"Суркис выслушал и дал добро": Реброва уже вывел на Евро-2024, за Кличко не болел, а Марадона, черт возьми, не прилетел!
Большой и увлекательный эксклюзив с Ярославом Нудиком, универсальным тенором легендарной "Пиккардийской терции" – о футболе, музыке и самой жизни.
"Боже, насколько люди стали фаталистами!"
- Господин Ярослав, как поется-колеблется "Пиккардийской терции" на протяжении последних двух лет, на фоне полномасштабной войны? Что изменилось?
– Изменилось то, что мы вынуждены работать в условиях войны. Раньше такого опыта не было. Приятно то, что даже во время войны наша музыка нужна людям. Мы успешно идем к ним, с удовольствием собираются залы. Ездим практически по всей Украине.
– Один из ваших хитов – "Плынет кача" – стал гимном павших героев. Как вы относитесь к этому? Можете теперь спеть ее лишний раз, появилось ли определенное табу?
– Разве если будет какая-нибудь очень насущная потребность. Мы пели ее лет пятнадцать до того, как она стала сверхпопулярной. Не слишком часто. Люди так ее не воспринимали, пока не пришло время ассоциирования этой песни с известными печальными событиями, произошедшими в 2014 году. После трагического окончания Майдана у нас было три всеукраинских тура, три года подряд. И, скажу так, не имели права ее не петь.
Позже поняли, что такой песней нельзя спекулировать. Будь мы какими-то хапугами, "пластмассовыми" музыкантами, то настолько бы ее "заезжали", что она бы просто нивелировалась. Следовательно, нивелировалась бы и память о самих событиях… Вы знаете, были столь бессмысленные предложения! Практически каждый день мы получали подтверждение, что эту песню нужно отложить в длинный ящик, хотя, конечно, она занимает большое место в нашем творчестве. Что ни похорон – "ребята, придите спойте, потому что мой папа очень любил ту песню". Обычные, гражданские люди…
– Еще до полномасштабного вторжения вы сказали такую фразу: "Лучше песней задавить врага". Как мы сейчас задавливаем врага? Эффективно? Как вы оцениваете военную песенную сцену Украины?
– Мы никогда не работали и не пели в угоду публике и событиям. Должны роскошь делать то, что нравится нам. "Пиккардийская терция" никогда никто не указывал, что петь, какой репертуар подбирать. Конечно, если появится песня, которая, по нашему мнению, будет достойна представления публике, то мы ее сделаем. Но намеренно, искусственно, постоянно напоминать людям – мы немного выше того.
Поем "Красную калину", "Идет сечевое войско", но это - "между прочим". Мы все из галицких семей, поэтому эти песни знаем с пеленок (Улыбается). Как услышали в детстве – так с собой и пронесли.
Очень мощное оружие во время войны (близкое даже к артиллерии) – это юмор. Враг стремится вызвать у вас злость. Когда у вас есть чистая концентрация агрессии, то вы не только физически, но и морально слабеете. А вот когда смеетесь в лицо врагу – это вызывает истощение уже у него. Мне очень нравится, что люди просят песен более жизнеутверждающих, жизнерадостных.
– "Пес Патрон", "Ванька-встанька", трек Потапа о волонтерах. Такое тоже имеет право на существование?
– Я проведу ассоциацию между исполнителем и духовным пастырем. Вы несете огромную ответственность за то, какую музыку будет любить народ. Намеренно толкать ему какой-то хлам только для того, чтобы "сделать кассу" – это преступление. Исполнителя нужно воспитывать. Указывать ему, сын какого народа он есть. А песенный пласт у нас – о-о-о! – огромный просто. Делайте – лишь бы жизни хватило на это.
Вместо этого что-то придумывать намеренно, потому что это понравится каким-то писюхам, которые у мамы с папой возьмут деньги, чтобы пойти на твой концерт – это не воспитание и не взгляд в будущее.
– Москали время от времени забрасывают к нам удочку, воруют мелодии, тексты. С недавнего – Кристина Соловой стала жертвой такой рейдерской атаки. В "Пиккардийской терции" они что-нибудь воровали?
– В "Пиккардийской терции" – нет, у меня нет таких фактов. Понимаете, когда мы создавались как коллектив, то выбрали путь "большего сопротивления". Поэтому наше творчество не так легко слизать (улыбается).
По поводу этих рейдерских моментов – нужно смотреть в корни. Весь русский язык, если его так можно назвать, – это сплошное рейдерство. Это искусственный язык. Это язык, который создали насильственно, навязчиво, украв кучу слов у разных языков мира. У них она даже не "язык" называется, а "язык" – от "языком лепетать". Москаль – рейдер в принципе. И чем скорее украинский народ поймет простую истину – если человек родился москалем, то он уже виноват – тем скорее у нас все будет хорошо.
– Вы бываете в "горячих" украинских городах, которые чаще всего оказываются под ударами. Возможно, оказывались и на передовой. Что вы там видите? Какие настроения?
– Сейчас мы пытались несколько раз попасть на передовую, но нас просто не впускают. Говорят, нужно иметь какое-то специальное разрешение. Только получим – охотно поедем туда. Мы уже побывали на передовой после 2014 - в Авдеевке, поездили немного по городам, где было горячо.
Есть одно условие для исполнителей: если раздается воздушная тревога – объявить об этом со сцены, чтобы люди вышли и скрылись. Это сделать тяжело – ты нигде не выведешь в одну секунду 700 человек. Но сообщить нужно. Во многих городах соблюдают этот принцип, однако, например, в Днепре нам сказали однозначно: "Ребята, если будет тревога – у нас здесь никто концертов не прекращает". Целый спектр эмоций вызвал этот разговор (улыбается). Думаешь себе: Боже, насколько люди стали фаталистами, потому что бояться уже устали! Разве можно победить такой народ? Думаю, что нет.
"Александр Мороз не пропускал ни одного нашего концерта"
– "Пиккардийская терция" могла бы и не появиться, если бы в далеком 1992-м вы не победили Владимира Якимца в настольном теннисе. А какой вариант был у него?
– Был элементарный философский выбор: или "да", или "нет" (Улыбается). Выиграл я – получилось "да". А победил бы он, так мы бы с вами сейчас здесь, в пабе "Кантона", не сидели. Я благодарю Бога, что у нас был такой выбор и мы им воспользовались.
– Девянности – это мало денег, но много талантов вокруг…
– …один кофе на четырех. Конечно!
– …Сергей Кузьминский был жив и его "Братья Гадюкины". Расскажите о нем.
– Мы почти не общались, поэтому мне тяжело об этом говорить. Были знакомы, выступали на одних сценах. Они уже были звездами того времени, а мы – еще не очень. Сергей – чрезвычайно начитанный мужчина, практически эрудит. Немного замкнутый для массы.
– Девянности – всем верховодят рэкетиры в кожанках. Двухтысячные – рэкетиры надели модные костюмы и ушли в политику. И те, и другие нуждались в концертах и корпоративах. Часто приглашали?
– У нас есть счастье от Бога, что никогда не принимали участия в сомнительных политических играх, как концертный коллектив. Я этим горжусь и благодарю Бога, что направил нас на другую тропу. Нас никто не может винить в том, что мы дружили или пели на корпоративах бывших рэкетиров. Там были другие звезды, а нас они не выбирали. Это хорошо.
– Самая большая сумма "политического" гонорара, от которой вы отказались?
– Мы не говорили за деньги… Просто есть предмет разговора, который нужно рассмотреть. За сумму я не помню, но нас просили поучаствовать в туре Социалистической партии Украины. Александр Мороз не пропускал ни одного нашего концерта. Мы его знали лично, однако принять участие в предвыборной программе отказались. "Александр Александрович, извините, но у нас не получится, мы немного заняты". Придумали какие-нибудь такие отмазки, чтобы и его не обидеть, и себя не запятнать.
– В репертуаре "Пиккардийской терции" – произведения на 12 языках мира…
– Да. Больше всего – на английском и польском. А еще – на испанском, французском, немецком. Есть одна эстонская рождественская песня.
– Так можно сказать, что вы – полиглот?
– Если бы это! У нас, например, никто не говорит по-французски, хотя выполняем "Елисейские поля" (Champs-Élysées). Очень часто нас упрекают, что мы неправильно произносим. Отшучиваемся: "Пусть бы француз спел на украинском".
Помню, проходил посольский прием в Париже. Украинское посольство принимало политическую и творческую элиту столицы. Там мы спели гимн Франции. И бывший глава ГБ Франции подошел к нам с переводчиком – старший такой господин. "Слушайте, – говорит, – вы спели лучше, чем французы" (Улыбается). Меня сейчас в четыре утра разбуди – я этот гимн вам наизусть спою. Мы ощущали огромную ответственность – все же главное музыкальное произведение государства. Надо было не упасть лицом в болото.
– Тот господин, наверное, дружил с самим Шарлем де Голлем?
– Так выглядело – уже достаточно пожилой. Только он, видимо, был от де Голля на две головы ниже.
– "Пиккардийская терция" существует уже более 30 лет. При этом состав участников фактически неизменен. В чем секрет такой монолитности?
– Меня неоднократно об этом спрашивают. Я ведь всегда спрашиваю: "А почему вас не удивляет, что этот мужчина с этой женщиной живет уже 40 лет?" Провожу аналогию с тем, что мы стали семьей. Мы наконец-то научились друг друга терпеть. Могу посоветовать это любому молодому коллективу. Научитесь прощать друг друга и давать право на ошибку друг другу. Не бывает идеальных людей. Терпение, терпение! Ничего нового не сказал.
"Если бы надел серьгу – мент на улице имел бы полное право сорвать ее с мясом"
– Вы родились в советском Львове. Насколько это был другой город?
– Вообще другое. Если вы хотите меня расстроить… (Улыбается). У каждого человека есть темы, которые могут вывести его из колеи. На меня действует как красный кусок для индюка, когда кто-то мне рассказывает, что в Советском Союзе жилось лучше, чем сейчас. Это было сатанинское государство! Люди – рабы в сером и черном, третьему не дано. Возможно, не было такой диктатуры, как в Северной Корее, где вообще паника. Многое было создано "для видимости". Видимость демократии, видимость нецензуры.
Была огромная цензура на фильмы. Но, несмотря на это, функционировали кинотеатры Коперника или Леси Украинки с билетами по 10 копеек, где можно было увидеть какой-нибудь оскаровский фильм. Ибо в кинотеатрах "высшего сорта" таких лент не показывали.
Кинотеатр Леси Украинки специализировался на документальном кино. Отец мой, инженер-конструктор, был ценителем, ориентировался в мировом кинематографе. Я смотрел с ним знаменитый фильм "Это Пеле", его сейчас можно найти в YouTube. Лента, построенная на интервью с Королем футбола, помню, он показывал, как набивать головой. "Никогда не закрывайте глаза, когда бьете головой. Вы должны видеть мяч". Впоследствии сняли и художественный фильм, однако я бы вам посоветовал документальный – живой Пеле, настоящий, еще не болевший тогда. Прямая речь, поведение на стадионе и в быту, тренировка. В тот момент он еще, кажется, играл в Космосе. Но это я уже залез в какие-то заросли…
Как молодым людям, родившимся при Независимости, объяснить, что такое Советский Союз? Мои зятья – ровесники Независимости Украины. "Понимаешь, – говорю, – вот ты бы сидел сейчас в этих джинсах – уже имел бы неприятности. Если бы надел серьгу – мент на улице имел бы полное право сорвать ее с мясом". Не дай Бог подстригся не так, слишком высоко сбрил виски – все, ты уже в отделении милиции. Или надел под настроение что-то красочное… Не ту музыку послушал или анекдот рассказал… Половина молодежных интересов была запрещена и отменена.
Я сейчас кайфую, потому что знаю цену свободы. Так же нынешняя молодежь, живущая во время войны, будет знать, что такое "невойна". И будет ценить это.
– В восьмом классе вы нарисовали трезубец на стенах школы. Родители, вероятно, могли остаться без работы, как минимум…
– Нам это ничем не угрожало, а вот родителям – да… Мы пуцвереньки – 13-14 лет, еще не были за себя ответственными. Как-то обошлось. Отец умер в 1997 году, но так ничего и не рассказал мне об этом. Они говорили с замом начальника КГБ Львовской области, кабинет у него был замаскирован на улице Мира, 3 (теперь – Степана Бандеры – Футбол 24 ). Этот человек еще жив. Во Львове. И я виделся с ним.
Мама мне потом намекала, будто он собрал всех родителей в кабинете и сказал, что ему не нужно ЧП в области. Как-то это все замял. Как было на самом деле – я не знаю. Но нужно понимать, что в КГБ ты бы деньгами не откупился. Там немного другие были моменты. Папа всегда говорил: "Боже, ты бы лучше 15 окон мячом разбил – и я бы не устал ходить за тобой в милицию" (Улыбается). Напуганы были очень серьезно.
"Гонгадзе – журналистский аристократ"
– Вы были знакомы с Георгием Гонгадзе. Расскажите.
– Пока Гия был во Львове, то дружили. Мы ходили в одну "бару" (бару – Футбол 24 ). Гия поддерживал связи с немногочисленной здешней грузинской диаспорой. Сформировалась творческая тусовка, в которую входили музыканты, художники, журналисты и все, кто считал себя творческой личностью.
С Гией мы познакомились, когда он уже стал журналистским аристократом. Смотрели на него с пиететом. Он даже писал о нас, делал маленькие интервью. А потом уехал в Киев, где сразу организовал "Украинскую правду". Еще несколько раз виделись…
После того как он погиб, Мирослава (жена Гонгадзе – Футбол 24 ) с девочками-близнецами уехала в Америку. Мы там однажды встретились. Помню, потом привезли маме Георгия эту фотографию.
– В какой "бар" вы ходили? Он еще существует во Львове?
– Это был "Вавилон", который уже давно не существует. Располагался на проспекте Шевченко, 3 – напротив гостиницы "Жорж". Длинный зал с двумя рядами столиков, где собиралась вся молодежь, считавшая себя творческой.
– Что можно было позволить себе в "Вавилоне"?
– Все! (Смеется)
– Все, что горело?
– Все, что горело и не горело. Конечно, там выпивалось тонны кофе и чая. Не будем сейчас делать рекламу алкоголя, в частности. Но главным образом это была тусовка. Помню, "Вавилон" закрылся на три дня - какая-то сангигиеническая комиссия, поэтому люди не знали, куда деваться. Мобильных телефонов тогда еще не было, и все продолжали собираться у "Вавилона". "Ну что там?" – "Завтра уже обещали открыть". Ноги сами туда шли (улыбается).
– Многие составляющие в истории убийства Георгия до сих пор остаются загадкой, поэтому мы можем только предполагать. Вы склоняетесь к версии, что это, все же, на совести Кучмы, все ли значительно сложнее и там просматривается российский след?
– Здесь есть однозначно "след". Только – какой? Я не прокурор, чтобы бросаться какими-то заявлениями – нужно иметь основания. Понятно, что это было умышленное убийство. Только вот кто, и ходят ли эти люди землей – неизвестно. Но, знаете, такие вещи даже не нуждаются в каком-либо человеческом вмешательстве, осуждении. Вы даже не представляете, как Бог наказывает. А он наказывает так изящно! Будем надеяться на это… Жаль, конечно. Это был молодой, активный, действенный мужчина, который мог бы сделать еще много-много полезного для Украины. Остается самый высокий, мощный, гранитный, мраморный памятник – Память. Такие вещи нужно помнить. Таких людей нужно помнить и всегда на них равняться.
"Я так хотел, чтобы Марадона навалил Спартаку!"
– С чего взялась ваша страсть к футболу?
– Я вырос в обществе, где не было электронных гаджетов. Были настольные игры, были подвижные игры на открытом воздухе. Мы были очень активными детками. Играли в футбол, играли в хоккей. Практически все заколядованные деньги шли на такие ухаживания, как клюшка или гетры. Кожаный мяч! Мы смахивали – он стоил десять рублей. А пятнадцать рублей – чешский, но нужно было иметь знакомого в магазине спорттоваров, чтобы он предупредил, когда привезут. Белый с черными кубиками назывался "Артек". Это был предел мечтаний. Играли им только на траве, чтобы не стерлось покрытие.
А секции! Пожалуй, единственная секция, на которую я не ходил, это был бокс. Даже свободной борьбой занимался, но мне не хватало массы. На дзюдо ходил – очень нравилось. А еще плавание – можно было лишний раз покупаться, даже зимой. Параллельно ходил на музыку. Однако больше всего завис на футболе.
Я попал в класс Ярослава Кикотя. Ходил на этот футбол с конца третьего класса по восьмой, то есть пять лет. Играли на стадионе "Юность". После восьмого класса произошло разделение. Господин Ярослав нас всех выстроил и говорит: "Я назову десять человек, которым буду предлагать дальше заниматься спортом". То есть – спортинтернат, где готовили к более профессиональному уровню. Среди десяти ребят оказался и я. Вы себе не представляете, на каких крыльях больших я летел домой – похвастаться родителям, что меня выбрали из более чем 50 претендентов. Тренер – ветеран Карпат, известный во Львове мужчина – назвал мою фамилию. Вау-у!
Мои крылья очень быстро обломились дома. Я где-то неделю с родителями не общался вообще. Настолько был озлоблен.
– Помните ли первый Кубок мира, увиденный по телевизору?
– Первый чемпионат мира, уже сознательный, был в 1978 году с финалом Аргентина – Нидерланды. С тех пор хорошо помню Марадону… Лично я был обижен на него, пусть меня простит (Улыбается). Полушутя это говорю, ведь он – выдающийся игрок, культовое лицо для мирового футбола. А почему обижен? Наполи, куда Марадона был куплен за фантастическую в то время сумму в миллион долларов, попал в группу с московским Спартаком. Все очень боялись: "Это Марадона, он целый Спартак обыгрывает". И мог обыграть, но, холера, не прилетел! ( противостояние в Кубке чемпионов произошло в 1990 году, Диего прилетел, правда, частным самолетом после вечеринки с наркотиками, и в ограниченное время на поле не сумел показать ничего путного – Футбол 24 ).
Я был ужасно обижен. "Мясо" так или иначе далеко не зашло, но я так хотел, чтобы Марадона им навалил! Противостояние шло по всему Союзу. Никто не любил московских команд, а во Львове – и подавно!
– Зато Диего останавливал сборную СССР на ЧМ-1990, когда рукой сыграл на линии ворот…
– Да, это было… Что еще? Помню ЧМ-1982 и победу золотой сборной Италии с Дино Дзоффом и Паоло Росси. Тогда были сильными ФРГ, Бразилия, а об итальянцах говорили в шутку – два своих чемпионских титула они выиграли еще в 30-х. Мол, когда это было, еще до Второй мировой! Никто не воспринимал их всерьез. Это первый мой чемпионат, где я болел – и болел за сборную Италии. А моя родная сестра болела за Германию. Знаете почему? Потому что ей очень нравился Клинсманн (Смеется).
"Как Расулов гол пропустил?" – "Далеко прыгнул"
– В 1982-м, о котором вы упомянули, произошло историческое решение: Карпаты объединили со СКА – и стали "зелено-белыми" армейской командой. Вы тогда понимали, что произошло? Для вас ничего не изменилось, то ли уже были "чужие" Карпаты?
- Это были чужие Карпаты. Не могу сказать многое, но помню, возникало такое ощущение: "А что это? Что это за объединение?" Вооружённые сели СССР – и вдруг Карпаты, числившиеся на кофейной фабрике (Улыбается). Все игроки ходили на кофе в "Интурист", ходили на телебашню и за определенный магорич, за "поляную" ребята подключали им провода – трансляции матчей чемпионата мира. "Карпаты" смотрели фирменный футбол и каждый представлял себя на месте того или иного испанца, немца, итальянца или бразильца.
Чрезвычайные времена! Я не хочу, чтобы кто-то был беден – пусть все будут состоятельными. Но этот футбол был не за деньги. Карпаты мне по духу напоминали Бразилию. Еще ту сборную не миллиардеров или миллионеров, а ребят, которых родители благословляли на футбол. Как на войну они уходили! И, соответственно, вырывали землю из-под ног, лишь бы не оконфузиться. Как я могу плохо играть, если родители смотрят? Вот и Карпаты были такими же – Лихачев, Кульчицкий, Чорба, Броварской и многие другие из той плеяды.
Эти скамейки на стадионе "Дружба" были так сверхущерблены - помещалось 42 тысячи. Сидели как шпроты. Футбол был единственным местом, где забывали обо всех проблемах. Какой-то район враждовал с другим районом, но все вместе болели за Карпаты. Это напоминало "хлебное перемирие" или перемирие в джунглях во времени водопоя (улыбается). Только на "Дружбе" можно было выпить пиво "Золотой колос" или "Бархатное". Оно было в страшном дефиците.
– А "овцы" в адрес футболистов тогда уже скандировали?
– Откровенно говоря, я не знаю происхождение этого термина. Возможно, ноги растут от "Львов", "Львовцы". А возможно потому, что, как говорится, "медленно ходят и траву щипают вместо того, чтобы что-то делать" (Смеется).
– Ваша топ-тройка любимых игроков Карпат всех времен…
– Кульчицкий. Юрчишин. Над третьим нужно подумать… В Карпатах было много таких. Остап Савка, например. Еще мне очень нравился вратарь Расулов. Прыгающий был. Знаете эту шутку? "Как Расулов гол пропустил?" – "Далеко прыгнул" (Смеется). Такими скакунами были только Расулов и Отар Габелия из Динамо Тбилиси. Коте Махарадзе говорил: "Как кошка пригучая".
Юрчишина знаю лично. Время от времени встречаемся на Галицком базаре – он что-нибудь покупает, я что-то покупаю. Всегда здороваемся. Он – Человек. Только положительная энергия. Ходит скромно, не делает из себя какой-нибудь звезды. Приветливый, всегда улыбающийся. Такого человека хочется беречь и возвеличивать.
Я ему желаю очень крепкого здоровья и сейчас счастлив, что он нормально ходит. Так больно было смотреть – молодой человек… Спасибо всем, кто помог Юрчишину сделать все операции. Футбол – один из самых травматичных видов спорта.
– Топ-3 матча Карпат, на которых вы побывали…
– Помню свой едва ли не первый поход на стадион – еще с отцом, конечно. Это был матч Карпаты – Спартак. Выделялись две фамилии: в Карпатах – Чорба, в Спартаке – некий Булганин, кажется. Мы с папой сидели близко к полю, и наши тогда победили 2:0. Потом мы быстро возвращались домой по улице Стуса. "Здесь сейчас наши болельщики будут уходить", – говорил папа. Выиграли у москалей! Это событие для Львова. Болельщики направлялись с импровизированными факелами. Трамваи останавливались – идут фаны, пусть пройдут, чтобы не задевали.
Потом Карпаты – Боруссия, ну и Карпаты – Галатасарай. Эти матчи помню очень четко, потому что это было совсем недавно. Как же Игорько (Худобяк – Футбол 24 ) успел, чтобы мяч линию не пересек! Ну и Федя молодец. Красную карточку получил, но ему уже было все равно (Смеется).
- "Братья Гадюкины" написали бессмертный хит "Карпаты снова проиграли в футбол". Вам не хотелось тоже что-нибудь написать – только более положительное?
– Хотелось! Но нет идеи пока. Не хочется писать спустя рукава. Но сейчас снова зажглась надежда с приходом Маркевича. Его возвращение – это событие…
– Как возвращение Лобановского в Динамо 90-х?
– Тогда тоже надежда была. Но все понимали, что Лобановский после Эмиратов. Еще были потуги, был результат интересный… Сейчас дай Божье здоровье Мирону, чтобы он как можно дольше работал в Карпатах – и не просто присутствовал. А он и не умеет не работать. Пока Маркевич есть в Карпатах – все будет хорошо.
"У меня очень большая надежда на Цыганкова"
– Дальний 1998 год. Осень. Лига чемпионов. Динамо принимает Арсенал. "Пиккардийскую терцию" приглашают исполнить Гимн перед началом матча. Шевченко, Ребров, еще жив Лобановский. Вспомните этот вечер в деталях.
– Первый раз мы вышли на стадион. Представляете, что там творилось? Нам колени тряслись. Мы тогда пели не Гимн Украины. Просто организаторы матча, учитывая, сколько народу соберется, решили сделать "разогрев" публики. Небольшая импровизированная сцена на газоне, но поскольку это международный матч, она чуть ли не в воздухе висела, чтобы не повредить траву. Мы спели какие-то три песни и осознавали, что людям к нам безразлично, потому что все ждали выхода футболистов.
Идея "такая себе", если откровенно. Зрители уходят в ожидании футбола и положительного результата. По себе знаю. Выбегает какая-нибудь "пигалица" в короткой юбке, скачет с микрофоном – а мне абсолютно все равно. Я жду, когда легионеры выйдут, чтобы я встал! В какой они форме, какую схему выбрали на этот раз – вот мне это интересно.
Мы дружим с Сашей Гливинским. Когда он переехал в Киев, начал нас лоббировать: "А давайте Гимн Украины будет петь умеющий". Потом говорит: "Я там легонько подал предложение". Однажды позвонил мне: "Знаешь, Суркис послушал и дал добро". С тех пор несколько раз перед матчами Карпат мы исполняли Гимн, но главным образом перед сборной.
– Сборная Украины эпохи Сабо, Блохина с ЧМ-2006 или недавний образец тренера Шевченко – какая из них, по вашему мнению, самая сильная?
– Я думаю, что Сабо – представитель еще той старой гвардии, что и Лобановский. Просто у игроков тогда было очень мало международного опыта. Потом из этой команды многое перешло на международную арену, но до этого они варились во внутреннем чемпионате. Это была столь высокомотивированная сборная! Заряжена не только на спорт, но и что-то здесь было (показывает на сердце – Футбол 24 ).
У меня огромная надежда на нынешнюю сборную. Очень уважаю Реброва – его харизму, преданность делу. Думаю, что он сможет их организовать. Сейчас говорю не о матчах плей-офф – это должно произойти само собой (Улыбается). Говорю уже о групповом этапе Евро-2024.
– Кто – самый большой талант этой команды?
– Абсолютно убежден я в наших вратарях. У нас ворота на замке – Трубин, Лунин, Бущан – даже не могу кого выделить, они все на уровне. Миколенко – да. У меня очень большая надежда на Цыганкова. Судаков захочет показать себя. Но здесь надежда на то, что захочет. Сейчас очень большая ответственность – как "засветятся", так устроится их будущее. Это такой своеобразный рынок, базар.
– За последние два года наша национальная сборная говорит на украинском языке. Почему должна была произойти такая беда, чтобы до ребят дошло: государственный язык имеет значение?
– Вы ответили на свой вопрос – должно было произойти такая беда, к сожалению. У нас очень часто так бывает – все из-под бука, все из-под палки. Слава Богу, что они поняли это. Знаете, я хотел бы, чтобы все были такими, как мы с вами. Скажу откровенно…
Возьмем бокс. Ну как они оба говорят по-русски – у меня не было здесь, на сердце. Я не болел за него. Простите меня все, но я не мог болеть за него! Да, формально очки записывают Украине. Но это как-то так… по-рабски. Ты же в Германии был, человек. Ты видел, что все немцы общаются на немецком. Твой тренер Фриц – как он говорит с тобой? Должно быть какое-то эго! Извините, это крик души…
– Я сначала подумал, что вы об Усике и Ломаченко.
– Нет, о Кличко. На мои вкусы это оказывает большое влияние. Московский патриархат тоже влияет. Если человек себе так думает – он для меня уже не полностью украинец. Ребята, вы ведь в мир несете спорт. Молодцы, супер. Мы за вас. Только несите его уже до конца.
Два года назад мы были в Ницце. Зашли в магазин. Парень-француз спрашивает: "Вы откуда?" – "Из Украины". Он: "О! Спасибо!" Мы возвращаемся: "Чувак, не спасибо у нас говорят, а спасибо". Француз удивился: "Ждите, вы меня обманываете. Я в этом магазине два года работаю, у меня здесь из Украины столько людей приходит - они все "спасибо" говорят". Представляешь, какой у чувака когнитивный диссонанс случился! Он два года знал, что из Украины – "спасибо". И тут какие-то галичане приехали (он даже не знает, где это) – и ему говорят "спасибо". У хлопа там все перевернулось (Улыбается).
– Футбол последних лет активно видоизменяется – система VAR, пять замен, муссируется тема Суперлиги для избранных клубов…
– Я не хочу. Я против Суперлиги. Есть другие команды. Посмотрите: Лутон может выиграть у Ливерпуля. Что делать таким клубам? В испанской Ла Лиге также совершенно непредсказуемы результаты.
А вот VAR и пять замен – одобряю. С появлением цифровых технологий, адептами которых, кстати, футболисты, – организм слабеет. Нынешняя молодежь более болезненна, чем раньше. Какие-то новые вирусы – холера его знает, где она берется. Даже большее количество замен можно разрешить. Видели, что с Эриксеном произошло? Это же пощечина: молодой парень – и так упал.
Что касается VAR, то судья – живой человек, он не может всего схватить, где чего-то не заметит. Единственное – нужно разобраться с трактовкой офсайда. Ясно, что метр - это многовато, хлоп. Но когда пол стопы фиксируют, как положение вне игры – это слишком и даже немного нечестно.
– Филиппо Индзаги в нынешних условиях не состоялся бы как большой форвард…
– Да это вообще – хлоп стоял под штангой и забивал. Но у меня была чутка на это.
– Ваш любимый иностранный клуб – это…
– Ливерпуль! Я сейчас слежу за Кубком Африки. Египет сыграл 2:2 с Мозамбиком (разговор состоялся более недели назад – Футбол 24 ). Салах спас матч – на 90+7 забил. И я обрадовался этой ничьей! Думаю, если проиграют в следующем туре Гане (а это не мальчики для битья!) – Салах скорее вернется в АПЛ (Улыбается).
Клопп – вообще авторитет. Когда он приезжал с Боруссией во Львов, то такие дифирамбы пел Львову, львовскому стадиону и львовской публике, что я понял – это свой хлоп, как говорят галичане (Улыбается). Ну и талант его тренерский – безусловно.
А вот любимый футболист Ливерпуля – Трент Александер-Арнольд. В футболе я всегда любил диспетчеров. Это Гвардиола в Барселоне, Белькевич в Динамо, Рыкун – один из лучших украинских диспетчеров, где Брюйне – в Ман Сити. Они как орлы – видят все.