"Вы что, этому слепому забить не можете?": вратарь из 90-х –, подвергшийся критике во время "разгрома" "Динамо", воспитавший Рыбку и Ко, ведет TikTok

На протяжении всей своей футбольной карьеры он соперничал с ведущими вратарями Украины и преодолевал различные испытания: проблемы со зрением, разногласия с отцом, собственный непростой характер. Даже в таких обстоятельствах Вячеслав Богоделов сыграл в еврокубках и показывал отличные отрезки игры, как в "Ворскле" или донецком "Металлурге". Однако бывший вратарь откровенно заявляет, что не удовлетворён своей футбольной карьерой. Говорит, что хочет наверстать упущенное уже в тренерской деятельности. И на примере своих ошибок стремится продемонстрировать подопечным, чего делать не стоит.

У Богоделова солидный список воспитанников: Бойко, Сарнавский, Рыбка, Непогодов и ряд других украинских вратарей. Также за его плечами работа в школе "Динамо" и незабываемый опыт в тренерском штабе Виталия Кварцяного. Сейчас Вячеслав Павлович продолжает обучать молодым голкиперов вратарскому мастерству, а во время зимней паузы ещё и возглавляет сборную свободных агентов.

"Профессию вратаря сравниваю с работой водителя ассенизатора"

– Для меня это пятый сезон в качестве тренера сборной свободных агентов. Тренирую её фактически с момента создания. Впервые сборную сформировали по инициативе руководителя FIFPro Игоря Гатауллина. У меня много знакомых, я подбираю ребят, которые находятся в поиске. Сейчас готовимся к участию в мемориале Макарова.

– Мотивировать свободных агентов сложнее?

– Перед каждым сбором подчеркиваю футболистам: прежде всего они заинтересованы в том, чтобы мы выглядели как команда и демонстрировали содержательный футбол. Многие из них впервые видят друг друга. Я делаю акцент на дисциплине и ответственном отношении к делу. Для нас важно, чтобы игрок нашёл полноценную команду. Неоднократно футболисты уезжали от нас посреди турнира и подписывали контракты с новыми клубами.

– Кого можно считать главными звездами вашей сборной?

– В этом году делаем ставку на молодежь, ведь отмена турнира U-21 негативно сказывается именно на этой возрастной категории. Когда провожу отбор, то звоню предыдущему тренеру и узнаю подробную характеристику игрока. Из опытных игроков в моей нынешней команде тренируются Денис Притиковский из "Карпат" и вратарь "Ингульца" Артем Малыш. В предыдущие годы договаривались с Максимом Шацких. Выступал за нас и Владимир Гоменюк — бегал так, что молодым даже не снилось.

– Параллельно вы занимаетесь с вратарями?

– Работаю в трёх школах: ДЮСШ-17, ДЮСШ-1 и ДЮСШ-26. Главная проблема Киева – поля. Приходится постоянно искать места для тренировок. Использую свою методику, ведь за время карьеры у меня было достаточно свободного времени и я много просидел на скамейке запасных. Первый пробный опыт получил в Полтаве с молодым Александром Мелащенко. Отрабатывали совершенно разные модели и варианты тренировок "нападающий – вратарь". Впоследствии Сашу в "Динамо" пригласил Валерий Лобановский. Позже я начал работать непосредственно с вратарями, в частности, с Андреем Бричком, основателем фирмы Bravry, специализирующейся на изготовлении перчаток.

– Вы довольно современный тренер, ведь публикуете свои занятия в соцсетях и являетесь активным пользователем TikTok и Instagram.

– Кроме того, я занимаюсь подготовкой онлайн-платформы – планирую запустить официальный сайт. Там будет размещена необходимая для вратарей методическая информация. Однако не стоит забывать о личных беседах и устойчивой психологии. С вратарями нужно постоянно разговаривать. Если на любую проблему посмотреть трезво, то это просто ситуация. Вратарь должен адекватно воспринимать свои ошибки. Для меня проблем не существует — всё решается. Единственное, что может сломить — потеря близкого человека. Знаете, профессию вратаря я бы сравнил с водителем ассенизатора. Ты постоянно в дерьме: ездишь и выкачиваешь из ямы. Только дома после душа становишься чистым.

– Откуда такие выводы?

– После ошибки приезжаешь на базу, а тебе сторож говорит: "Слава, как ты так сыграл?" Официантка в клубном ресторане спрашивает: "Ну как же так?" Ты постоянно один против всех… Поэтому стараюсь привить ребятам психологическую устойчивость. Современные дети эпохи соцсетей мало общаются с людьми, они зажаты. В донецком "Металлурге" я входил в число лидеров чемпионата по рейтингу газеты "Команда" после Шевченко и Белькевича. Зато были и провальные сезоны. Объясняю, почему это происходило. Пусть лучше учатся на моих ошибках.

– В вашей карьере таких ошибок хватало?

– В середине 90-х я играл за "Полиграфтехнику" у Юрия Коваля, мы боролись за выход в Высшую лигу. Мной интересовались три команды, в частности "Зенит". Мы играли с "Динамо-2", а на том матче присутствовали гости из Питера. Я тот матч, мягко говоря, провалил – проиграли 1:5. Когда потом меня смотрели представители донецкого "Металлурга", мы уступили "Буковине" 1:4. К счастью, после провального сезона Сергей Шевченко пригласил меня в Херсон — я приехал во Вторую лигу просто раздавленным. Тренер очень мне помог, а я вернул себе уверенность.

"Петраков кричал: „Вы что, этому слепому забить не можете?“

– Ваш отец Павел Богоделов – бывший нападающий киевского СКА и винницкого "Локомотива", который работал селекционером "Динамо" и привёз в Киев Хацкевича, Белькевича и других звёзд. Вы не могли не стать футболистом?

– В основном меня воспитывала мама. Я был домоседом – полноватым, хорошо учился в школе, шел на золотую медаль. Папа брал меня на тренировки, но я не мечтал о футболе. Толстяк не может играть в футбол (улыбается).

– Какой момент всё изменил?

– В 7-м классе я сидел за партой во время контрольной работы рядом с девочкой, которая мне нравилась. Я дал ей списать, а после урока встал в проходе в надежде на приятную беседу. Вместо этого услышал от этой красавицы: "Богоделов, убирай свою толстую задницу". Моя любовь сразу превратилась в ненависть, а ещё я попросил отца, и мы начали интенсивно заниматься. Через два года Владимир Онищенко пригласил меня в группу 1969 года, из которой потом вышли Безсмертный, Пономаренко и Тернавский. Правда, через три месяца меня отчислили.

– Не выдержали требований?

– Мой характер не вписался в рамки дисциплины. Я же в "Динамо" попал, значит, теперь чемпион мира. Поехали на сборы в Виноградово – познакомился с девушкой, опоздал на "отбой" на 2 часа. Вернулся, а мой матрасик уже скручен – Онищенко ждет на разговор. Прощения я не попросил, поэтому сдал форму и продолжил играть за заводские команды.

– Они привезли вас за сотни километров от дома – в российский Нарт из Черкесска.

– Поехал на просмотр в "Кремень" к Владимиру Лозинскому, но кременчугский клуб сделал ставку на Валерия Дудку и Романа Кишпешту. Варианты в Первой лиге? Я так низко не смотрел, ведь чувствовал себя звездой. Об этом, кстати, рассказываю молодежи. Если ты хорошо играешь, то тебя заметят даже на районном первенстве. В Черкеск поехал чуть ли не десяток киевлян, а я с ними.

– В составе этой команды вы даже на поле выходили.

– Президент клуба занимался бизнесом. Что-то пошло не так, его "накрыли" ревизионные органы, поэтому пришлось бежать из города. Чтобы "Нарт" не сняли с чемпионата, нам пришлось ехать на выезд в Вологду-Иваново. Руководство города собрало 13 футболистов. В Вологде из-за кадровых проблем я сыграл на позиции нападающего.

– Ваш отец играл в нападении. А вы выбрали ворота из-за физиологии?

– Из-за интенсивного обучения я "испортил" зрение. Читал книги и прятался от родителей. Когда проверили зрение, то установили катастрофические показатели – минус 5. Для вратаря это почти конец. Не собираюсь оправдываться, но это существенно отразилось на моей карьере. Помню, сыграли 0:0 с ЦСКА-2, который тренировал Александр Петраков. Он знал о моей проблеме, поэтому кричал подопечным: "Вы что, этому слепому забить не можете?" Проблемы со зрением преследовали меня.

– Единственный выход – контактные линзы?

– Ношу их с 16 лет и считаю настоящей мукой: особый уход, постоянное скрывание от окружающих. Конечно, тайну я не сохранил, а в одной команде после провальной игры помощник тренера даже возил меня к врачу – проверяли зрение. В моё время был ещё один вратарь, который превзошёл меня по уровню футбольных достижений. Ему удалось засекретить информацию о своём плохом зрении. Он всю жизнь играл в линзах – мы обслуживались у одного врача.

– Каждый отец мечтает об особых достижениях сына. Ваш не был исключением?

– У нас были очень сложные отношения. Мы любили друг друга, но всё равно соперничали. Папа запрещал мне играть в футбол, ужасно критиковал. Словом, большой поддержки я не чувствовал. Стремился доказать ему, что могу чего-то достичь. Это сделало меня сильнее.

"Гаврилов спросил: „Чего прыгаешь? Ты что, каратист, что ли?“

– В 1993 году вы дебютировали в Высшей лиге за тернопольскую "Ниву". Конкурировать с Дмитрием Тяпушкиным было сложно?

– Во всех командах "вышки" моими конкурентами были игроки национальной сборной: Тяпушкин в "Ниве", Ковтун в "Ворскле", Горяинов в "Металлисте", Вирт в "Металлурге". У Юры я конкуренцию не выиграл, он просто порвал крестообразные связки, поэтому я начал играть. Что касается Тяпушкина, то сначала Дима напоминал скалу. Потом начались ошибки, на которые правильно отреагировал Леонид Буряк – тренер не стал выводить основного вратаря. Лишь однажды Леонид Иосифович не выдержал и в Ивано-Франковске выпустил меня на замену. Вообще в "Ниве" я провёл замечательный период. Именно о Тернополе и Полтаве остались фантастические воспоминания.

– Самое сложное для запасного вратаря – это тренироваться на пределе возможностей и осознавать, что играть будет другой?

– Я не понаслышке знаю, что это такое. Смеюсь над собой – наверное, 200 матчей в запасе провёл. Однако расслабляться нельзя даже на секунду. Вот пример из моей жизни – играет моя "Ворскла" против "Зирки". В одном из эпизодов Андрей Ковтун получил травму. А это последний матч сезона, я сижу без щитков, гетры спущены, бутсы где-то там под скамейкой. Вдруг Коньков кричит: "Выходи". Я пока одевался и собирался, как услышал: "Уже не надо". Вратарь должен быть постоянно в игре. Даже если он пришел домой в три часа ночи и его внезапно разбудят, он должен с первой попытки выбить мяч точно на 60 метров. Никогда не знаешь, когда придется вступить в игру.

– Вы упоминали о своих конкурентах. Возможны ли дружеские отношения в таких условиях?

– Я объясняю молодым, что никто никого не ждет. Ты – основной вратарь, у тебя зарплата 10 тысяч долларов, а ещё двое детей, жена и налаженный быт. И тут появляется молодой парень-конкурент. Ты не можешь его любить. Уважать – да, но не больше. Что касается моего опыта, то с Ковтуном и Горяиновым я близко дружил. Если и злился, то скорее на тренеров. Тяпушкин? Ну где он, а где я… Понимал, что на тот момент не могу считаться конкурентом. Почему-то чаще всего трудности у меня возникали в отношениях с третьими вратарями.

– Вы неоднократно играли против "Динамо" и "Динамо-2". Учитывая работу отца в структуре киевского клуба, вы как-то по-особому настраивались на эти матчи?

– Я всегда играл неудачно против киевлян. Возможно, фактор отца сказывался. Мне действительно хотелось продемонстрировать свой уровень именно в матчах с "Динамо". НСК "Олимпийский" и стадион "Динамо" – это для меня просто катастрофа. Менее четырёх там, кажется, не получал (улыбается). Вообще каждая встреча с "Динамо" — это слухи, будто я сдаю игру. Мне нельзя было ошибаться.

– Наверное, самый удачный период в вашей карьере пришелся на донецкий "Металлург". Почему раскрылись именно там?

– Вышел на замену и стал игроком матча, потом три раза подряд сыграл на "ноль". Просто "перло" и у меня всё получалось. Я анализировал тот отрезок с точки зрения тренерской деятельности и пришёл к выводу, что отношусь к особой категории людей. Они прогрессируют только в зоне дискомфорта. Если девочку похвалишь, она будет делать только лучше. Если хвалишь парня, то он расслабляется. Психология… В Донецке я находился в ужасно жестких условиях. Меня там буквально давил тренер вратарей Владимир Гаврилов. Относился нереально требовательно.

– Когда Гаврилов стал главным тренером, давление усилилось?

– У нас был хороший коллектив. Однако, если нам забивали гол и я в течение первой секунды не находил крайнего, то крайним становился я. У меня были напряжённые отношения со всеми защитниками. С Юрой Соловьеном мы так ругались на поле! Вместе с тем, постоянно прикрывали друг друга.

– Виталий Кварцяный говорил, что вратарь за матч должен терять несколько килограммов и ни в коем случае не может быть "немым". Вы идеально вписывались в эти каноны?

– Я много говорил. Возможно, в молодости это выглядело несколько бессмысленно. Но сейчас осознал, что хороший вратарь – это тот, по воротам которого не бьют. Надо так расставить людей, чтобы мяч докатился до тебя в крови. Тогда вратарь просто поднимает этот мяч и вводит его в игру. Процесс управления – залог успеха. В жизни, как и на футбольном поле, есть две позиции: либо ты перемещаешь фишки, либо ты сам являешься одной из этих фишек.

– В конце концов, с Гавриловым вы потом нашли общий язык?

– Я ему очень благодарен. Вероятно, если бы не его такое отношение ко мне, то прогресса бы не было. Без откровенных унижений, но с постоянным прессингом и давлением. Готовимся к игре с "Динамо", которое накануне обыграло "Прикарпатье" 7:0. Сижу и думаю: "Если я "пропущу" семь в Киеве, сойду с ума". В первом тайме Лобановский выпустил экспериментальный состав – 0:0. После перерыва вышли Шевченко, Ребров и компания.

– И забили трижды.

– Сначала забил Каладзе после навеса Калитвинцева. Потом Шевченко бьет, я отбиваю, а Гусин первый на добивании. А третий гол – это выход один на один с Ребровым. Мяч подпрыгивал, мне показалось, что Сергей будет перебрасывать. Я раскрылся, выпрыгнул, а он взял и прокатил под мной.

– Гаврилов высказал замечания?

– Разбирали этот момент на теории раз 15. Теория вообще была кошмаром. У Фоменко, например, затягивались на три часа. Так вот Гаврилов при всей команде спрашивает: "Чего прыгаешь? Ты что, каратист?" А я молодой, всё кипит в душе. Какие могут быть подозрения? То "Динамо" вышло в полуфинал Лиги чемпионов — просто машина.

"У нас вратарь такой, будто его из подземного перехода взяли"

– В 1999-м вы перешли из "Металлурга" в "Ворсклу". Пригласил Анатолий Коньков?

– Да. Два года в Полтаве – самые счастливые в карьере. "Ворскла" разваливалась, Коньков привёл с собой 12 новых футболистов. Анатолий Дмитриевич – чрезвычайно порядочный человек. Бывало, я обижался, потому что не попадал в состав. Зато команда была единым целым. Постоянно собирались после матчей всем коллективом. Никаких пьянок – просто хорошая компания. Для любого футболиста считалось честью заплатить за всю команду. Ты подходишь расплатиться, а счет уже закрыт. Ребята полностью организовали мое 30-летие. А уже через три дня мы разгромили "Черноморец" – 4:0.

– Кто считался душой того коллектива?

– Ковтун, Костюк, Омельчук. На юбилей Конькову подарили оригинальную посуду, а на графине выгравировали: "В огонь и воду в жизни и костями на поле". И так было на самом деле – на поле мы сражались, а в быту были единым целым.

– Впоследствии Конькова сменил Сергей Морозов.

– Мы финишировали четвертыми. Затем начались финансовые проблемы. В конце сезона Коньков вызвал меня и сказал, что сделают ставку на третьего вратаря – сборника из Латвии Алексея Круца. Однако вскоре Конькова сменил Морозов и выправил ситуацию. А я остался.

– Именно Морозов поставил вас в стартовый состав на матч Кубка УЕФА против "Боавишты". Заранее готовились к выходу в стартовом составе?

– Нет, я об этом не знал. Когда Сергей Юрьевич только принял команду, у нас произошел огромный конфликт на тренировке. Морозов любил участвовать в занятии вместе с футболистами и играл в "дир-дир". Я несколько раз отдал мяч тренеру, а он каждый раз его терял. "Горим" 0:4, и тут Морозов выдает фразу на всё поле: "Да что тут скажешь – у нас вратарь такой, будто его из подземного перехода взяли".

– Обиделись?

– Ну я же гордый. Снял перчатки и побежал по кругу. На следующий день ко мне подошел тренер вратарей и сообщил: "Слава, теперь ты тренируешься с "Ворсклой-2". А у меня остаётся три месяца контракта. Никаких проблем, играл под руководством Ивана Шария во второй команде. Мы очень хорошо шли во Второй лиге – вообще не проигрывали, а я не пропускал.

– Как вы попали из Второй лиги в стартовый состав на матч еврокубка?

– Все благодаря Валерию Кинашенко, ассистенту Морозова. "Ворскла-2" играла в Макеевке, а Кинашенко поехал туда на автобусе, чтобы посмотреть на меня в деле. Очевидно, у Морозова были сомнения по поводу основного вратаря на матч с "Боавиштой". Кинашенко провёл в дороге три суток, но привёз главному тренеру информацию о моём уровне и, возможно, убедил, что стоит довериться именно Богоделову.

– Этот контраст турниров заставил сильно волновать?

– Когда мы выходили на поле, то уже знали, что "Кривбасс" проиграл "Нанту" 0:5. В Кривом Роге тогда была отличная команда, которая обыгрывала "Динамо" в Киеве. В Португалии "Ворскле" устраивала только победа, ведь в Полтаве "Боавишта" взяла своё – 2:1. Начинается матч, а нас просто разрывают. На 28-й минуте удалили Сашу Першина и назначили штрафной – я прыгнул, но мяч попал в "девятку". Прошло несколько минут, и Сергей Черняк сбил соперника в штрафной площадке — пенальти и 0:2. Поднимаюсь с газона, смотрю на табло и спрашиваю себя: "Побьем сейчас рекорд "Кривбасса"?

– Вместо этого "Ворскла" забила один гол в ответ и проиграла 1:2.

– Швейцарские арбитры, конечно, могли бы судить немного по-другому. Я готовился к поездке на просмотр в "Унион" (Берлин), поэтому учил немецкий. Пытался спорить с судьями, но всё напрасно. Потом Морозов всю зиму нам говорил: "А сейчас могли бы играть с "Ромой"". Ведь "Боавишта" потом встретилась с римлянами.

"Когда „Полесье“ забивало, Авдиш плакал"

– В Германию вы не переехали, зато перебрались в Харьков. Период в "Металлисте" — это пребывание в тени Александра Горяинова?

– Неоднозначный этап. С одной стороны, познакомился с замечательными людьми. Например, всегда восхищался Сергеем Мизиным. Такого мегапрофессионала и справедливого человека больше не встречал. Однако я не играл и чувствовал себя так, будто батарейка садится. Команда по именам сильная: Гецко, Паляница, Мизин, Кунденок, Леженцев, Назаров… Однако у нас сезон не сложился. Далее были безумные сборы у Фоменко — там времени даже улыбнуться не было. Зато неплохо выступили в чемпионате.

– Батарейка окончательно села в Житомире, где вы сыграли последний матч на профессиональном уровне.

– "Полесье" возглавлял Зая Авдиш. Есть такой тип людей, которые фанатично относятся к делу. Зая Зедович похож на Кварцяного, в тренерском штабе которого я потом работал. В Житомире я провёл несколько месяцев и понял, что пришло время заканчивать активные выступления. Авдиш – это эмоции. Он ужасно не любил судей. А ещё после поражений устраивал жёсткие разборы. Зато, когда "Полесье" забивало, Зая Зедович плакал. Плакал! Такое нельзя искусственно вызвать или сыграть.

– Что запомнилось о работе с Кварцяным?

– Когда общаешься тет-а-тет, то это невероятно образованный человек, дипломат. Другого такого интеллектуала я не встречал. Если же вы не одни, то готовиться следует к разному. Играем с "Карпатами", выигрываем 1:0. Леандро ошибается, львовяне выполняют навес с фланга, Виталий Недилько выходит, а Саша Гладкий забивает. В раздевалке неистовый разнос! А я всегда сидел рядом.

– Вам тоже досталось?

– Все молчат, а Виталий Владимирович кричит. Вдруг поворачивается ко мне и выдает: "А ты, шпион… Что? Прислали следить за мной?" Да что там я – вот игрокам доставалось. Как-то раз Кварцяный кричал Редвану Мемешеву: "Ты так играешь, что в Канаде индейцы в вигвамах сидят и с ума сходят". Думаю — а ведь действительно коренным населением Канады являются индейцы. Это же надо, чтобы в голове такой калейдоскоп сложился. Чтобы в такой эмоциональный момент вспомнить об этом! Удивляло и то, что в критические моменты, когда человека можно разорвать, Кварцяный мог промолчать. А когда дело касалось какой-то мелочи, он мог разнести всех.

– Через ваши руки прошли Рыбка, Бойко, Непогодов, Кичак, Сарнавский. Есть ли у вас любимый подопечный?

– Дмитрий Непогодов и Артур Рудько. В моей жизни хватало непростых моментов, а эти двое ребят всегда были со мной, не отворачивались. Это мои дети, моя опора. Возможно, без них и меня бы не было. Поддерживаю связь также с Рыбкой, Шелиховым, Махновским… Просто так сложилось, что с теми, в кого я вложил больше всего, у нас отношения не сложились.

– Рудько и Непогодов помогали вам в финансовом плане?

– Мне даже не приходилось их просить. Люди приезжали и делали всё необходимое. Ты просто знаешь, что у тебя есть кто-то. Непогодов каждую зиму приезжает, мы тренируемся, я смотрю все их матчи – постоянно поддерживаем связь. Старался передать подопечным те знания, которые получал в академии "Динамо" от Лысенко, Хмельницкого, Кащея и Петракова.

– В футболе принято считать, что вратари – особенные люди. Вас это никогда не обижало?

– Папа закалил меня с детства, поэтому нет, это меня не задевало. А некоторые больно реагировали – бегали в бутсах за людьми, от которых это слышали. Просто вратарь всегда один на один. Против тебя соперники, судьи, иногда твоя команда. Каждый божий день ты под давлением. Тот же Сантьяго Канисарес практически ни с кем не разговаривал. Вратарь "Филадельфия Флайерз" из НХЛ вообще обустроил в своём доме комнату с непробиваемыми стенами и спал там перед матчами. Это сложное ремесло. Впрочем, я объясняю своим подопечным: существует два вида алмазов — одним режут стекло, а другой стоит миллионы долларов. По сути, они одинаковы. Но проблема в огранке.

"Во время матча меня хотели убить": он поднимал "Шериф", играл с Бербатовым, скандал в Болгарии, шок во Вьетнаме