза — это редкость.
Возвращаясь к теме гостеприимства, могу отметить и другое. У грузин – очень много проблем. Они стараются продемонстрировать гостям эту щедрость. Но я знаю ситуацию изнутри. Часто люди делают это из-за того, что "не могут". Страна движется вниз, не в том направлении. Не буду углубляться в политику, но сейчас люди выживают, а не живут. Когда ваш отец служил, ситуация была немного иной, у людей не было таких финансовых проблем. Дома строили так, что они располагались рядом, без какого-либо забора. Тебе что-то нужно? Заходи и бери, даже если меня нет дома. Дом не закрывали на ключ. Другой менталитет и полное доверие.
"Родители продали квартиру, влезли в долги, но отправили меня в Украину"
– Я знаю, что ваша семья занимается цветочным бизнесом.
– Все это начали бабушки – и со стороны мамы, и со стороны папы. Начинали с павильона на рынке. Со временем папа присоединился к этому делу. У нас есть свой участок и озеро, где мы выращиваем лотосы. Также приобрели дом, в котором открыли собственный магазин. Надо как-то выкручиваться (улыбается).
– Вы не помогали бабушкам, например, с доставкой цветов?
– И с доставкой, и с упаковкой – это длительный процесс. Вот возьмите, к примеру, герберу. Её стебель – очень хрупкий и при транспортировке может сломаться. Я научился её правильно обматывать, чтобы предотвратить порчу. Хотя бабушка всегда говорит, что мы должны отдыхать, ведь приезжаем домой в отпуск. Иногда она шутила: "Даю за ящик обмотанных гербер по 5 лари". И я брался за работу (улыбается).
– Как у вас возник вариант с переездом в Украину?
– В 2008-м у нас началась война с Россией, а через год я уехал из страны. Мой товарищ отправился с отцом на просмотр в киевское "Динамо" и РВУФК (сейчас – Олимпийский колледж имени Ивана Поддубного). Впоследствии они попробовали свои силы в соседнем Чернигове – там закрепились в ДЮСШ "Юность". Тогда предложили и мне. На тот момент я уже не думал о футболе, воспринимал его как хобби и постепенно терял интерес. Помогли родители — продали квартиру, влезли в долги, но отправили меня в Украину.
– Фантастика!
– Я очень благодарен им за постоянную поддержку. В Чернигове я закончил школу-интернат, у меня больше ничего не было. А здесь уже помог Валентин Воробей, который просто приютил меня с улицы. Относился ко мне, как к собственному сыну. Я ему настолько благодарен, что, наверное, свой долг не отдам никогда, как бы ни старался. Дело не только в отношении: бутсы, одежда, еда. Все это обеспечивал Валентин Николаевич. Родители также присылали из Грузии по 100 долларов ежемесячно, но расходы были гораздо больше. Рад, что я отплачиваю ему своей игрой, и он следит за мной в УПЛ.
– ДЮСШ "Юность" известна благодаря Андрею Ярмоленко. Легенду там часто вспоминают?
– Андрей тогда играл за "Динамо" и сборную. В интернате мы садились смотреть телевизор с большим экраном, и нам пальцем вот так указывали – мол, это наш парень (улыбается). Кстати, у нас с Ярмоленко общий первый тренер – Александр Устенко. Мы тоже часто с ним общаемся.
Ситчинава и Устенко
– В 2016 году вы приезжали на просмотр в "Десну". А недавно забили гол в ворота черниговцев. Особые эмоции?
– Я приехал туда перед матчем с "Ингульцем". У меня особое отношение к "Десне" с детства. Хотя "Юность" играла в высшей лиге, а "Десна" – в первой. Встречались мы только в областных чемпионатах. Матчи против "Динамо" не считались такими принципиальными! Как же мы ждали эти дерби! "Юность" почти всегда побеждала (улыбается).
– Почему не остался в "Десне"?
– Наверное, я не был в своей лучшей форме. Вернулся из Грузии, решал вопросы с документами. Плюс за мою заявку нужно было заплатить. Сам я тогда не имел возможности это сделать. Понимал, что шансов мало. Кто меня знал? Детский уровень – это другое дело. До сих пор общаюсь с ребятами из "Десны", хотя провёл там всего неделю. Недавно играли в спарринге против "Зари" Дениса Фаворова. Мы так крепко с ним обнялись, будто всю жизнь в одной команде провели.
– В вашей карьере было немало неудачных просмотров?
– Дважды в "Динамо" ездил со Славой Койданом, который потом играл в Швеции. Тогда дубль тренировал Владимир Мунтян. Провел там три месяца – я считался иностранцем, потом пришли Александр Хацкевич и Валентин Белькевич. Впоследствии я вернулся домой.
– После этого вы оказались в Черкасской области, где играли за любительскую команду "Ретро".
– У нас был невероятный президент. Он безумно любил футбол. Смотрит на нашу тренировку, а потом внезапно предлагает интересную идею: "Завтра едем за границу". Заказал автобус, документы готовы – и мы поехали на сборы в Польшу. Наверное, не у всех в УПЛ есть такие возможности. Мы изрядно поездили по Европе: Венгрия, Бельгия, Германия. Да и спарринги проводили интересные. Как-то играли с дублером нидерландского "Венло". Все 11 соперников — крепкие темнокожие парни. Наша областная команда сыграла вничью 1:1, а я забил гол. После этого меня пригласили на просмотр.
– В "Венло"?
– Нет, в "Стандарт" из Льежа. Был вариант остаться там в юношеской команде. Но клубы не договорились, какие-то проблемы возникли. В конце концов, я не жалею, что столько прошел. Я знаю цену футболу и жизни. И это не тот случай, когда получаешь шанс дебютировать в Премьер-лиге в 17–18 лет и вся жизнь в шоколаде. Было непросто справиться со всем этим. Но посмотрите на карьеру Жени Запорожца, нашего футболиста. Он приехал в село Владимировку, рядом с Петровым, когда "Ингульца" ещё не существовало (улыбается). И прошёл с командой все возможные лиги и чемпионаты. А сейчас играет в УПЛ!
– А украинский Джейми Варди – Александр Мишуренко.
– Да это вообще! О Саше можно книгу написать. Сумасшедший человек! Жаль, что он ушел из "Ингульца".
"Если бы третий снаряд взорвался, то половины Грузии не осталось бы"
– В 2012-м вы подписали контракт с российским "Волгаром" из Астрахани.
– Я не поехал туда из-за разрыва дипломатических отношений между Грузией и Россией. Представители российского клуба приехали в Чернигов, мы подписали контракт, и я начал оформлять визу. Это был долгий процесс, который не увенчался успехом. Через три месяца из Астрахани пришло письмо – мол, я не появляюсь на работе, поэтому контракт со мной расторгают.
– Спустя четыре года после вторжения России в вашу страну вы едете на чемпионат в ту страну. Почему так?
– Россия разбомбила мой город Поти. Мы жили в километре от порта – ту ночь я никогда не забуду. Но это воюют власти. А я – спортсмен и должен жить спортом. У меня много знакомых россиян даже в Поти. Конечно, обида за Абхазию и территории, которые они отняли, присутствует. Однако есть свои рамки. Судьба такова – меня пригласили туда, других вариантов у меня не было. Почему бы не поехать? Недавно российский регбийный клуб хотел принять у себя моего брата.
– Почему он не поехал?
– Ему прямо сказали: если поедешь, то о сборной можешь забыть. Анзор не поехал. И что? Перед самым чемпионатом мира его в сборную не берут. А он выбрал Грузию.
– Как выглядел тот день, когда Россия напала на вашу страну?
– Грузия – очень маленькая страна. От моего Поти до Тбилиси самое большое расстояние – 350 километров. Бомбардировка произошла за два "хода". На наш порт сбросили три снаряда – два взорвались, один – нет. Говорят, если бы тот третий взорвался, то половины Грузии не осталось бы. Все из-за огромных цистерн с топливом. Взрыв был бы невообразимым.
– Как удалось этого избежать?
– Снаряд упал на автомобиль, и это смягчило силу удара. Был вечер, я сидел за компьютером и играл в какие-то стрелялки. Услышал взрыв – мне показалось, что это моя игра так реалистично создает атмосферу. Мама уже спала, но от этих звуков вскочила на ноги. В нашем 8-этажном доме жили беженцы из Абхазии. Как бы странно это ни звучало, у них был опыт войны, поэтому они знали, как себя вести.
– Как вы поступили?
– Сразу побежали к реке, которая текла неподалеку. Начали прятаться за травой и кустами. Кто-то сидел между гаражами. Там было настолько тесно, что максимум 5 человек могли спрятаться. В тот момент туда помещалось по 15 человек. Кстати, я выбежал босиком и только в трусах, ведь на улице было лето. Однако успел схватить с собой зимнюю куртку.
– Отец был с вами?
– Он как раз находился на смене в порту. Мы начали его искать, но сделать это было непросто. В то время телефон был далеко не у каждого. Мне подарили Siemens А51, но дозвониться до отца не могли. Это были ужасные часы неизвестности. Переживания закончились, когда мы увидели окровавленного мужчину в рваной одежде, который шел по улице.
– Это был папа?
– Да. Мама при этом виде потеряла сознание. Папа начал издалека кричать и показывать, что с ним всё в порядке. Он вытаскивал раненых. На самом деле ему невероятно повезло. В тот момент работы не было, и он решил вздремнуть часок. В комнате дежурных у каждого был свой шкафчик. Папа залез в щель между шкафчиком и потолком – там и заснул.
На фото: Ника между отцом (крайний справа) и матерью, компанию дополняют Воробей (крайний слева) и Анзор
Позже он рассказывал, что после первого взрыва от неожиданности ударился головой о потолок. Сила второго взрыва перевернула всё в комнате, и он полетел вниз головой. Из всего здания уцелела только комната на первом этаже, где как раз находился отец. Это ужасные воспоминания для всего грузинского народа.
"Кто, как не Вернидуб, знает украинский чемпионат?"
– Вам уже 26. Мечтаете о футбольной сборной?
– Об этом невозможно не мечтать. Это моя цель. Тем более что в атаке я мог бы пригодиться. Двух нынешних нападающих сборной знаю с детства. И понимаю, что мог бы показывать не худшую игру. Год или два назад я в "Ингульце" играл на позиции правого защитника – это было не лучшее время. Но сейчас чувствую, что мог бы пригодиться.
– Проявляли ли на родине какой-то интерес к вашей персоне?
– В Первой лиге я немало забивал и, если честно, ждал новостей. Только один журналист проявил интерес – подготовил материал, видеоподборку. Благодаря ему сделали небольшую рекламу.
– Если слухи подтвердятся и Юрий Вернидуб возглавит сборную Грузии, то надеетесь, что он вас пригласит?
– Надо дождаться этого – тогда и узнаем. Если не он, то кто лучше знает украинский чемпионат? Надеюсь, я всё-таки получу свой шанс.
– В украинском чемпионате выступало немало грузин, которые оставили после себя заметный след. Кого-нибудь выделите?
– В моем детстве не было ни интернета, ни цветного телевизора, поэтому я не могу сказать, что часто смотрел футбол. В лучшем случае на помощь приходил старенький черно-белый телевизор, который питался от подключенного аккумулятора. Кумиров в детстве у меня не было. Конечно, нравился Каха Каладзе благодаря его грандиозным достижениям. Сейчас я анализирую грузинский футбол и восхищаюсь Джабой Канкавой. Это футбольная машина. И в "Днепре" он был лучшим, и сейчас в сборной. Если его нет в составе, то это катастрофа. Джаба создает невероятную атмосферу на поле. Человеку за 30, а он выгрызает каждый мяч.
– Ваша жена – наполовину грузинка?
– Её отец родом из Зестафони. Кстати, он живёт недалеко от стадиона местной команды, в прошлом был футболистом. Познакомились мы уже в Чернигове.
– Сначала понравилась внешность, а потом уже узнали о происхождении?
– Увидел её страницу в "ВКонтакте". Обратил внимание на статус, написанный на грузинском языке. Сразу написал ей с просьбой дать номер. Без всех этих "Привет! Как дела?" Потом позвонил и начал говорить по-грузински. Но она сразу меня остановила, ведь грузинского не знала. А я по-русски – ни бум-бум. Встретились на следующий день – ей 14, а мне – 15. Погуляли, съели мороженое. Вот уже 10 лет вместе.
– Как у вас с украинским языком?
– Всё понимаю, но говорить трудно. В школе немного изучал. Даже стихи рассказывал. Однажды директор пришел и начал снимать на камеру – я тогда как раз стихотворение про рушник рассказывал (улыбается). Весь семестр закрыл одним выступлением и свои 8 баллов заслужил.
– В "Ингульке" вы уже 5 лет и прошли с командой почти все возможные этапы.
– Раньше я проходил немало просмотров, но везде сталкивался с одной и той же проблемой – перспективный футболист, но за заявку нужно платить. Единственный человек, который поверил в меня, – Александр Поворознюк. Именно Григорович дал мне шанс, и я вырос как футболист. Когда-то мы играли на областном уровне, а сейчас выступаем в УПЛ. Ошибки и проблемы есть, но все они решаются. Я счастлив, что являюсь частью "Ингульца".
– Тренер Сергей Лавриненко метко охарактеризовал президента клуба: "Его энергией можно освещать город".
– Абсолютная правда. С президентом мы нечасто общались тет-а-тет. Но его отношения с командой – это нечто особенное. Особенно сложно на сборах – президент своим приездом разбавляет окружающую монотонность. Это ураган энергии, который заряжает и помогает пережить трудности. Когда идет сезон, мы можем черпать позитив от семьи или друзей. А на сборах – это идеальное время для встреч с Александром Григорьевичем.
– Вы задавали себе вопрос в контексте ваших отношений с "Ингульцем" – что дальше?
– Для начала нужно закончить год на позитивной ноте. Дальше будет отпуск и отдых. Затем нужно успешно завершить сезон. А уже потом посмотрим, как сложится жизнь.